Buldakov V.P., Marchenya P.P., Razin S.U. «People and Power in Russian Strife»: the past and the future of system crises in Russia. Results of International Roundtable Discussions in the Institute of Sociology of RAN.


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.
. \b \b\t.
 . 
В.П. БУЛДАКОВ, П.П. МАРЧЕНЯ, С.Ю. РАЗИН
«\bŽ  \f\n
 \n\n‡\nˆ‡ \nƒ‚\t»:
­\f\t  \b\n‰\t\t
\n\n\tƒ\b Š ˆ…\n  \n\n
ƒ\tžŽ‚\bŽ\b ‡ ˆ‚€\f ‡ \n\f
 \b\n‚\t \n†\f€ \b
В статье обобщены итоги Международного круглого стола «Народ и власть в россий
ской смуте». Этот круглый стол был посвящен междисциплинарному научному ана
лизу различных аспектов проблемы взаимодействия власти и народа как двух главных
агентов исторического развития России в ситуациях глобальных социальных катаклиз
мов, революций и смут как периодически повторяющихся системных кризисов россий
ского государства и общества.
Totals of the International Roundtable Discussions «People and Power in Russian Strife»
are generalized in this article. The Roundtable is dedicated to the interdisciplinary scienti�c
analysis of various aspects of problem of the interaction of Power and People as two main
agents to the historical development of Russia in the situations of global social cataclysms,
revolutions and strafes as periodically repetitive system crises of the Russian state and society.
Ключевые слова / Keywords
Народ, власть, российская смута, революция, массы, общество, история России. People,
power, Russian Strife, Revolution, masses, society, history of Russia.
октября 2009 г. в Институте социологии РАН со-
стоялся Международный круглый стол «Народ и власть
в российской смуте», в работе которого приняли участие более
30 ученых, представляющих научные организации и вузы. Об
23
суждались три «великие смуты» отечественной истории: начала
XVII в., начала XX в. и рубежа XX–XXI вв. В центре внимания
оказались события 1917 г., определившие ключевые параметры
России новейшего времени.
Актуальность темы круглого стола обусловлена очевидной
перманентностью «переходных периодов» российской истории.
Необходимость осмысления и понимания российских кризисов
выступает одним из главных вызовов для интеллектуального
стола был доктор исторических наук В.П. Булдаков (ИРИ РАН),
который, открывая дискуссию, сосредоточил внимание участ
ников на следующих вопросах: о кризисном ритме российской
истории; о причинах и результатах «смутных времен», сочетае
мости понятий «смута» и «прогресс» в контексте отечественной
истории, и том, как в результате кризиса меняется человек; о роли
элит и масс в смуте; о влиянии кризиса на российскую власть.
смотрел эти вопросы сквозь призму макроисторической социоло
гии. Согласно ее критериям, в истории России было 3 революции:
Смута XVII в., революция начала XX в. и революция, начавшаяся
на рубеже 1980–1990-х гг. Важнейшими условиями победы рево
люции являются раскол элиты и мобилизация масс, осуществляе
мая частью элиты. Докладчик подчеркнул, что Февраль и Октябрь
бальным последствиям, является (наряду с Французской) «Ве
ликой». Особое внимание он уделил современной революции.
Она еще не завершилась. Но это не означает, что ее новая волна
начнется со дня на день, поскольку отсутствуют необходимые
демографические факторы. Так, в начале XX в. доля молодежи
в возрасте до 20 лет составляла 48% от общей численности на
селения европейской России. Дж. Голдстоуном установлено, что
щей численности населения превышает 25%. Если она превы-
шает 40%, то революция становится неизбежной. Еще одним фак
тором, препятствующим новой революционной волне, является
отсутствие союза между элитой и обществом. К тому же сегодня
зачастую потенциальное недовольство весьма высокого уровня
Институт социологии РАН
уходит в девиацию – в пьянство, наркоманию и т.д. Безусловно,
свою роль играет и периодически проводящаяся властью асси
миляция потенциальных лидеров революции или их изъятие из
политики вообще.
Схожие мысли прозвучали в докладе доктора экономических
наук А.И. Колганова (МГУ). Он считает, что революция немыс
лима без массовой мобилизации и союза между контрэлитой и
массами. Но прежде чем возникает такой союз, появляется раз
рыв между массами и властью, которая не решает проблем, за
трагивающих насущные интересы большинства. Новая власть,
которая утверждается в ходе смуты, в той или иной степени
эти интересы удовлетворяет. Для Смуты XVII в. оказалось до
статочно восстановления порядка. В 1917 г. дело обстояло зна
чительно сложнее. Преимущество большевистской власти перед
предшественниками заключалось в том, что некоторые интере
сы народа она удовлетворила. При этом большевики шли прямо
против интересов другой части народа. Наибольшая сложность
заключалась в том, что не были удовлетворены интересы
крестьянства. С ним пришлось пойти на компромисс. Компро
мисс этот оказался устойчивым. По мнению Колганова, боль
шевистская революция состояла из двух революций. Револю
ция Октября 1917 г. «завершилась незавершенностью» к началу
1920-х гг. Ее программа оказалась невыполненной. После дли
тельной внутриполитической борьбы произошла другая револю
ция, которая в середине 1930-х гг. окончилась созданием устой
чивой общественной системы. Касаясь нынешней революции,
докладчик подчеркнул, что она, как и большевистская, смогла
удовлетворить интересы только части населения. Другая часть
осталась неудовлетворенной. Это делает революцию незавер
шенной. Но ее новая волна начнется не скоро. Сегодня конф-
ликтный потенциал существует в скрытой форме. Для его актуа
лизации потребуется время. Вторая волна революции начнется
тогда, когда произойдет смена поколений россиян. Тогда мины
замедленного действия, заложенные в современную обществен
ную систему, неизбежно взорвутся, поскольку сегодня отсут
ствуют механизмы решения важнейших проблем, стоящих перед
обществом.
По мнению кандидата исторических наук И.В. Михайлова
(МГИМО(У), сегодня можно говорить о складывании «историо
графии российских смут». Импульс, приведший к ее формирова
нию, был задан попытками сравнения Смутного времени XVII в.,
Октябрьской революции и «реформ» 1990-х гг. Некоторые авторы
уже в 1990-е гг. заговорили о том, что события начала ХХ века
и его конца связаны с закреплением в российском социальном
пространстве спектра бинарных оппозиций, обернувшимся рево
люционным расколом общества. Здесь сыграла свою роль оценка
Ю. Лотманом российской системы под углом зрения «культуры
взрыва». Однако в «новой России» закрепилась практика чисто
политического осмысления старых и новых смут. Российские ав
торы предпочитали не замечать их социальную составляющую.
Такой подход стыковался с работами А. Янова, рассматриваю
щего цикличность русской истории под углом зрения реформ и
контрреформ. Постепенно появились и иные подходы. Так,
А. Ахиезер, И. Клямкин, И. Яковенко связали 4 «катастрофы рус
ской истории» с последовательной гибелью киевской, москов
ской, романовской и советской государственности. Главными
причинами их являлись «социокультурный раскол» и «манихей
ский тип» российской цивилизации. В свою очередь, В. Соловей
объявил смуты «локомотивами» «успешной» русской истории.
Примечательно, что, отмечая «метафизический» характер рос
сийских смут, он утверждает, что их результатом являлась «смена
социокультурной русской традиции». При таком подходе возни-
кает риск оказаться во власти метафор, на которые отважиться
тем легче, чем меньше соприкасаешься с конкретно-
историческими реалиями. Получается, что, с одной стороны,
«русская Смута хронологически укладывается в эпоху Модерна»,
с другой – все «русские революции могут служить прекрасной
иллюстрацией китайских натурфилософских представлений».
Наиболее основательно, по оценке докладчика, подошел к из
учению российских смут В. Булдаков, показавший, что каждая
из них проходит несколько стадий: этическую, идеологическую,
политическую, организационную, социальную, охлократиче
скую, рекреационную. В конце выступления Михайлов выска
зал позицию, согласно которой смуты XX в. отличаются тем, что
В.П. БУЛДАКОВ, П.П. МАРЧЕНЯ, С.Ю. РАЗИН
Институт социологии РАН
произошли в условиях «догоняющего развития», порождающего
ориентацию на «чужую» модель развития, искаженные представ
ления о реальных потенциях «своего» общества и несоответствие
целей элит и массового сознания. Поэтому имеет смысл выделять
смуты Средневековья и революции эпохи Модерна.
Доктор исторических наук В.В. Шелохаев (Институт обще
ственной мысли) отметил немало общего в смутах XVII и XX вв.
Они с особой остротой высветили проблему способности власти
адекватно реагировать на вызовы времени. Исторический опыт
показал, что власть, игнорирующая эти вызовы, провоцирует со
циальный взрыв. В свою очередь и общество, изолированное от
власти, также являлось источником смуты. Оно демонстрировало
неспособность взять на себя ответственность за судьбу страны.
Достаточно вспомнить о неприглядной роли политической элиты
в событиях начала XVII в. Схожую роль она сыграла и в истории
России начала XX в., сама проложив дорогу к власти политиче
ским маргиналам. Говоря о роли массового сознания в смутах,
докладчик подчеркнул, что в нем причудливо переплетались си
юминутные интересы и абстрактные идеалы будущего, вековая
ненависть к господам и пренебрежительное отношение к чужой
собственности, смирение и бунт, неистовая религиозная вера и
разного рода суеверия. Вместе с тем, смуты продемонстрировали
наличие в России и конструктивно ориентированных сил, кото
рые в условиях национальной катастрофы проявляли свои луч
шие качества. Смуты прокладывали дорогу к качественно новому
состоянию России. Причем эта дорога могла быть как продол
жением прошлого, так и «нащупыванием» принципиально ново
го пути в непредсказуемое будущее. Смута XVII в. продолжала
старый путь, несколько модифицируя прошлое. Итоги смуты на
чала ХХ в. оказались принципиально иными. Проведенных тогда
реформ оказалось недостаточно для преодоления кризиса. Для
того чтобы приступить к строительству новой России, потребо
вались Февраль и Октябрь 1917 г. Смута привела к ликвидации
Российской империи, старых классов и сословий и всей системы
правовых и частнособственнических отношений. Выход из нее
проходил уже на основе принципиально иных оснований идеоло
гического, политического, экономического, социального и куль
турного характера. Она «вытолкнула» Россию в иное историче
ское измерение.
Большую часть своего выступления доктор философских наук
Б.Ф. Славин («Горбачев–Фонд») посвятил вопросу о причинах ре
волюций. Он подчеркнул, что они возникает, когда большинство
народа недовольно существующим порядком. Все революции в
России совершались абсолютным большинством народа. Важ
нейшим условием возникновения революции является наличие
острейшей проблемы, которую не может решить власть. В Рос
сии на рубеже XIX–XX вв. такой проблемой был крестьянский
вопрос. Временное правительство не решило вопросов о земле и
мире, поэтому потребовался Октябрьский переворот. Октябрь и
Февраль следует рассматривать как две стадии одной революции.
Особое внимание Славин уделил анализу перестройки и при
чин ее краха. По его мнению, в основе перестройки лежала идея
превращения казарменного социализма в демократический со
циализм. Трагедия М.С. Горбачева состояла в том, что он не смог
осуществить ту стратегию, которую провозгласил. Современная
революция, начавшаяся перестройкой, не завершилась. Сегодня
еще не выявился субъект второй волны этой революции. Но он
обязательно появится.
Главной идеей выступления доктора экономических наук
В.Л. Шейниса (ИМЭМО РАН) стал тезис, согласно которому,
главный урок истории для общества, пережившего XX век, за
ключается в том, что эволюция предпочтительнее революции.
Заслуга М.С. Горбачева в том, что он попытался это осуществить,
начав перевод вектора развития на путь эволюции и демонтаж ав
торитарного режима. Но это не удалось. Сегодня вектор развития
России вновь повернулся в сторону реставрации авторитарных
структур.
Доктор исторических наук О.Г. Буховец (Белорусский государ
ственный экономический университет) посвятил доклад вопросу
о «цене» смут, измеряемой в человеческих жизнях, и судьбе бело
русского этноса. В результате Гражданской и советско–польской
войны белорусский этнос оказался разделенным на 3 части. К
Польше отошла Западная Белоруссия, которую населяли 4,5 млн
белорусов. Польское государство проводило на этой территории
В.П. БУЛДАКОВ, П.П. МАРЧЕНЯ, С.Ю. РАЗИН
Институт социологии РАН
политику активной полонизации. На востоке Белоруссии проис
ходил процесс своеобразной русификации белорусов. Согласно
материалам Всероссийской переписи 1897 г. в Вележском, Се
бежском и Невельском уездах Витебской губернии, которые были
переданы в свое время большевиками в состав Псковской губер
нии, более 73% населения назвали своим родным языком бело
русский. По переписи 1926 г. в качестве родного языка назвали
белорусский язык лишь 0,2% населения. А между тем в БССР
тогда почти 81% населения заявил о своей белорусской идентич
ности. Характеризуя современную ситуацию, Буховец отметил,
что сравнение данных последней советской переписи и первой
постсоветской переписи населения показывает кардинальное со
кращение численности основных этнических групп в Белоруссии,
за исключением белорусов. Численность белорусов увеличивает
ся. Сегодня стало престижным считать себя частью титульного
белорусского этноса, происходит переидентификация.
Доктор исторических наук А.А. Ильюхов (ГУУ), рассуждая
о причинах Смуты начала XX в., назвал ее результатом коллек
тивного творчества «верхов» российского общества. По мнению
ученого, нынешняя ситуация имеет немало общего с той, которая
была в России столетие назад. Если нынешний господствующий
класс не осознает того, к чему могут привести его антинародные
действия, то нам грозит очередная смута.
По мнению кандидата исторических наук П.П. Марчени (РГГУ,
МосУ МВД России) одной из главных причин смуты является
делегитимация власти в массовом сознании. Он подчеркнул, что
свой народ, в отличие от власти, не выбирают. И если народ до
статочно четко воспринимает власть как «не свою», смута неиз
бежна. Существуют определенные маркеры, позволяющие, при
менительно к России, совершить процедуру демаркации между
властью «своей» и «чужой» (метафункциональность служения –
субфункциональность обслуживания; мессианизм – секуляр
ность; идеократичность – безыдейность; централизованность –
раздробленность; авторитарность – компромиссность; единовла
стие – многовластие; патернализм – партикуляризм; иерархич
ность – разветвленность; «твердость» и «слабость»; и др.). Смута
может рассматриваться как исключительно имперский феномен.
Революции могут происходить в любых государствах, а смуты яв
ляются болезнями империй. Смута может закончиться, а может
и не закончиться революцией. Чисто теоретически, можно пред
ставить себе революцию и без смуты. Но только не в России. Им
перия предполагает наличие всемирно значимой Идеи, которая
консолидирует власть и массы, превращая их в единый субъект
истории, осознающий свою миссию. «Империя» представляет
особую форму единения власти и народа, и с этой точки зрения
Россия – Империя и сегодня. Отвечая на вопрос, что же такое
«смута», Марченя отметил несколько подходов. С точки зрения
социологического функционализма, смута есть стихийный про
цесс бегства от дисфункции власти к эвфункции власти. В русле
органического подхода, смута является иммунной реакцией им
перского организма, процессом отторжения чужеродных элемен
тов (временщиков, самозванцев, наносных вестернизированных
декораций, искусственно имплантируемых прозападнической
элитой) и возвращения к собственным культурным смыслам, к
родной, патерналистской власти. С позиции макро– или метаисто
рии, смута – процесс, который развивается по логике: от империи,
потерявшей право называться с большой буквы, к Империи, кото
рая вновь претендует на то, чтобы ее писали с заглавной. В таком
контексте докладчик охарактеризовал все три «Великие» россий
ские смуты. В ходе Первой («парадигмальной») Смуты были со
трясены основы средневекового Московского царства. Но затем
последовало отторжение прозападнических элит, пытавшихся
сотрудничать с интервентами и навязать России «чужой» путь.
В итоге Россия была подтолкнута к имперскому пути. Во Второй
(«модернистской») Смуте посыпалась по «эффекту домино» уже
Петербургская империя, которая не справилась с вызовами совре
менности и не могла более быть движущей силой модернизации.
Но затем были выкинуты и либерально-демократические декора
ции вместе с их носителями, которые предстали коллективным
Лжедмитрием и разделили его судьбу. В итоге появилась новая,
еще более могучая империя – Советский Союз. Третья («пост
модернистская») Смута привела к распаду советской империи.
Именно она определяет современность и ближайшее будущее
России. Подводить ее итоги преждевременно. Но пока не при
В.П. БУЛДАКОВ, П.П. МАРЧЕНЯ, С.Ю. РАЗИН
Институт социологии РАН
думано лучшего способа предсказать, что еще будет, чем припом
нить то, что уже было. Судьбу каждой смуты решает свой, а не
чужой народ. Вопрос о том, каким должен быть народ в России –
бесперспективен. А вот на вопрос о том, какой не должна быть
власть в России, убедительный ответ дают смуты.
В начале своего выступления С.Ю. Разин (ИГУМО и ИТ) кос
нулся некоторых историографических мифов. Говоря о Столыпи
не, он напомнил, что первыми, кого пошли громить крестьяне-
общинники в 1917 г., были отрубники и хуторяне. Этот факт
говорит о том, что общинное крестьянство не приняло столыпин
скую аграрную реформу. Идеи, положенные в ее основу, были
прямо противоположны представлениям народа о справедливом
решении земельного вопроса. Поэтому она изначально была обре
чена на неудачу. Была подчеркнута и несостоятельность носяще
го европоцентристский характер мифа о «правовом нигилизме»
большинства населения России. «Правовой нигилизм» в России
надо рассматривать не как отрицание права вообще, а как отри
цание чужого права и чужого правосознания. Русская революция
начала XX в. стала поучительным примером такого отрицания.
В ходе революции традиционное право отвергло навязываемое
извне позитивное буржуазно-либеральное право. Значительное
место в выступлении Разина заняли рассуждения о партии «Еди
ная Россия» и современной политической системе в целом. Он
считает, что «партия власти» должна быть не только средством
консолидации бюрократии и построения «вертикали власти», но
и полигоном для выработки стратегии развития страны. За годы
своего существования «Единая Россия» пыталась позициониро
вать себя и как либеральная, и как социал-демократическая, и как
центристская партия. А теперь она заявляет о себе как о партии
российского консерватизма. Как отметил докладчик, складывает
ся ощущение, что у партийных руководителей отсутствует пони
мание того, что эти доктрины не имеют никакого отношения к
российским реалиям. При этом «Единая Россия» пытается быть
больше чем партией. Она старается стать осовремененным вари
антом КПСС. Но КПСС была носителем имперской идеи в ее ком
мунистическом варианте. Сегодня мобилизовать массы сможет
только та политическая сила, которая окажется способной сфор
мулировать современный вариант имперской идеи. Ни у одной из
современных политических сил нет ничего похожего. Поэтому,
чтобы добиться нужного результата, власть вынуждена постоян
но использовать административный ресурс и выдавать за успех
безразличие «безмолвствующего большинства», понимающего,
что выборы – это псевдолегитимный, формально-юридический
механизм воспроизводства власти. Свою строго определенную
роль в функционировании современной политической системы
играют «оппозиционные» партии. Они имитируют оппозицию.
Именно имитируют, потому что осознают, что у них нет ни ма
лейшего шанса прийти к власти. Примечательно, что их это впол
не устраивает. Отечественную многопартийность как социокуль
турный феномен в целом докладчик предложил рассматривать в
качестве одного из важнейших элементов и признаков россий
ской смуты. Само существование многопартийности противоре
чит ментальным основаниям российской идеократии. И в начале,
и в конце XX в. многопартийность сыграла разрушительную роль
политической антисистемы, которая воплощала в себе различные
способы уничтожения отжившей свой век формы империи. Пре
одоление современной смуты приведет к ликвидации многопар
тийности. Подтверждением этого тезиса является опыт русской
революции, завершившейся установлением однопартийной боль
шевистской диктатуры. Такой исход оказался возможен потому,
что большевики, предложившие массам адекватные их сознанию
модели власти и социального поведения, сформулировали новый
вариант имперской идеи и вышли за рамки формальной партий
ности, став, по словам Л.Д. Троцкого, «головным выражением на
циональной стихии».
Доктор исторических наук В.Т. Логинов (Университет РАО)
отметил, что «историческая публицистика» вытеснила серьезные
исторические работы и начинает вымирать сама профессия исто
рика. Появились не желающие годами работать в архивах истори
ки–конструктивисты, которые лишь перекладывают кубики ми
фологем. И выдвигая свои версии ответа на вопрос «Почему?»,
все время ошибаются в фактах: «Что? Где? Когда?». По мнению
докладчика, в исследовании проблемы «Революция и народ», в
отечественной науке образовалась «черная дыра». Социальную
В.П. БУЛДАКОВ, П.П. МАРЧЕНЯ, С.Ю. РАЗИН
Институт социологии РАН
историю свели к изучению народного быта. Отношение к соб
ственному народу как к «быдлу» перестало быть признаком не
интеллигентности. А ведь именно выбор народа всегда определял
вектор исторического развития страны. В свое время П. Сорокин
сформулировал несколько условий успешности реформ. Главное
из них – реформы должны соответствовать менталитету народа.
Из-за несоответствия народному менталитету потерпели неудачу
реформа 1861 г., аграрная реформа Столыпина, коллективизация
и реформы 1990-х гг. Соответствие ему предопределило успех
Декрета о земле 1917 г. и НЭПа.
По мнению кандидата исторических наук И.А. Анфертьева
(РГГУ), в отличие от смуты, в результате которой сохраняется
старый общественный строй, революция ликвидирует старые
общественные институты. В связи с этим он предложил пере
смотреть традиционную оценку событий 1905–1907 гг. России.
На его взгляд, их нельзя называть революцией, потому что они
повлекли за собой лишь некоторую модернизацию существовав
шего общественного строя. Основное внимание Анфертьев уде
лил событиям 1920–1930 гг. Он считает, что в это время произо
шла еще одна революция, которая завершилась установлением
сталинской диктатуры. Каким образом происходил этот про
цесс, было проиллюстрировано докладчиком на примере «дела
М.Н. Рютина», которое лишь помогло И.В. Сталину сплотить
вокруг себя партийно-государственную элиту и окончательного
утвердить статус единоличного вождя.
По мнению доктора исторических наук В.Э. Багдасаряна
(РГУТиС), в качестве объяснительной модели происходящих в
истории России общественных трансформаций может служить
теория «цивилизационного маятника». Она позволяет обнару
жить внутреннюю динамику развития цивилизации. В качестве
толчка, необходимого для вывода цивилизации из равновесия,
выступают иносистемные проникновения. В результате послед
них в самой цивилизации начинают сталкиваться парадигмы
охранительства и изменчивости. Направленность развития циви
лизации определяется параметрами сочетания инновационного
и традиционного потенциалов. При доминировании первой со
ставляющей происходит процесс иносистемной трансформации
(в российском варианте – периоды западнического реформиро
вания). Инновационный вектор предопределен стагнацией зам
кнутой системы, необходимостью преодоления препятствий,
связанных с традицией. Однако инновации вызывают действие
сил отторжения. Они задают обратный ход маятника. После до
стижения максимума инновационной амплитуды, вектор обще
ственного развития меняется на противоположный. Начинает
ся консервативная инверсия (в российском варианте – периоды
контрреформ). После достижения точки кризисной амплитуды
наступает смена вектора развития системы. Периодичность кри
зисов в истории России наглядно раскрывает сущность маятни
ковых инверсий. Еще в XIX в. была замечена устойчивая повто
ряемость в идеологическом смысле российских государей через
одного. Доминанта западнических тенденций в период одного
царствования неизменно сменялось почвенническим поворотом
в последующем. Применение теории цивилизационного маят
ника позволяет переосмыслить некоторые историографические
стереотипы. В частности, разрушается традиционная дифферен
циация между «левым» и «правым» полюсами. Под каждым из
маркеров «консерватизм» и «революция» обнаруживаются две
антагонистические силы. Монархии могли выступать в качестве
носителей революционной идеологии, а революционеры – в ка
честве консерваторов. С позиций концепта «цивилизационного
маятника» нуждается в переосмыслении теория модернизации.
В частности, требует пересмотра линейная историческая модель
модернизационных процессов. Целесообразно вести речь о не
линейном и цивилизационно вариативном характере модернизма.
В качестве примеров исторической реализации модели консер
вативной модернизации могут быть приведены периоды Алек-
сандра III и И.В. Сталина.
Согласно точке зрения доктора исторических наук А.В. Чер
тищева (МосУ МВД России), главными агентами исторического
развития являются массы и власть. Исследование революций и
смут невозможно без изучения отношения масс к тем идеям и ло
зунгам, которые предлагают им политические элиты. Революция
1917 г. привнесла в массовое сознание много новых элементов.
Массы почувствовали себя вершителями своей исторической
В.П. БУЛДАКОВ, П.П. МАРЧЕНЯ, С.Ю. РАЗИН
Институт социологии РАН
судьбы. Важнейшим компонентом сознания масс стали социа
листические идеи. Произошло «упрощение» многомерных со
циальных конфликтов до противостояния «верхов» и «низов»,
«чужого» и «своего», «старого» и «нового». Сыграл свою роль и
феномен подмены образа «внешнего» врага образом «классово
го» врага. Эффективность действий В.И. Ленина и его сторонни
ков по овладению стихией массового сознания следует связывать
с созвучием лозунгов большевиков насущным потребностям масс
и отказом от каких-либо этических ограничений. Изучение роли
массового сознания в смуте позволяет сделать выводы о том, что
решающим критерием общественных преобразований должно
являться их соответствие коренным жизненным интересам лю
дей, а политическая элита должна слышать свой собственный на
род, считаться с его ценностями и интересами.
Отдельные аспекты проблематики круглого стола получи
ли развитие также в выступлениях доктора юридических наук
Ю.М. Антоняна (ИГУМО и ИТ), кандидата исторических наук
Н.В. Асонова (МосУ МВД России), кандидата исторических
наук А.А. Белобородовой (Курский институт социального об
разования), Е.И. Демидовой (Саратовский государственный
социально-экономический университет), кандидата историче
ских наук Ю.А. Жердевой (Самарский государственный экономи
ческий университет), доктора исторических наук М.И. Ивашко
(РАП), кандидата исторических наук главного редактора журнала
«Новый исторический вестник» С.В. Карпенко (РГГУ), канди
дата исторических наук Е.С. Кравцовой (Курский государствен
ный медицинский университет), кандидата исторических наук
Н.В. Липатовой (Ульяновский государственный университет),
кандидата исторических наук Д.В. Лисейцева (ИРИ РАН), кан
дидата исторических наук Е.В. Павловой (г. Самара), кандидата
исторических наук Н.А. Савченко (Курский институт социаль
ного образования), кандидата юридических наук С.В. Ткаченко
(Самарский государственный университет путей сообщения),
аспирантки РГГУ М.Ю. Черниченко, доктора юридических наук
С.С. Юрьева (Гильдия российских адвокатов).
С заключительным словом выступил В.П. Булдаков. На его
взгляд, логическое отличие смуты от революции – в гипертрофи
рованности эмоционального и приглушенности рационального
компонента. В смуте людьми движет не разум, а инстинкты, не
программы, а утопии. Смута – архаичное явление, а революция –
порождение модерна. Необходимо помнить, что российская эли
та пребывала в ином культурно-историческом измерении, нежели
народные массы. Поэтому вряд ли стоит обольщаться относи
тельно соответствия политических программ чаяниям большин
ства. Образ смуты гораздо более соответствует российским реа
лиям, нежели привычное понятие «революция». Строго говоря,
революция – это переворот, а смута – хаос. Говоря о смутах, а не
о революциях, мы избавляемся от некоторых стереотипов созна
ния, сковывающих познавательный процесс. В частности, «Крас
ной смуте» был навязан образ социалистической революции, и
этот миф оказался удивительно живучим. Ведущий подчеркнул
также, что неслучайно на круглом столе много говорилось о роли
крестьянства в смуте. Громадное значение в ней приобретают
психоментальные установки «молчаливого большинства». Сре
ди факторов, обусловивших особенности его «революционного»
поведения, прежде всего, следует назвать мигрирующее земледе
лие. Такой тип земледелия обусловил крепостничество. Всякая
миграционно-демографическая подвижка оказывалась угрожаю
щей для государства. То же самое можно сказать и о модернизаци
онных процессах. Оба фактора приводили к тому, что государство,
стоявшее над сословиями, и, в известной мере, противостоявшее
их устремлениям, оказывалось беззащитно перед «фактором не
предсказуемости». Возвращаясь к вопросу о «слепоте» власти,
докладчик напомнил, что сценарий 1917 г. был предсказан еще в
1914–1915 гг. Власть не нашла в себе сил на адекватные действия.
Развал СССР также был предсказан еще в 1970-е гг. целым рядом
советологов (Р. Пайпс, Х. Сетон-Уотсон, Э. Каррер д’Анкосс) и
отечественными диссидентами. Чтобы «увести» от смуты, тре
буется соответствующий тип лидерства. Система не смогла его
предложить. Течение смуты предполагает ротацию харизмати
ческих лидеров. На смену Керенскому не случайно пришел Ле
нин. На месте Горбачева не случайно оказался Ельцин. Сегодня
мы забываем о былой «горбо– и «ельциномании». В заключение
Булдаков отметил, что перманентная отчужденность государ
В.П. БУЛДАКОВ, П.П. МАРЧЕНЯ, С.Ю. РАЗИН
Институт социологии РАН
ства от податных сословий приводила к тому, что «снизу» оно
казалось всесильным, на деле оставаясь слабым. Порожденные
кажущимся всесилием, непомерные надежды на власть усили
вали хаос. Российские смуты в значительной степени связаны с
«самообольщениями разума», провоцирующими непомерные на
дежды и неуправляемые страсти. Противостояние понятий смуты
и революции имеет глубокую культурно-историческую природу.
И исследователь должен мысленно корректировать привычные
термины соответственно их историческому наполнению. Про
дуктивно рассуждать о российской истории можно только про
чувствовав ее культурно-антропологическую «боль», постигая
смуту «изнутри».
Заканчивая выступление, ведущий выразил надежду, что кру
глый стол «Народ и власть в российской смуте» окажется небес
полезным. В ходе состоявшегося обмена мнениями, все участники
отметили, что цели, поставленные организаторами, достигнуты.
Дискуссия была полезной и интересной.
Круглый стол еще раз продемонстрировал существующий
плюрализм подходов к рассмотрению российских смут и револю
ций. В то же время, дискуссия показала, что в основном ее участ
ники едины в оценке современного состояния российского обще
ства и признании его типологического сходства с ситуациями
начала XVII и начала XX вв. Когда и как завершится продолжаю
щееся сегодня «смутное время» российской истории – покажет
будущее. Однако при прогнозировании дальнейшего развития
событий должен учитываться исторический анализ предыдущих
российских смут. Круглый стол дал серьезную пищу для размыш
лений всем, кто пытается постичь внутреннюю логику россий
ских смут, понять их исторические уроки. От того, насколько они
будут усвоены «верхами» российского общества, зависит судьба
России, ее место и роль в современном мире.
И.В. САБЕННИКОВА
Аннотация / Annotation
«Круглый стол» по книге О.М. Медушевской (1922–2007) «Теория исторического
познания» состоялся в ИНИОН РАН 30 марта 2010 г. Парадигма когнитивной исто
рии, предложенная замечательным российским ученым, является новой исследо
вательской стратегией в гуманитарных науках. Принципиальный элемент концеп-
ции – идея «интеллектуального продукта» – материального явления и доказатель
ства целенаправленной человеческой деятельности в истории. Используя эту кон
цепцию, ученые получают возможность создать новую методологию доказательных
исторических исследований.
The round table devoted to the book of professor O.M. Medushevskaia (1922–2007)
“Theory of historical knowledge” has been held at INION RAN at March 30, 2010.
The cognitive history paradigm proposed by the prominent Russian scientist is a new
research strategy in modern humanities. The crucial element of this concept is an idea of
the “intellectual product” as the material evidence and proof of human purpose-oriented
activity in history and a universal instrument of cultural exchange across historical periods
and political borders. By the using of this concept social scientists obtain the possibility to
Ключевые слова / Keywords
Когнитивная история; интеллектуальный продукт, фиксированная и живая инфор
мация, информационный обмен, историческое знание, метод, верификация, теоре
тическое источниковедение, исторические источники и архивы. Cognitive history,
intellectual product, �xed and living information, transmission of information, method,
ыход в свет избранных сочинений профессора Ольги Ми-
хайловны Медушевской (1922–2007) – замечательного
российского ученого, автора классических трудов по теории и
методологии истории, создателя школы теоретического источ
никоведения, первого заслуженного профессора РГГУ, следует
признать принципиальным событием в отечественной науке. Та
В.П. БУЛДАКОВ, П.П. МАРЧЕНЯ, С.Ю. РАЗИН

Приложенные файлы

  • pdf 7714591
    Размер файла: 1 MB Загрузок: 0

Добавить комментарий