Карита Дульче улыбнулся и вновь заснул. Матроны вздохнули и умиленно переглянулись Карита Дульче съежился, подтянув колени к подбородку.

Root Entry
Annotation
Олег ДИВОВ. Другие действия
Для тех, кто не работает в интернете, материал может показаться весьма экзотичным, хотя на самом деле фантастики здесь минимум Обширные авторские сноски предназначены для неофитов, активные пользователи их могут игнорировать.
Дэвид Барр КЕРТЛИ. Приз
На службе полиции будущего самые продвинутые технологии. Однако и у преступника возможностей не меньше.
Чарлз СТРОСС. Ореол
Для того, чтобы избавиться от опеки, героине остается лишь продать себя в рабство.
Стивен ДЕДМЕН. Кое-что о змеях
И кое-что о дипломатическом протоколе.
Роберто де СОУЗА КАУЗО. Самая красивая на свете
в не самом лучшем из миров.
Браулио ТАВАРЕС. Paperback Writer
Меломаны наверняка вспомнили название легендарной песни.
Анхелика ГОРОДИШЕР. Фиолетовые пятна
Планета, где сбываются все желания.
Хосе Мигель Санчес ГОМЕС. Этот день
был бы совсем обычным, если бы не фантазия автора.
Роберт РИД. Оракулы
Давненько так не называли писателей!
Глеб ЕЛИСЕЕВ. «Эти странные московиты»
Ну не понимают они нас
Ив ФРЕМЬОН. Поедешь на кон?
До слез знакомые проблемы.
ЭКСПЕРТИЗА ТЕМЫ
Организаторы ведущих конвентов убеждены: фэндом жил, фэндом жив, фэндом будет жить!
Роберто де СОУЗА КАУЗО. Место под солнцем
Обзор современной латиноамериканской фантастики.
РЕЦЕНЗИИ
Новая волна боевиков: кажется, на палубе сумеют удержаться только самые стойкие.
КУРСОР
Говорят, хорошо пишется долгими зимними вечерами
ВИДЕОДРОМ
Битва московских Дозоров Битва японских подростков Битва американских блокбастеров Битва средневековых рыцарей Словом, сплошная сеча.
Дмитрий БАЙКАЛОВ. Страдания юного Р.
Как стать фэном? Редакция получила неожиданное письмо, подписанное очень знакомой фамилией.
АЛЬТЕРНАТИВНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
Конкурс опять выявил двух победителей.
Игорь ГОНТОВ. Ловкость рук?
Электрическая магия от создателя «Опрокинутого мира» и «Машины пространства».
ПЕРСОНАЛИИ
В номере фантасты четырех континентов.

Проза
Дэвид Барр Кертли
Приз

Джулиан Серрато. Величайший, выдающийся преступный ум двадцать первого века. Вполне естественно, что его стремились схватить. Всеми силами. И хотели, чтобы это сделал я. У меня имелся план.
Девушка в справочном столе больницы была застенчивой и хорошенькой. Она смущенно отпустила глаза на регистрационный бланк. До чего же длинные ресницы Я предъявил ей свой жетон.
 Агент Чайлд,  и, кивнув на своего напарника, добавил:
 Это агент Боннер.
Боннер, здоровенный, грубоватый и неловкий, резко бросил:
 Нам нужно видеть Ребекку Кортингтон.
 Сейчас вызову доктора,  пообещала девушка.
Ребекка Кортингтон, завернутая во все белое, неподвижно лежала на кровати. Светлые волосы тщательно причесаны. К руке пластырем приклеена игла, подсоединенная к трубке капельницы. Девушка была поразительно красива. И крепко спала. Доктор проверил показания приборов.
 Ее мозг,  начал Боннер,  как велико повреждение?
 Она не приходит в себя. Вот уже три года в таком состоянии.
 Четыре,  поправил Боннер. Доктор не стал спорить.
 Насколько сохранена память?  осведомился я.
 Трудно сказать. Считаю, что она почти все помнит. Повреждение локальное. Как уже сказано, она не приходит в себя, но
Мы с Боннером переглянулись.
 Нам бы хотелось поговорить с глазу на глаз,  сказал я. Доктор закрыл за собой дверь.
 Ну, что ты думаешь?  вздохнул Боннер.
 Что нам следовало сделать это раньше.
На самом деле я думал о графике: три месяца, чтобы вырастить ей новое тело. Почти вдвое дольше, чтобы закрепить в том, что осталось от старого мозга, сознание необходимости развивать новый. И еще стоимость довольно значительная, хотя не чрезмерная. Никакого сравнения с суммой, уже истраченной в ходе этого дела. Боннер пристально оглядел ее.
 Ты вообще встречал кого-то из них? После их возвращения к жизни?
 Однажды. Сенатора Сноу.
 Какой он?
 Как сон о самом себе,  пояснил я,  как полузабытое воспоминание какие-то детали исчезли, какие-то спутались.
Боннер неловко заерзал. Я видел проступившую на его лице нерешительность. Ему явно не понравилась идея: Ребекка Кортингтон в любой своей ипостаси, живая, здоровая и на ногах. Что же, вполне понятно. Ведь он и поместил ее сюда после всего случившегося. Еще до того, как стал моим напарником. Еще до того, как я стал агентом.
Его голос скрипел, словно щебенка под колесами телеги.
 Я все думаю: представить только, из всех людей, которых можно вернуть назад, из всех людей, именно эта никчемная дурочка получит новую жизнь. Что же в ней такого особенного?
 Должно быть, в ней есть нечто особенное,  ответил я,  если Джулиан Серрато любит ее.

Они заново создали Ребекку Кортингтон. Создали еще более прелестной, чем прежде. Она сидела со сложенными на коленях руками в комнате для допросов и говорила:
 Я умерла. Вы меня скопировали. Зачем?
 Чтобы вы помогли найти Джулиана Серрато,  пояснил я.
 Найти? Но я не знаю, где он,  рассмеялась она.  Мало того, теперь я понятия не имею, как он выглядит. Он меняет свое лицо, голос, отпечатки пальцев. Вам это известно.
 Но вы с ним знакомы. С его манерами, повадками, интонациями,  возразил я.  Он не в состоянии измениться до конца. Вы вполне способны узнать его.
Ребекка откинулась на спинку кресла и уставилась в большое зеркало на стене.
 А где другой агент? Тот, что стрелял в меня?
Я живо представил, как ежится стоящий за зеркалом Боннер.
 Это неважно,  бросил я.
 Очень важно,  парировала она, смерив меня негодующим взглядом.  С чего это я должна вам помогать?
Я спокойно посмотрел ей в глаза.
 Ваша вторая жизнь обошлась недешево. Вы не в состоянии за нее заплатить, но мы простим долг, если Джулиан Серрато окажется за решеткой.
 Вторая жизнь,  хмыкнула она, проводя пальцами по груди.
Последовало долгое молчание. Потом она заговорила снова, бесстрастно и размеренно.
 Сегодня утром я впервые очнулась. Грудь у меня оказалась большой и загорелой. И никаких веснушек.
Она пригвоздила меня к месту потрясающе красивыми глазами.
 В ближайшие недели вы можете оказаться без груди, большой и загорелой. Джулиан Серрато убьет вас, лишь бы вы замолчали.
 Ни за что,  снова рассмеялась Кортингтон.  Вы об этом позаботились. Сделали меня мечтой, его мечтой, призом! Он не убьет меня. Но попытается похитить.
Я свел брови.
 Вы не допускаете, что он на такое способен,  добавила она.  А я уверена в обратном.
Позже мы с Боннером сидели в затемненной комнате наблюдения, не спуская с нее глаз.
 Мне это не нравится,  пробурчал Боннер.  Слишком уж она умна. И наверняка что-то знает и скрывает от нас.
 Кому интересно, что там она знает?  отмахнулся я.  Или думает, что знает. Главное ее согласие на сотрудничество. Теперь мы прижмем Серрато.
Мы заполнили ее внутренности нашими приборами приборами для контроля, слежения, убийства. Мы поместили в нее смерть.
Джулиан Серрато, разумеется, это пронюхает. Но не все ли равно? Плевать на то, что он пронюхает. Полагайся он на собственные знания, не приблизился бы и на тысячу миль к нашей новой Ребекке Кортингтон.
Но он не полагается на собственные знания. Только на собственные ощущения.
Он вполне мог бы украсть ее у нас. И оказаться в ловушке. В безвыходном положении. Он не способен ни бросить, ни уничтожить ее. Потому что любит. Но и разрядить тоже не в состоянии, нашу миленькую идеальную бомбу замедленного действия. Пусть сколько угодно тешит себя мыслью, что такое возможно.
Мы вылетели в Атланту, в клинику выдающегося доктора Феликса Мартиндейла. Нас провели в его личный кабинет и оставили ждать. Боннер с пренебрежением рассматривал висевшие на стенах дипломы в рамках. Мартиндейл вошел и прикрыл за собой дверь.
 Чем могу?  осведомился он.
 Вы нужны правительству,  объявил я.
Боннер показал ему снимок Ребекки Кортингтон.
 Вполне возможно, что к вам привезут эту женщину,  продолжал я.  В нее имплантирована стандартная матрица правительственных приборов. Вас попросят их удалить.
 Но почему меня?  удивился Мартиндейл.
 Существует не так много врачей, способных произвести подобную операцию. Вы один из них,  ответил Боннер.
 Кроме того, у вас определенная репутация. Вы уже проделывали нечто в этом роде,  пояснил я.
Мартиндейл попытался было отрицать очевидное, но ему не дали договорить.
 Послушайте,  оборвал Боннер,  это неважно.
Я выждал, пока Мартиндейл успокоится.
 Кроме стандартного набора в ней находится совершенно новая система. Обнаружить такую крайне сложно. Вы можете вообще ее не заметить. Но ни в коем случае не убирайте.
Хриплый шепот вырвался из глотки Мартиндейла.
 Меня убьют
 Они не узнают,  утешил Боннер.  Только вы способны заметить эти новые приборы, и никто другой.
Мартиндейл решительно тряхнул головой.
 Я не стану рисковать.
 У вас нет иного выбора,  сказал я, поворачиваясь к двери.

Мне позвонили ночью. Шесть агентов были мертвы. Ребекка Кортингтон похищена.
Я прибыл на место как раз перед рассветом. Командный центр был погружен во мрак. Компьютерные мониторы отбрасывали голубоватое сияние на собравшиеся здесь темные фигуры.
 Где она?  спросил я. Боннер отхлебнул кофе и ткнул рукой в один из мониторов.
 В воздухе, к западу от Чикаго. Частный самолет. Примерно каждый час они пересаживаются на другой самолет и курс тоже меняют, так что у нас нет времени организовать атаку.
Я кивнул.
 А приборы?
 Все еще работают. Ни один не вышел из строя. Правда, вряд ли это долго продлится. Похоже, они намереваются привезти ей доктора.
 Мартиндейла?
 Он выехал из Атланты и движется на запад.
Я втянул в легкие побольше воздуха.
 Серрато с ней?
Боннер кивнул на второй монитор. Мы поместили прибор слежения за левым глазным яблоком Ребекки и поэтому видели то, что видела она.
Роскошный салон частного самолета.
Мужчину. Высокого, сильного мужчину, с темными, коротко остриженными волосами, в чудовищно дорогом фиолетовом костюме.
Мы услышали, как Ребекка воскликнула:
 Джулиан!
Мужчина грациозно наклонил голову.
 Так вот он какой, Джулиан Серрато.
 Он играет с нами,  буркнул Боннер.  Знает, что мы наблюдаем. Завтра он изменит все: и лицо, и голос.
 Завтра?  откликнулся я.  Не успеет. Мы возьмем его сегодня.
Ребекка Кортингтон, очевидно, изнемогала от тревоги.
 Джулиан, это ловушка. Все подстроено. Ты должен немедленно исчезнуть. Оставить все. Оставить меня.
Серрато улыбнулся. Широко. Самодовольно.
 Успокойся, Ребекка. Я обо всем позаботился. Хочешь сигарету?
Он предложил ей сигарету, и она взяла. Джулиан расстегнул рукав.
Два лоскута кожи на левом запястье разошлись, и откуда-то возникла телескопическая металлическая рука на шарнирах. Зажатая в ней зажигалка легко скользнула в пальцы правой руки.
 Огоньку?  ухмыльнулся Серрато.
Я обернулся к Боннеру.
Серрато зажег сигарету даме. Та глубоко затянулась. Зажигалка исчезла в недрах его руки. Он нежно сжал плечо Ребекки.
 Я знаю того, кто тебе поможет. Он сумеет избавиться от гнусных штуковин, которыми тебя напичкали. И они ничего не смогут поделать. Ты будешь в полной безопасности,  пообещал Серрато и, усмехнувшись, добавил: Мы будем в полной безопасности. Вместе.

Сначала исчезло изображение. Потом звук. Один за другим темнели мониторы, по мере того как Мартиндейл медленно обшаривал тело Ребекки хирургическими инструментами, извлекая наши приборы. Были сняты основные локаторный и терминационный приборы. Вернее, их макеты.
Мы затаили дыхание.
Он не коснулся наших секретных имплантатов. Их было всего два: локатор, чтобы отслеживать ее передвижения, и терминатор, которому предстояло убить Джулиана Серрато если дело дойдет до этого.
Я знал, что дойдет.
Даже после операции Серрато продолжал каждые несколько часов менять самолеты. Наконец, в полной уверенности, что оторвался от слежки, он привез Ребекку Кортингтон в Сиэтл. В пентхаус отеля «Хилтон».
 Романтик,  проворчал Боннер.
 Он у нас в руках,  отозвался я.
Мы вылетели в Сиэтл с штурмовой бригадой. Мы окружили отель агентами. Мы устроили командный пункт в административном здании на другой стороне улицы. Мы разместили на крыше снайперов.
Штурмовая бригада была разделена на четыре группы: одной предстояло атаковать пентхаус, второй следить за вестибюлем, а остальным двум блокировать ближайшие лестницы.
Я посмотрел на часы. Начало первого. По командному пункту сновали техники.
 Активировать поле,  приказал я.
Мы распространили над отелем поле подавления. В этот момент всякий, находившийся внутри, должен был лишиться сознания.
 Пошли,  скомандовал Боннер по рации.
Мы наблюдали на мониторах, как штурмовики влетели в здание и рассыпались по вестибюлю, тщательно огибая, однако, раскинутые конечности бесчувственных постояльцев.
Резервные группы заняли места на лестницах. Члены основной группы поднялись на верхний этаж и медленно прокрались по длинному коридору к широким белым дверям, перед которыми в глубоком обмороке валялись телохранители Серрато.
 Открывайте дверь,  шепнул Боннер.
И тут прогремели выстрелы, разнесшие кирпич, штукатурку и краску, разорвавшие мускулы и плоть, раздробившие кости наших агентов. Мы не успели глазом моргнуть, как они были мертвы.
Джулиан Серрато пинком распахнул дверь пентхауса и вылетел в коридор. В каждой руке он держал по пистолету. Пистолеты соединялись с суставчатыми, телескопическими металлическими руками, выскочившими из его плеч. Из груди вымахнула прозрачная пластина, защищавшая лицо.
 Он не упал,  предупредил Боннер.  Повторяю: поле подавления не смогло нейтрализовать Серрато. Агенты, вниз!
Серрато спокойно оглядел трупы и повернул обратно в пентхаус. Один из пистолетов спрятался в плечо, и Серрато свободной рукой схватил оцепеневшую Ребекку Кортингтон, потащил по коридору и скрылся из виду.
 Лестница, группа Б,  окликнул Боннер.  Он идет к вам.
В поле зрения вновь появился Серрато. Вернее, влетел. Выстрелил агенту в горло и снова исчез в холле. Наши люди устремились за ним. Он прикончил одного в дверном проеме, а второго за углом. Словно раздвоившись, он действовал с молниеносной быстротой. Пули вспарывали бетон. Безжизненные тела агентов катились со ступенек.
 Активизируйте терминатор,  приказал я.
 Нет!  запротестовал Боннер.  Он нужен живым.
Техник растерянно переводил взгляд с него на меня, не зная, кому подчиняться. В этот момент на лестнице появился Серрато с бесчувственной Ребеккой Кортингтон на руках.
 Давайте!  скомандовал я.
Техник нажал какие-то кнопки.
Из прелестных полураскрытых губок Кортингтон выползли металлические щипчики, уродливо распяливая ее челюсти и не давая им сомкнуться. Откуда-то из глубин горла выметнулся зонд и вонзился в плечо Серрато, поразив его электрическим током.
Серрато пронзительно вскрикнул. От боли. Неожиданности. Предательского удара. И снова завопил, когда стала плавиться кожа. Его имплантаты закоротило. Закоротило так, что все они пришли в действие одновременно пистолеты, ножи, отмычки. Они располосовали его плоть и прорвали одежду. Бесполезные куски металла торчали во всех направлениях. Он щетинился ими, как дикобраз. И, подобно полураздавленному скорпиону, сполз по ступенькам, подальше от посторонних глаз.
 Он все еще жив!  ахнул Боннер.
 Идем!  рявкнул я, выхватывая пистолет.
Мы бросились на противоположную сторону улицы. Группа, разместившаяся в вестибюле, опасливо поглядывала на нас.
 Ждите здесь,  приказал я.  И смотрите, чтобы он не улизнул.
Мы поднялись по дальней лестнице, туда, где ждала вторая группа.
 Удерживайте пост,  бросил я.  Следите, чтобы он не сбежал.
Они мрачно закивали.
Мы с Боннером медленно зашагали по длинному-длинному коридору. Мы ворвались на вторую лестницу с оружием наготове.
Никого.
Пришлось пробираться через раскиданные на полу тела. Мы шли по следам крови крови Серрато, красной, уже успевшей потемнеть и смазаться. Дорожка вилась все ниже и ниже ступенька за ступенькой ступенька за ступенькой
Мы нашли его на шестом этаже. Он прислонился к стене, опираясь на свои механические конечности. Кровь капала с имплантатов, сбегала по штукатурке, образуя вокруг него похожие на паутину узоры. Да он и был пауком, сидевшим в центре этой кровавой паутины.
Почти мертвым пауком. Дрожащей рукой он пытался вставить в рот сигарету. Наконец это ему удалось. Она свисала из уголка губ. Мы с Боннером подступили ближе, держа его на прицеле.
Серрато протянул нам руку. Что-то вырвалось из-под его левого запястья. Боннер взвизгнул и отскочил.
Но это оказалась всего лишь зажигалка. Серрато невесело рассмеялся и закурил.
Боннер выругался.
Серрато обратил на нас свой темный взгляд и глухо пробормотал:
 Я хочу кое-что сказать вам.
Я наблюдал за его лицом сквозь прицел пистолета.
 Я не Джулиан Серрато.
Сверху затопали спотыкающиеся шаги. Я поднял оружие. Ребекка Кортингтон, держась за стену, сползала к нам по лестнице.
 Добро пожаловать к нам, мисс Кортингтон!  крикнул я.  Все кончено!
Мужчина затянулся и отбросил сигарету.
 То есть как это «не он»?  прорычал Боннер.
 Я его двойник.
Мужчина закашлялся, и кровавые брызги полетели на лацканы его фиолетового пиджака.
 Подмена. Серрато не любит рисковать.
Глаза двойника еще раз обежали сеть смертоносных имплантатов, беспомощно свисавших с обрывков дорогой ткани.
 Я человек действия. Не генератор идей. Не вдохновитель.
Ребекка Кортингтон подковыляла к нам и, встав рядом, бессильно оперлась о мое плечо.
 Я не вдохновитель,  повторил мужчина,  но способен распознать ловушку. Я знаю, что происходит: он хочет, чтобы вы пристрелили меня. И посчитали, что с ним покончено.
Боннер с подозрением уставился на незнакомца.
 Пожалуйста, защитите меня
Голос двойника слабел с каждой минутой.
 Я могу помочь вам. Многое рассказать.
Ребекка Кортингтон пыталась поймать мой взгляд. И это ей удалось. Она многозначительно скосила глаза сначала на Боннера, потом на мой пистолет.
 Если ты не Серрато,  медленно выговорил Боннер,  тогда где же он сам?
 Не знаю.
Мужчина застонал.
Боннер свирепо ощерился.
И тут Кортингтон завладела пистолетом. В два быстрых шага она очутилась возле Боннера и прижала пистолет к его виску. Он едва успел посмотреть на нее.
 Теперь мы квиты,  бросила она, прежде чем спустить курок. Пуля попала несчастному в висок. Обливаясь кровью, Боннер упал и покатился по полу.
В животе двойника вдруг громко затикало.
 Дерьмо!  прошипел он.
Я выхватил у Ребекки пистолет и потащил ее вниз по лестнице. Мы как раз успели добраться до вестибюля, когда двойник взорвался.
Теперь осталось только доложить директору.
 В мозг Серрато, скорее всего, было встроено нечто вроде регулятора с компенсацией поля подавления. Кроме того, он был запрограммирован на взрыв при захвате или уничтожении.
Директор мрачно кивнул.
 Печально, что с Боннером так вышло. Мне очень жаль,  обронил он и, поразмыслив, осведомился: А как вам удалось спастись?
 Я как раз провожал мисс Кортингтон вниз. Она не выносит вида крови. Задержись я еще на минуту, меня тоже накрыло бы.
 Да,  хмурясь, кивнул директор.  Вероятно. Обидно, что теперь мы не можем допросить Серрато. Раскрыть все его преступления. Обнаружить, что он еще замышлял.
 Некоторые вещи лучше не вытаскивать на свет Божий,  заметил я.
Наши хирурги удалили последние приборы из тела Ребекки Кортингтон. Я навестил ее в палате.
 Прошу извинить за перенесенные по нашей вине испытания и позвольте поблагодарить вас за службу. Правительство простит вам долг. Пожалуйста, разрешите проводить вас в аэропорт.
Она долго изучала меня, прежде чем кивнуть.
 Согласна.
Минут десять мы ехали в полном молчании. Потом она повернулась ко мне.
 Спасибо за пистолет. Это было так важно для меня.
 Естественно.
Снова молчание.
 Но ты ужасно рисковал, став одним из них,  укоризненно заметила она.
 У меня был план,  мягко возразил я.  Так или иначе, это был единственный способ. Единственный способ вернуть тебя.
Склонив голову на ее плечо, я вздохнул.
 Ты так нужна мне, Ребекка. Твоя сила, твои идеи. Я ни на что не способен без тебя. Я ничто без тебя.
Она улыбнулась.
 Как долго ты знала?  спросил я.
 С самого начала.
Она погладила меня по руке.
 Я узнала бы тебя в любое время и в любом облике,  заверила она и едва слышно добавила: Джулиан.

Чарлз Стросс
Ореол

Под плазменным жалом корабельного выхлопа простиралось гигантское море облачных вихрей: оранжевые, коричневые и грязно-серые полосы медленными волнами проползали по раздувшемуся горизонту Юпитера. «Сенджер» приближался к перийовию, глубоко погрузившись в смертоносное магнитное поле газового гиганта вдоль трубы корабля пробегали вспышки статических разрядов, выгибаясь дугами над фиолетовым выхлопным облаком, отражающимся от магнитных зеркал двигателя. Плазменно-ионный двигатель работал на полную мощность по извергаемой массе сейчас его удельный импульс был почти таким же низким, как и у термоядерного двигателя, зато скорость разгона частиц плазмы была максимальной. Корабль потрескивал и стонал всем корпусом, совершая маневр в гравитационном поле Юпитера. Через час двигатель отключится, и хабитат направится вверх и в сторону, двигаясь к Ганимеду, а потом спустится обратно, на орбиту вокруг Амальтеи, четвертой луны Юпитера и источника почти всего материала в кольце Госсамера. Обитатели хабитата не были первыми «законсервированными приматами», добравшимися до субсистемы Юпитера, зато они стали первым исключительно частным предприятием. Канал связи здесь работал редко и нерегулярно, миллионы километров вакуума отделяли их от рассеянных в пространстве сотен микрозондов с «мозгами» не умнее мышиных и нескольких механических динозавров, оставленных NASA или ESA13 LINK \l "n_1"14[1]15. Сейчас они находились настолько далеко от внутренних планет Солнечной системы, что немалая часть ячеек памяти в их системе связи использовалась как буферный накопитель информации: добираясь до Юпитера, новости успевали изрядно устареть.
Эмбер в компании примерно половины проснувшихся пассажиров с восхищением наблюдала за этой картиной из общего зала. По конструкции общие залы представляли собой длинные цилиндры с двойными стенками, расположенные в центре корабля. В трубах между стенками хранился основной запас жидкой воды. В одном из концов цилиндра располагался видеоэкран, показывающий в реальном времени трехмерное изображение проплывающей под ними планеты; на самом же деле конструкторы корабля заложили в торец цилиндра как можно больше материала, чтобы защитить экипаж от частиц, угодивших в ловушку магнитного поля Юпитера.
 Я могла бы там искупаться,  выдохнула Лилли.  Вы только представьте: нырнуть в это море  В окне-экране появился ее аватар, скользящий вниз по километрам вакуума на серебристой доске для серфинга.
 Какой у тебя замечательный ожог,  фыркнул кто-то. Неожиданно аватар Лилли, до этого облаченный в переливающийся металлический купальник, приобрел текстуру поджаренного мяса и предупреждающе зашевелил пальцами-сосисками.
 И тебе того же желаю. И окну, через которое ты пролез.
Виртуальный вакуум за окном внезапно заполнился телами, по большей части человеческими. Они корчились, извивались и меняли форму, сцепившись в шутливой схватке это половина детей на борту начала виртуальное сражение, сбрасывая подсознательный страх. Ведь за тонкими стенами хабитата таилась враждебная окружающая среда тому порукой был поджаренный аватар Лилли.
Эмбер взяла инфоблокнот и вернулась к работе. Ей предстояло заполнить целую кучу бланков и оформить множество документов, чтобы экспедиция могла начать работу. В голове у нее вертелась пугающая мешанина цифр и фактов. Юпитер весит 1,9х1027 килограммов. Вокруг него вращается двадцать девять лун и примерно двести тысяч мелких тел, кусков камней и обломков всяческого мусора, превышающих по размерам фрагменты колец, ведь у Юпитера, как и у Сатурна, тоже есть кольца, хотя и не столь заметные. К ним надо добавить шесть крупных национальных орбитальных платформ и еще двести семнадцать микрозондов все они, кроме шести, частные развлекательные платформы. Первую экспедицию с людьми на борту ESA отправило сюда шесть лет назад, за ней последовали два геолога-изыскателя и коммерческий корабль, рассеявший по субсистеме Юпитера полмиллиона пикозондов. А теперь прибыл «Сенджер» и вместе с ним три «банки обезьяньих консервов» одна с Марса и две с околоземной орбиты. Создавалось впечатление, что вот-вот начнется бурная колонизация если бы не одна мелочь: имелось как минимум четыре взаимоисключающих Великих Плана, как поступить со стариной Юпитером.
Кто-то ткнул в нее пальцем:
 Эй, Эмбер, чем занимаешься?
Она открыла глаза. Это Сю Ань.
 Мы ведь летим на Амальтею, правильно? Но наш банковский счет находится в Рено, поэтому нам надо заполнить все эти бумаги. Моника попросила меня помочь. Это не просто бред, а полный бред.
Ань наклонилась ближе к экрану блокнота и прочла перевернутый текст.
 Агентство по защите окружающей среды?
 Оно самое. «ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ВОЗМОЖНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ НА ОКРУЖАЮЩУЮ СРЕДУ», форма 204.6б, страница вторая. Мне нужно «перечислить все непроточные водоемы в радиусе пяти километров от зоны добычи полезных ископаемых. Если шахта пройдет ниже уровня грунтовых вод, перечислить все ручьи, водоемы и реки на расстоянии, равном глубине шахты в метрах, умноженном на пятьсот метров, вплоть до максимального расстояния в десять километров ниже по течению в направлении главного уклона водоносных горизонтов или местности. Для каждого водоема составить список всех подвергающихся опасности или включенных в списки охраняемых видов птиц, рыб, млекопитающих, рептилий, беспозвоночных или растений, обитающих в пределах десяти километров»
 от шахты на Амальтее? Которая обращается на расстоянии 180 тысяч километров от Юпитера, не имеет атмосферы и на поверхности которой можно схватить смертельную дозу облучения всего за полчаса?
 Ань покачала головой, но тут же испортила весь эффект, захихикав.
Эмбер взглянула вверх. На стену-экран перед ней, где все еще кипела виртуальная драка, кто-то наверное, Ники или Борис вывел карикатуру ее аватара. Сзади ее обнимал огромный мультяшный пес с висячими ушами, обильно поливая ее слюной.
 Вот мерзавцы!
Стряхнув первоначальное оцепенение, Эмбер отшвырнула пачку бланков и вывела на экран новый аватар тот самый, который ее агент придумал накануне вечером: звали его Спайк, и он был очень злым. Спайк немедленно оторвал псу голову, а Эмбер тем временем принялась озираться, пытаясь догадаться, кто из этих хохочущих малолетних идиотов мог быть автором сего послания.
 Дети! Остыньте.
Эмбер обернулась. На развеселившуюся компанию, хмурясь, уставилась одна из Франклинов темнокожая женщина двадцати с небольшим лет.
 Вас что, и на пятьсот секунд нельзя оставить одних, чтобы вы не затеяли драку?
 Это не драка, а насильственный обмен мнениями,  уточнила Эмбер.
 Ха.  Франклин зависла в воздухе, скрестив на груди руки и изобразив на лице надменное самодовольство.  Мы уже слышали эту сказочку. В любом случае,  она сделала жест, и экран стал пустым,  у меня для вас новость, мерзкие детишки. Нашу заявку утвердили!
Фабрика начнет работать, как только мы выключим двигатель и оформим все бумаги. Настал наш шанс отработать свое содержание
* * *
Эмбер вспоминала давнюю историю то, что происходило в ее жизни три года назад.
Она в каком-то двухэтажном сельском доме где-то на западе. Это временное жилище на тот срок, пока ее мать проводит аудит на мелкой фабричке, где перемалывают отбракованные высокоинтегрированные кремниевые микросхемы для проектов Пентагона. Мать нависает мал ней угрожающе взрослая в темном костюме и с инфосерьгами в ушах.
 Ты пойдешь в школу, и разговор окончен!
Ее мать блондинка-мадонна, ледяная дева, одна из самых эффективных охотниц налогового управления: один ее взгляд вгоняет в панику крутых главных администраторов фирм. Эмбер, встрепанная восьмилетняя оторва, пока еще не умеет давать отпор по-настоящему. Через несколько секунд она озвучивает довольно слабый протест:
 Не хочу!  Один из внутренних демонов нашептывает ей, что это неправильный подход, поэтому она вносит коррективы: Они меня побьют, мама. Я слишком от них отличаюсь. Кстати, я знаю, ты хочешь, чтобы я общалась с детьми моего возраста, но разве не для этого Сеть? Я прекрасно могу общаться и дома.
И вот ведь неожиданность: мать опускается на колени и заглядывает дочери в глаза. Происходит это на ковре в гостиной, декорированной в ретростиле семидесятых годов: сплошной коричневый вельвет и ядовито-оранжевые обои.
 Послушай меня, милая.  Голос у матери хрипловатый, насыщенный эмоциональными приливами, столь же сильными и удушающими, как и духи, которыми она опрыскивает себя перед тем, как уйти на работу, чтобы забить исходящий от клиента запах страха.  Я знаю, что тебе пишет отец, но это неправда. Тебе нужно общество физическое общество детей твоего возраста. Потому что ты натуральная, а не какой-то искусственный уродец, несмотря на всю начинку в твоем черепе. А натуральным детям, таким, как ты, нужна компания, иначе они вырастут странными, с отклонениями. Ты ведь так много для меня значишь! Я хочу, чтобы ты выросла счастливой, а этого не произойдет, если ты не научишься ладить с детьми своего возраста. Ты станешь киберуродцем, Эмбер. Чтобы сохранить душевное здоровье, ты должна ходить в школу, укреплять свою ментальную иммунную систему. То, что нас не убивает, делает нас сильнее, правильно?
Это грубый моральный шантаж, прозрачный, как стекло. Откровенная манипуляция. Но логический блок предостерегает Эмбер, обращая внимание на эмоциональное состояние матери, намекающее на вероятность рукоприкладства, если она поддастся на уловку: мать возбуждена, ноздри слегка расширены, дыхание учащенное, щеки покраснели. Эмбер в комбинации со вживленным в голову блоком и метакортексом13 LINK \l "n_2"14[2]15распределенных киберагентов в свои восемь лет уже достаточно взрослая, чтобы моделировать, предвидеть и избегать телесных наказаний, но ее миниатюрный вид провоцирует взрослых, которые росли в более примитивную эпоху. Она вздыхает, надувает губки, чтобы дать матери понять: соглашаться дочь не желает, но подчиняется силе.
 Ну ладно. Если ты так хочешь
Мать встает, глаза смотрят куда-то вдаль наверное, велит «Сатурну» прогреть двигатель и открыть ворота гаража.
 Да, я этого хочу, глупышка. А теперь пойди надень туфли. Заеду за тобой после работы. Кстати, у меня есть для тебя сюрприз: сегодня вечером поедем вместе смотреть новую церковь.  Она улыбается, но улыбка не достигает глаз.  Ты будешь хорошей девочкой, договорились?
* * *
Имам молится в гироскопически стабилизированной мечети.
Его мечеть не очень велика, и имам в ней единственный правоверный: он возносит Аллаху молитву каждые семнадцать тысяч двести восемьдесят секунд13 ЃLINK \l "n_3"14[3]15. Он передает по Сети приглашение на молитву, но в пространстве за Юпитером нет других верующих, и на его призыв откликнуться некому. Время в промежутках между молитвами он посвящает неотложным проблемам жизнеобеспечения и учебе. Ученик Хадита и специалист по системам, основанным на знаниях, Садек участвует в совместном проекте с другими муджтахидами, создающими пересмотренные и согласованные версии всех известных иснад, чтобы создать основу для исследования сути исламской юриспруденции с новой перспективой той, которая им отчаянно потребуется, если произойдет долгожданный контакт. Если инопланетяне ответят. Может быть, они сумеют разъяснить досадные вопросы, которые терзают ислам в век ускоренного сознания. А на плечи Садека, представителя ислама на орбите вокруг Юпитера, эти вопросы давят особенно тяжко.
Садек худощавый мужчина с коротко остриженными черными волосами и выражением постоянной усталости в глазах: в отличие от команды хабитата, он один на один со своим кораблем. Первоначально его корабль был иранским отделяемым блоком китайской капсулы «Шеньчжоу-В», с китайским же модулем космической станции типа 921, приклепанным на его хвостовую часть. Однако эта неуклюжая конструкция, словно созданная в шестидесятых годах двадцатого века (блестящая алюминиевая стрекоза, совокупляющаяся с банкой «кока-колы»), имела на носу кокон с хитроумными очертаниями. То был плазменный парус типа М2Р2, построенный на орбите одним из предприятий «Daewoo»; он донес Садека и его тесную космическую станцию до Юпитера всего за четыре месяца, подгоняемый солнечным ветром. Его присутствие здесь могло стать триумфом, однако Садек страдал от острого одиночества когда он направил зеркала своей компактной обсерватории на «Сенджер», то был поражен его размерами и продуманной внешностью. Уже сам размер корабля свидетельствовал о преимуществе европейского финансирования полуавтономных инвестиционных фондах с различными протоколами бизнес-циклов, которые сделали возможным развитие коммерческого исследования космоса. Пророк, да пребудет с ним мир, осудил ростовщичество, но наверняка бы задумался, глядя на то, как эти «двигатели капитализма» демонстрируют свою мощь над Большим Красным Пятном.
Закончив молиться, Садек провел на коврике еще несколько драгоценных минут. Он обнаружил, что в этом окружении ему трудно медитировать: если молча стоять на коленях, начинаешь слышать гудение вентиляторов, обонять запах старых носков и пота, ощущать во рту металлический привкус озона, исходящий от генераторов кислорода «Электрон». Трудно приблизиться к Аллаху в этом подержанном корабле, подачке высокомерной России амбициозному Китаю. В конце концов, корабль достался истинно верующим, которые нашли ему гораздо лучшее применение: они запустили эту игрушечную космическую станцию очень далеко, но кто может судить, намеревался ли Аллах отправить людей жить сюда, на орбиту вокруг распухшей гигантской планеты?
Садек покачал головой, потом свернул коврик и, тихо вздохнув, закрепил его возле единственного иллюминатора. На него навалилась тоска по дому, по детству в жарком и пыльном Язде, воспоминания о долгих годах учебы в Куоме, и он укрепил свой дух, обведя взглядом станцию, которая ныне стала ему столь же близкой, как и квартирка на четвертом этаже бетонного дома, где его вырастили родители рабочий автомобильной фабрики и его жена. Внутреннее пространство станции было примерно со школьный автобус, и каждый клочок поверхности занимали шкафчики, приборные панели и целые слои обнаженных трубопроводов. Возле теплообменника подрагивали два шарика антифриза, словно выброшенные на берег медузы. Он оттолкнулся и пролетел по станции, отыскивая пластиковую бутылочку, которую держал наготове как раз для подобных случаев, потом раскатал чехол с инструментами и велел одному из своих агентов отыскать подходящую суру из ремонтной инструкции: пора заделать это протекающее сочленение раз и навсегда.
Его ждет час серьезной работы, потом он отведает рагу из сублимированной баранины13 LINK \l "n_4"14[4]15с чечевичной пастой и отварным рисом, выпьет бутылочку крепкого чая, затем займется проверкой последовательности операций очередного маневрирования на орбите. Быть может, если на то будет воля Всевышнего, никаких новых системных сбоев не возникнет, и он посвятит своим исследованиям час или два между вечерней и последней молитвами. А послезавтра, возможно, даже удастся на пару часов расслабиться и посмотреть один из старинных фильмов, которые так его восхищали, потому что помогали проникнуть в чужие культуры. Например, «Аполлон-13». Нелегко быть единственным членом экипажа во время долгой космической миссии, но Садеку еще труднее, потому что ему не с кем поговорить ведь сигнал до Земли идет целых полчаса. К тому же, насколько ему известно, он здесь единственный верующий на полмиллиарда километров вокруг.
* * *
Эмбер набрала номер в Париже и стала ждать, пока кто-нибудь ответит. Она узнала женщину, появившуюся на экранчике телефона: мама называла ее «крашеная сучка твоего отца». (Как-то раз Эмбер спросила, что такое «крашеная сучка», и мать ее стукнула не сильно, а просто в качестве предупреждения.)
 Папа там?
Вид у женщины слегка удивленный. Волосы у нее светлые, как у мамы, но явно крашеные и подстрижены очень коротко, по-мужски.
 Oui. To есть да.  Она неуверенно улыбается.  Хочешь с ним поговорить?
 Я хочу его увидеть,  выдаст Эмбер единым духом и стискивает телефон, как спасательный круг. Это дешевая одноразовая модель, приз из коробки с хлопьями для завтрака, и его картонный корпус уже начал размягчаться в ее влажной ладошке.  Мама мне не разрешит, тетя Нетти
 Тише.  Аннет, которая живет с отцом Эмбер вдвое дольше, чем ют прожил с ее матерью, улыбается.  Ты уверена насчет этого телефона? Твоя мама о нем не знает?
Эмбер оглядывается. Она единственный ребенок в комнате отдыха, потому что время переменки еще не настало, а учителю она сказала, что ей очень нужно выйти.
 Уверена. Фактор уверенности Р20 выше 0,90. Ее Байесова13 LINK \l "n_5"14[5]15голова подсказывает, что она не может судить об этом наверняка только на том основании, что мать еще ни разу не застукала ее с недозволенным телефоном, но черт с ней. У папы не будет неприятностей, раз он об этом не знает, так ведь?
 Прекрасно.  Аннет смотрит куда-то в сторону.  Мэнни, тебя ждет звонок-сюрприз.
На экране появляется папа. Она видит его лицо целиком, и выглядит он моложе, чем в прошлый раз наверное, перестал носить неуклюжие старинные очки.
 Привет Эмбер! Ты где? Мать знает, что ты мне звонишь?  Он немного встревожен.
 Нет,  уверенно отвечает она,  это телефон из пачки хлопьев.
 Уфф-ф Послушай, милая, ты постоянно должна помнить: никогда не звони, если мать может об этом узнать. Иначе она спустит на меня своих юристов с иголками для ногтей и раскаленными щипцами, сказав им, будто это я заставил тебя позвонить. Поняла?
 Да, папочка.  Она вздыхает.  Хочешь узнать, почему я звоню?
 Гм-м  На секунду он выглядит застигнутым врасплох. Потом серьезно кивает. Эмбер любит отца: он всегда воспринимает ее слова всерьез. Ужасно неудобно брать взаймы телефон у одноклассницы или пробивать туннель через мамашин сетевой брандмауэр13 LINK \l "n_6"14[6]15, кусачий не хуже питбуля, но дело того стоит.  Выкладывай. Хочешь со мной чем-то поделиться? Как твои дела?
Придется говорить кратко: эти одноразовые телефоны позволяют беседовать лишь в рамках заранее оплаченной суммы, а международный тариф у них просто запредельный, и сигнал окончания разговора может прозвенеть в любую минуту.
 Я хочу вырваться, папа. Я серьезно говорю. Мамуля с каждой неделей становится все более чокнутой: теперь она таскает меня по разным церквям, а вчера закатила скандал из-за того, что я разговаривала со своим терминалом. И хочет отвести меня к школьному психоаналитику а для чего? Я больше не могу делать то, чего она от меня хочет! Я больше не ее маленькая девочка! Всякий раз, когда я пробиваю туннель, она пытается спустить на меня контекстного робота, а у меня из-за этого болит голова: я теперь даже думать ясно не могу!  К своему удивлению, Эмбер начала рыдать.  Вытащи меня отсюда!
Изображение отца дергается, картинка перемещается, и на экранчике возникает встревоженная тетя Аннет.
 Ты ведь знаешь, что твой папа ничего не может сделать. Иначе юристы твоей мамы свяжут его по рукам и ногам.
Эмбер шмыгает носом:
 А ты можешь помочь?
 Попробую,  обещает папина «крашеная сучка», и в этот момент телефон подыхает.
* * *
Капсула с приборами и инструментами отделилась от заявочного беспилотного прыгуна «Сенджера» и начала пятидесятикилометровое падение к похожей на картофелину скале. На заднем фоне висел огромный выпуклый Юпитер импрессионистские обои для сумасшедшего космолога. Пьер прикусил нижнюю губу, сосредоточившись на управлении капсулой.
Эмбер, облаченная в черный спальный мешок, зависла над его головой наподобие гигантской летучей мыши, наслаждаясь свободой на время этой смены. Она взглянула на стриженые «под горшок» волосы Пьера, его жилистые руки, сжимающие края стола. Раб на день интересный опыт, а заодно и отдых: жизнь на «Сенджере» настолько заполнена делами, что на бездельничанье времени ни у кого не остается (во всяком случае до тех пор, пока не будут собраны большие хабита n ы, а к Земле не развернется тарелка скоростной широкополосной связи). Они вкладывают все силы в осуществление чрезвычайно сложного плана, разработанного на Земле командой поддержки, и дурака валять некогда: экспедиция полагается на беззастенчивую эксплуатацию детского труда расходуют меньше ресурсов. А когда они повзрослеют, го станут богачами (но это обстоятельство, впрочем, не останавливает яростные протесты на Земле). Для Эмбер возможность поручить кому-то свою работу новинка, и она старается не упустить ни единой минуты.
 Эй, раб,  лениво поинтересовалась она,  как дела?
Пьер фыркнул:
 Все идет нормально.
Эмбер отметила, что он не хочет на нее смотреть. А ему тринадцать лет разве в таком возрасте ему не положено думать только о девочках? Она замечает его напряженную сосредоточенность, украдкой пробегает по границам его сознания. Пьер никак не показывает, что замечает это, но Эмбер не в силах проникнуть за барьер его ментальной защиты.
 Вышла на крейсерскую скорость,  неохотно добавляет он, когда две тонны металла, керамики и синтетических алмазов устремляются к поверхности Барни со скоростью триста километров в час.  И прекрати копаться у меня в мозгах. Управление и так идет с трехсекундной задержкой.
 Если пожелаю, то буду копаться, раб.  Она показала ему язык.
 А если я из-за тебя уроню капсулу?  Он поднял на нее серьезное лицо.
 Ты прикрывай свою задницу, а я стану прикрывать свою,  крякнула она и сразу же густо покраснела.  Короче, ты меня понял.
 Неужели?  Пьер широко улыбнулся, потом снова повернулся к панели.  Ничего смешного в этом нет. А тебе я советую настроить все оптовые пакеты, контроль над которыми ты передала своему речевому центру. Уж больно они двусмысленные, и кто-нибудь может по ошибке принять тебя за взрослую.
 Ты занимайся своим делом, а я буду заниматься своим,  с намеком проговорила она.  А для начала можешь рассказать мне о том, что происходит.
 Ничего.  Он откинулся назад и скрестил на груди руки, поглядывая на экран.  Капсула будет дрейфовать еще пятьсот секунд, затем на половине пути пройдет коррекция курса, потом запуск тормозных двигателей перед посадкой. А затем придется ждать еще час, пока она развернется и начнет разматывать катушку кабеля. Ты хочешь знать все самые мелкие подробности?
 Угу.  Эмбер расправила спальник наподобие крыльев и зависла в воздухе, глядя на окно и ощущая себя богатой и ленивой, пока Пьер отрабатывал за нее вахту.  Разбуди меня, когда будет что-нибудь интересное.  Наверное, она заставит Пьера кормить ее виноградом, ягода за ягодой, или сделать ей массаж ног нечто традиционно гедонистское,  но сейчас ее самолюбие грело уже само знание того, что Пьер ее личная рабочая сила. Глядя на эти напряженные руки, на изгиб его шеи, она подумала, что за всем этим перешептыванием и хихиканьем на тему «а он действительно в тебя втюрился», популярным среди девочек постарше, действительно что-то есть
Окно прозвенело гонгом, Пьер кашлянул.
 Тебе письмо,  сухо сообщил он.  Хочешь, прочитаю?
 Что за  На экране появилось сообщение: змеистый шрифт, буквы справа налево, совсем как текст в ее корпоративном документе (ныне надежно покоящемся в депозитной ячейке банка в Цюрихе). У нее ушло какое-то время на вызов грамматического агента, способного справиться с арабским, и еще минута, чтобы понять смысл послания. Когда Эмбер это сделала, она начала ругаться громко и долго.
 Ты сука, мамочка! Ну какого хрена ты сделала такое?
* * *
Корпоративный документ прибыл в огромной коробке курьерской службы «Федерал экспресс», адресованной Эмбер. Произошло это в ее день рождения, когда мать была на работе, и это событие Эмбер запомнила настолько хорошо, словно оно произошло час назад.
Она помнит, как подняла руку и приложила большой палец к инфоблокноту курьера, ощутив пощипывание микросеквенсоров, анализирующих ее ДНК. Потом она затащила коробку в комнату. Когда Эмбер потянула за петельку, коробка автоматически раскрылась, извергнув компактный трехмерный принтер, стопку бумаги листов на двести или триста с текстом, отпечатанным дурацкими старомодными чернилами, и маленького пятнистого черно-рыжего кота с большим символом @ на боку. Кот выскочил из коробки, потянулся, покачал головой и уставился на девочку.
 Ты Эмбер?  промурлыкал он.
 Да,  робко ответила она.  А ты от тети Аннет?
 Нет, я из идиотской сказочки про зубастика.  Кот подошел ближе, уткнулся головой в ее колено и потерся запаховыми железами между ушей по всей ее юбке.  Слушай, тунца на кухне не найдется?
 Мама не верит в морские продукты,  сообщила Эмбер.  Говорит, что все это заграничный хлам Кстати, у меня сегодня день рождения!
 Ну, тогда счастливого тебе долбаного дня рождения.  Кот весьма реалистично зевнул: Вот тебе подарок от папочки. Этот гад уложил меня в спячку и сунул в ящик, чтобы я тебе показал, как его подарок работает. Послушай моего совета выкинь его к чертовой бабушке. Ничего хорошего из этого не выйдет.
Эмбер прервала ворчливого кота, радостно хлопнув в ладоши.
 Что это?  вопросила она.  Новое изобретение? Или пистолет, чтобы я смогла пристрелить пастора Уоллеса?
 Не-а.  Кот снова зевнул и свернулся на полу возле принтера.  Это какая-то хитроумная бизнес-модель, чтобы вырвать тебя из когтей твоей мамочки. Но советую соблюдать осторожность: он сказал, что она как бы не вполне легальна.
 Ух ты! Вот это круто!  Если честно, то Эмбер в восторге уже потому, что сегодня ее день рождения, но мама на работе, а она дома совсем одна, если не считать компанией телевизор, настроенный на режим «морального большинства». С тех пор как мама открыла для себя религию, дела пошли паршиво.
Кот фыркнул в сторону принтера:
 Почему бы его не включить?
Эмбер подняла крышку принтера, вынула кусочки упаковочного пенопласта и воткнула шнур принтера в розетку. Аппарат заурчал и пыхнул теплым воздухом через решетку на задней стенке, охлаждая формующие головки и регистрируя Эмбер как своего владельца.
 А теперь что делать?  спросила она.
 Найди страницу с заголовком «Прочти меня» и следуй инструкциям,  скучающим речитативом продекламировал кот. Потом подмигнул и заговорил с нарочитым французским акцентом: Le «Прочти меня» содержит указания pour l'execution корпоративного документа. В случае недоумения проконсультируйся с прилагаемым котом для прояснения.  Кот быстро наморщил нос, словно его укусило невидимое насекомое.  Предупреждение от Аннет: не полагайся на мнение кота, это животное развращенное, и доверять ему нельзя. Твоя мать помогала заполнять базу его личности, когда они с твоим отцом еще были женаты. Конец.  Еще некоторое время кот бормотал: гнусная парижская сучка, я написаю в ящик с ее трусиками, накидаю шерсти в ее биде
 Не злись.
Эмбер быстро просмотрела распечатку «Прочти меня». По словам папы, корпоративные документы являлись мощным средством, а этот оказался и вовсе экзотичным по любым стандартам: компания с ограниченной ответственностью, зарегистрированная в Йемене, который находился на перекрестке между шариатом и глобальными юристозаврами. Понять суть оказалось нелегко, даже имея персональную сеть субразумных агентов с полным доступом к целым библиотекам международных торговых законов самым узким местом стало осмысление. Эмбер нашла документы в высшей степени загадочными. И ее взволновало вовсе не то, что половина из них была написана на арабском для этого у нее имелись грамматические агенты,  и даже не то, что там было полно S-выражений и трудно усваиваемых кусков на ЛИСПе13 LINK \l "n_7"14[7]15, а то, что компания, похоже, провозглашала: ее единственной целью является владение рабами.
 Что вообще происходит?  спросила она кота.  Что все это значит?
Кот чихнул и взглянул на нее с отвращением:
 Это была не моя идея, крошка. Твой отец очень эксцентричный тип, а твоя мать его ненавидит, поскольку все еще любит. И у нее от этого крыша едет, понимаешь? А может, она эту любовь сублимирует, если те церковные идеи, которыми она тебя потчует, для нее вещь серьезная. Твой отец полагает, что она помешалась на контроле над тобой. Как бы то ни было, но когда твой папуля сбежал, она добилась судебного запрета на его свидания с тобой. Но забыла прикрыть колпаком его подружку, и теперь та купила этот пакет с червями и послала его тебе. Короче, папуля создал и зарегистрировал эти компании и запрограммировал этот принтер который, в отличие от принтера твоей мамочки, не подключен к сетевому фильтру исключительно для того, чтобы ты смогла уйти от нее легально. Если это именно то, чего ты хочешь.
Эмбер быстро пролистала вводную часть документа (по большей части скучные графики и схемы), отыскивая суть плана. Йемен одна из немногих стран, где одновременно существуют традиционный суннитский закон шариата и компании с ограниченной ответственностью. Владение рабами здесь законно: фишка состоит в том, что рабовладелец приобретает опцион, обеспеченный в качестве гарантии будущими доходами подписавшего договор работника, причем проценты по сделке растут быстрее, чем несчастная жертва способна их выплачивать,  а компании являются юридическими лицами. Если Эмбер продаст себя в рабство, то компания станет нести юридическую ответственность за ее поступки и содержание. На дальнем конце корпоративного защитного барьера находится трастовый фонд, главным держателем акций и получателем доходов которого является Эмбер. Достигнув совершеннолетия, она приобретет полный контроль над всеми компаниями в этой структуре и сможет расторгнуть свой контракт на рабство а до тех пор трастовый фонд, которым она фактически владеет, будет надзирать за компанией, которая владеет ею (и страховать от любых сделок, приводящих к смене владельца). Ах, да сеть компаний уже провела общее собрание акционеров, поручившее немедленно доставить имущество трастового фонда в Париж. Билет на самолет в один конец прилагается.
 И ты думаешь, что мне нужно соглашаться?  неуверенно спросила она. Трудно сказать, насколько кот действительно умен если копнуть поглубже, то за его семантическими схемами наверняка обнаружится зияющий вакуум,  но пока его рассказ звучал весьма убедительно.
Кот сел и прикрыл лапы хвостом.
 Я ничего тебе не говорю, понимаешь? Если согласишься, то сможешь уехать и жить с отцом. Но это не помешает твоей мамочке заявиться к нему верхом на коне и с кнутом в руке, а также за тобой вместе с толпой юристов и наручниками. Если тебе нужен мой совет, то позвони Франклинам и уговори их взять тебя с собой в космическую экспедицию. В космосе тебе никто не сможет вручить судебную повестку. Кроме того, у них имеются долгосрочные планы выхода на рынок CETI, чтобы заняться расшифровкой инопланетных информационных пакетов. Если хочешь услышать мое искреннее мнение, то жизнь в Париже тебя очень скоро разочарует. Твой папуля и его лягушатница они ведь свингеры. В их жизни нет времени для ребенка. Или для кота вроде меня. Каждый вечер они шляются по фетиш-вечеринкам, рейвам, операм и прочей фигне для взрослых. Они испортят твой стиль, малышка. Не следует расти рядом с родителями, которые берут от жизни больше, чем ты.
 Ха.  Эмбер наморщила нос.
Тут надо хорошенько подумать, решила она. И затем разлетелась во стольких направлениях сразу, что едва не перегрузила домашний сетевой канал. Часть ее исследовала хитроумную карточную пирамиду структур компаний, в другом месте она размышляла над тем, где может произойти ошибка или прокол, и одновременно очередная ее часть думала хотя и с некоторым трепетом о том, как здорово будет снова увидеть папу.
 Расскажи мне о Франклинах? Они женаты? Или одиночки?  попросила она.
Все это время трехмерный принтер усердно трудился. Он тихонько шипел, рассеивая тепло из высоковакуумной камеры, находящейся в переохлажденном рабочем пространстве. Где-то глубоко внутри себя он создавал когерентные атомные лучи из конденсатов Бозе Эйншейна, зависших в вакууме на границе абсолютного нуля. Накладывая на них интерференционные структуры, он создавал атомную голограмму, выстраивая идеальную копию какого-то оригинального предмета, точную вплоть до атомного уровня здесь не было неуклюжих и подвижных нанотехнологических деталей, способных сломаться, перегреться или мутировать. Через полчаса из него должна была появиться клонированная копия какого-то предмета, воспроизводящая оригинал до уровня индивидуальных квантовых состояний ядер образующих его атомов.
Кот небрежно улегся поближе к вентиляционной решетке принтера.
 Боб Франклин умер года за два-три до твоего рождения. У твоего отца с ним был какой-то бизнес. И у твоей матери тоже. Короче, он сумел сохранить части своего ноумена, и его наследники-попечители теперь пытаются воссоздать сознание Боба путем перекрестной загрузки в свои импланты. Они нечто вроде биоорганизма, но с деньгами и стилем. Как бы то ни было, Боб перед смертью занимался космическим бизнесом, а друг твоего отца разработал для него хитроумную-финансовую схему, и теперь они или он, Боб, если тебе так больше нравится строят космический хабитат, который собираются доставить аж к Юпитеру, где смогут разобрать на части парочку мелких лун и начать строительство обогатительной фабрики по добыче гелия-3. Это как раз связано с той аферой CETI, о которой я уже говорил, но в дальней перспективе они смогут использовать результаты и другими способами.
Слова кота по большей части пролетали мимо ушей Эмбер потом придется выяснить, что такое обогатительная фабрика по добыче гелия-3, но идея сбежать в космос казалась привлекательной. Приключение, вот что это такое! Эмбер обвела взглядом гостиную и на мгновение представила ее капсулой, маленькой деревянной ячейкой, глубоко погрузившейся в образ Америки, которого никогда не было тот самый, в который ее мать хочет сбежать.
 А Юпитер это интересно?  спросила она.  Я знаю, что он большой и не очень плотный, но там хотя бы весело?
 Можно сказать и так,  ответил кот, когда принтер звякнул и исторг фальшивый паспорт (убедительно состаренный), замысловатую металлическую печать с выгравированными арабскими буквами и вакцину широкого спектра действия, созданную под иммунную систему Эмбер.  Прилепи вакцину себе на руку, подпиши три верхних экземпляра контракта, положи их в конверт и пошевеливайся нам надо успеть на самолет.
* * *
Судебный иск пришел, когда Садек обедал.
Одинокий в тесной гудящей каморке своей станции, он просмотрел жалобу. Язык был неуклюжим и имел все признаки грубого машинного перевода: истица была американкой, женщиной, и как ни странно христианкой. Это само по себе удивительно, а суть ее иска и вовсе нелепа. Он заставил себя доесть хлеб, убрать мусор и объедки, вымыть тарелку и лишь затем полностью сосредоточиться на иске. Что это глупая шутка? Очевидно, нет: будучи единственным кади13 LINK \l "n_8"14[8]15за пределами орбиты Марса, он обладает уникальной юрисдикцией, а это дело действительно взывает о правосудии.
Женщина, ведущая богобоязненную жизнь не праведную, нет, но она проявляет определенные признаки смирения и движется к более глубокому пониманию веры,  лишилась ребенка в результате махинаций мужа, бросившего ее несколько лет назад. То, что женщина растила ребенка в одиночестве, поразило Садека как огорчительная особенность европейского бытия, но простительная, когда он прочел ее повествование об отвратительном поведении бывшего мужа: воистину, любого ребенка, которого вырастил бы этот мужчина, ожидала скверная судьба. И этот человек теперь лишил ее ребенка, причем незаконными методами: он не взял дочку в собственный дом, не сделал даже попытки растить девочку. Вместо этого он хитроумно поработил ее в трясине западных юридических традиций, а потом выслал во мрак дальнего космоса, где ее станут использовать в качестве работника сомнительные силы самопровозглашенного «прогресса». Те самые силы, которым Садек призван всячески противостоять.
Садек задумчиво почесал короткую бородку. Мерзкая история, но чем он способен помочь?
 Компьютер,  сказал он,  ответ просителю: я сочувствую вашим страданиям, но не вижу способа помочь вам. Ваше сердце взывает о помощи перед Богом (да будет благословенно имя его), но это, несомненно, дело для светских властей Дар-аль-Харба.  Он сделал паузу и задумался: действительно ли это так? В голове у него завращались юридические колесики.  Если бы вы смогли отыскать способ, с помощью которого я мог бы обеспечить главенство шариата над вашей дочерью, то я возьмусь за дело о ее освобождении от рабства, к вящей славе Господней (да будет благословенно имя его) и во имя Пророка (да пребудет с ним мир). Конец. Подписать. Послать.
Расстегнув ремни, удерживающие его за столом, Садек воспарил и слегка оттолкнулся в направлении дальней стены своего тесного жилища. Панель управления телескопом находилась между ультразвуковой прачечной и патронами с гидроксидом лития, очищающими воздух от углекислоты. Панель уже была включена, потому что он проводил общее исследование внутреннего кольца, отыскивая признаки водяного льда. За несколько секунд он подключил к контроллеру телескопа систему навигации и слежения и дал ему команду на поиск большого иностранного корабля дураков. Но в голове у него настойчиво вертелась не дающая покоя мысль раздражающее осознание того, что он, возможно, что-то упустил в письме той женщины, ведь оно пришло с несколькими приложениями огромного размера. Он рассеянно просматривал сводку новостей, которую ему ежедневно присылали наставники с Земли, и терпеливо ждал, когда телескоп отыщет искорку света, внутри которой порабощена дочь несчастной женщины.
Нужно начать с ними диалог. И пусть все тяжелые вопросы ответят сами на себя, элегантно. Если он сумеет убедить их, что их планы не осуществятся, то не возникнет необходимости поднимать меч воины, чтобы защищать праведных от современной Вавилонской башни, которую эти люди собираются построить. И если та женщина, Памела, сообщила ему правду, то Садеку не придется кончать свои дни здесь, в межпланетном холоде, вдали от престарелых родителей, брата, коллег и друзей. И за это он будет ей весьма благодарен, потому что в глубине своего сердца знает, что он гораздо меньше является воином, нежели ученым.
* * *
 Извините, но Борг усваивает иск,  ответил секретарь.  Будете ждать?
 Скотина.  Эмбер моргнула, вытряхивая из глаза видеофонный спрайт, и обвела взглядом свою каютку.  Совсем как в прошлом веке,  проворчала она.  Да за кого они себя держат?
 За доктора Роберта Г.Франклина,  вызвался кот.  Проигрышное суждение, если хочешь знать мое мнение. Боб был так одержим своей идеей, что теперь из нее вырос целый групповой разум этих хиппи.
 Да заткнись ты!  рявкнула Эмбер и мгновенно об этом пожалела.  Извини.  Она отрастила автономную нить с полным парасимпатическим нервным контролем и дала ей команду успокоить себя. Затем отрастила еще парочку, чтобы стать экспертом по шариатским законам. Она понимала, что замыкает на себя слишком широкую полосу слабенького хабитатского канала связи и это время ей потом придется отработать, но это было необходимо. Она зашла слишком далеко. На сей раз это война.
Она вылетела из каюты и развернулась вдоль центральной оси хабитата, превратившись в ракету, отыскивающую мишень, на которой она смогла бы сорвать ярость.
Но тело уже велело ей остыть, досчитать до десяти, куда-то в затылок уже вливались тонкой струйкой заказанные знания, и теперь она, все еще испытывая отчаяние и ярость, уже постепенно брала себя в руки. Ситуация очень напоминала случившееся три года назад, когда мамочка заметила, что Эмбер слишком много общается с Дженни Морган, и перевела ее в другой школьный округ, сказав, будто получила на работе новое назначение. Но Эмбер-то знала, что мать сама о нем попросила лишь бы и дальше держать дочь в зависимости. Мать помешанная на контроле психопатка, еще с тех самых пор, когда была вынуждена примириться с уходом отца; именно тогда она начала запускать коготочки в Эмбер но это нелегко, потому что Эмбер неподходящий материал для жертвы, она умна и буквально до мозга костей напичкана электроникой. Но теперь мамуля отыскала способ овладеть Эмбер полностью, даже на орбите Юпитера и Эмбер просто рехнулась бы от ярости, если бы начинка ее черепа не удерживала крышку над бурлящим котлом ее эмоций.
Вместо того чтобы наорать на кота или попытаться послать сообщение Боргу, Эмбер отправилась на их поиски. Прямиком в «берлогу».
Всего на борту «Сенджера» шестнадцать Боргов взрослых членов коллектива Франклина, скваттеров, обитающих в руинах посмертного образа Боба Франклина. Они одолжили кусочки своих мозгов, в которых обитает то, что наука смогла воскресить из разума покойного интернет-миллиардера, сделав его первым бодхисатвой «эры загрузок сознания» разумеется, если не считать таковой колонию омаров. Их прародительницей была женщина по имени Моника: гибкая кареглазая «пчеломатка» с растровыми имплантами в роговице и холодной сардонической манерой разговора, способной язвить чужие «эго» не хуже ветра в пустыне. Управлять Бобом у нее получалось лучше, чем у остальных, поэтому Борги избрали ее лидером экспедиции.
Эмбер нашла Монику в огороде номер четыре, где та проводила хирургическую операцию над фильтром, в котором угнездились головастики. Моника забралась под большую трубу, а ее прихваченный к комбинезону ремонтный комплект колыхался в воздухе под ветерком вентилятора, напоминая странную синюю плеть водорослей.
 Моника! У тебя найдется минутка?
 Конечно, у меня много минуток Ты мне не поможешь? Подай-ка противоинерционный гаечный ключ и шестигранную головку номер шесть.
 Угу.  Эмбер поймала синий флаг и принялась копаться в его содержимом. Некая конструкция из батарей, моторов, маховикового противовеса и лазерного гироскопа собралась сама собой, и Эмбер сунула ее под трубу.  Держи.
 Ты пришла поговорить о своем обращении в другую беру, не так ли?
 Да!
Под отстойником фильтра что-то звякнуло.
 Возьми-ка это.  Из-под трубы всплыл пластиковый мешок, ощетинившийся отстегнутыми крепежными лентами.  Мне тут нужно немного пропылесосить. Надень маску.
Минуту спустя Эмбер уже лежала позади Моники, натянув на лицо фильтр-маску.
 Я не хочу, чтобы у нее это получилось,  сказала она.  И плевать мне, что там заявляет мать я не мусульманка! И этот судья не посмеет меня тронуть. Потому что не имеет права,  добавила она. Страсть в ее голосе боролась с неуверенностью.
 А может, и не захочет?  Еще один мешок.  Лови.
Эмбер схватила мешок, но слишком поздно обнаружила, что тот полон воды и головастиков. Упругие слизистые ленты, напичканные крошечными, похожими на запятые существами, разлетелись по всему помещению и срикошетили от стен дождем лягушачьего конфетти.
 Ой!
Моника выбралась из-под трубы.
 О, только не это!
Оттолкнувшись от пола, она вытянула из фильеры полосу впитывающей бумаги, смяла ее в комок и заткнула им сетку вентилятора над отстойником. Потом они вооружились мешками для мусора и занялись головастиками. К тому времени когда они справились с липкой упругой массой, фильера стала пощелкивать и жужжать, вырабатывая целлюлозу из баков с водорослями и превращая ее в полосы бумаги.
 Это был действительно умный ход,  решительно проговорила Моника, когда утилизатор всосал последний мешок.  Ты случайно не знаешь, как на корабль попала жаба?
 Нет, но я наткнулась на одну в общем отсеке за смену до конца последнего цикла. Она там носилась как угорелая, и я ее подбросила обратно Оскару.
 Значит, придется с ним потолковать.  Моника мрачно взглянула на трубу.  Я собираюсь залезть обратно и поставить фильтр на место. Хочешь, чтобы я стала Бобом?
 Гм-м  Эмбер задумалась.  Не уверена. Решай сама.
 Ладно, Боб выходит на линию.  Лицо Моники слегка расслабилось, потом приобрело решительность.  Насколько я понимаю, у тебя есть выбор. Хотя мать обложила тебя со всех сторон, верно?
 Да.  Эмбер нахмурилась.
 Ясно. Считай, что я идиот. Расскажи мне все подробно и сначала.
Эмбер ухватилась за трубу, проползла немного и опустила голову, чтобы та оказалась поближе к Монике/Бобу, парившей в воздухе.
 Я сбежала
·
·
·из дома. Мать мной владела то есть у нее были родительские права, а у отца нет. Поэтому папа помог мне продать себя в рабство компании. Компанией владеет трастовый фонд, а я стану его владельцем, когда достигну совершеннолетия. Поскольку сейчас я движимое имущество компании, то она указывает мне, что юридически следует делать. Однако одновременно была основана и холдинговая компания, приказы которой отдаю я. Поэтому я в определенной степени самостоятельна. Правильно?
 Примерно так,  нейтрально отозвалась Моника.
 Проблема в том, что большая часть стран не признает рабства. А в других, которые его признают, нет эквивалента компаний с ограниченной ответственностью, не говоря уже о таких, которые могут управляться другой фирмой из-за границы. Папа выбрал Йемен там действует дурацкая разновидность шариатских законов, у страны дерьмовая репутация по части прав человека, но они соответствуют уровню юридических стандартов, принятых в ESA, и ведут дела через турецкий законодательный брандмауэр.
Так вот, формально я, пожалуй, янычарка13 LINK \l "n_9"14[9]15, у которой христианка-мать. Это делает меня неверной христианкой-рабыней исламской компании. Но теперь эта тупая сволочь перешла в шиизм. Обычно мусульмане считают, что если отец был мусульманином, то и его дети тоже мусульмане то есть религия «наследуется» по отцовской линии. Но она подбирала секту очень тщательно и выбрала такую, которая исповедует прогрессивный взгляд на права женщин они нечто вроде исламских либеральных конструктивистов! Ведь для своего времени пророк на голову опережал современников, и они полагают, что им нужно следовать его примеру хотя бы в отношении равенства полов. Как бы то ни было, теперь мать может утверждать, что я мусульманка, и по йеменским законам со мной следует обращаться как с мусульманской собственностью компании. А их законы весьма неохотно допускают рабство мусульман. Суть не в том, что у меня есть права как таковые, а в том, что мое пасторальное благополучие становится предметом ответственности местного имама, и  она беспомощно пожала плечами.
 А он еще не пытался заставить тебя жить по каким-то новым правилам?  спросила Моника/Боб.  Пытался ли ограничить твою свободу воли или воздействовать на твое сознание?
 Пока нет,  хмуро признала Эмбер.  Но он не дурак. Вполне возможно, что он использует мать и меня как способ добраться до всей нашей экспедиции. Заявить право на юрисдикцию, подать арбитражный иск или что-нибудь в этом роде. Все может обернуться даже хуже: он может приказать мне полностью подчиниться своему специфическому толкованию шариата. Они допускают импланты, но требуют обязательного концептуального фильтрования. А если мне включат эту фигню, то я в конце концов в нее поверю!
 А теперь расскажи, почему ты не можешь просто отречься?
 Глубокий вдох.
 Могу, даже двумя способами. Или отречься от ислама, что сделает меня вероотступницей и автоматически аннулирует мой договор с холдинговой компанией, но тогда мать станет моей владелицей. Или заявить, что документ не имеет юридической силы, потому что я находилась в США, когда подписала его, а рабство там противозаконно. Но и в этом случае мать станет моей владелицей, потому что я несовершеннолетняя. В конце концов я могу надеть чадру, жить как благопристойная мусульманка и делать все, что велит имам, вот тогда мать не будет мною владеть но обязана назначить наставника. О, Боб, она очень хорошо все продумала!
 Угу.  Моника развернулась, опустилась на пол и посмотрела на Эмбер взглядом Боба.  А теперь, когда ты поведала мне о своих проблемах, начинай думать, как твой отец. Он каждый день еще до завтрака выдавал десяток творческих идей именно так он и создал себе имя. Мать загнала тебя в угол. Вот и придумай способ, как из него вырваться.
 Хорошо.  Эмбер обняла толстый гидропонный трубопровод, как спасательный круг.  Это юридический парадокс. Я угодила в ловушку. Пожалуй, я могу поговорить с судьей, но ведь выбрала она.  Эмбер прищурилась.  Юрисдикция. Эй, Боб.  Она выпустила трубу, оттолкнулась и взлетела. Волосы струились следом за ней, будто хвост кометы.  Как надо действовать, чтобы создать себе новую юрисдикцию?
Моника улыбнулась:
 Насколько мне помнится, традиционный способ заключается в том, чтобы захватить кусок земли и сделать себя его королем. У меня есть друзья, с которыми, как я полагаю, тебе следует познакомиться. Они не очень-то разговорчивы, а сигнал отсюда до Земли идет два часа но, думаю, ты увидишь, что они уже ответили на этот вопрос. А почему бы тебе сначала не поговорить с имамом? Узнать, что у него на уме. Возможно, он тебя удивит. В конце концов, он мотался здесь еще до того, как твоя мамуля решила использовать его влияние против тебя.
* * *
«Сенджер» вышел на орбиту высотой тридцать километров, обращаясь вокруг талии похожей на картофелину Амальтеи. Роботы мельтешили на склонах горы Ликтос в десяти километрах над поверхностью. Укладывая на склоны прозрачные листы, они вздымали облачка красной сульфатной пыли. В такой близости от Юпитера всего в 180 тысячах километров от вихрящегося ада его облаков газовый гигант заполнял половину неба постоянно меняющимся циферблатом: Амальтея обращается вокруг своего повелителя менее чем за двенадцать часов. Противорадиационные экраны «Сенджера» работали на полную мощность, окутывая корабль короной волнистой плазмы. Радио в таких условиях бесполезно, и люди-шахтеры управляли своими роботами через сложную сеть лазерных лучей. Более крупные роботы разматывали катушки толстого электрического кабеля севернее и южнее места посадки как только цепь окажется замкнута, она станет петлей, пронизывающей магнитное поле Юпитера и генерирующей электрический ток, а также неощутимо замедляющей орбитальный момент Амальтеи.
Эмбер вздохнула и уже в шестой раз за час посмотрела на веб-камеру, прилепленную к стенке ее каюты. Она сняла все плакаты и велела игрушкам убраться на свои места. Через две тысячи секунд крошечный иранский кораблик поднимется над отрогом Моштари, и настанет время для разговора с «наставником». Она не ждала этой встречи с нетерпением. Если это старик фундаменталистского разлива, то у нее возникнут проблемы. Но если он окажется молодым, умным и гибким, то все может быть еще хуже. Когда Эмбер было восемь лет, она прослушала аудиоверсию фильма «Укрощение строптивой», и теперь ей совершенно не хотелось сыграть главную роль в собственном (межкультурном) варианте этого произведения.
Она снова вздохнула:
 Пьер!
 Да?  Его голос донесся снизу он сидел возле двери аварийного отсека и медленно шевелил руками и ногами, управляя роботом-шахтером на поверхности объекта Барни. Робот походил на длинноногую многоножку, очень медленно крадущуюся на цыпочках в условиях микрогравитации длина объекта не превышала полукилометра вдоль самой длинной оси, а поверхность астероида покрывала вязкая коричневая корка углеводородов и сернистых соединений, сдутых с Ио юпитерианскими ветрами.  Я уже на подходе.
 Смотри у меня.  Она взглянула на экран.  До очередного торможения двадцать секунд.  Грузовая капсула на экране была, технически говоря, краденой, но Боб сказал, что в этом нет ничего страшного, если она готова ее вернуть. Правда, она не сможет этого сделать до тех пор, пока капсула не доберется до объекта Барни, и они с Пьером не найдут достаточное количество водяного льда, чтобы ее заправить.  Нашел что-нибудь?
 Пока ничего особенного. Есть ледяная жила возле одного из полюсов лед грязный, зато его не менее тысячи тонн. А вся поверхность хрупкая из-за смолы. И знаешь что, Эмбер? В этом оранжевом дерьме полным-полно фуллеренов13 LINK \l "n_10"14[10]15.
Эмбер улыбнулась своему отражению на экране. Это хорошая новость. Как только направляемая ею капсула совершит посадку, Пьер поможет проложить сверхпроводящие кабели вдоль длинной оси объекта Барни. Петля получится длиной лишь в полтора километра и даст всего киловатт двадцать мощности, но конденсационный синтезатор, также находящийся в капсуле, использует эту энергию для превращения коры Барни в готовые изделия со скоростью примерно два грамма в секунду. Используя бесплатные чертежи, предоставленные банком оборудования, через двести тысяч секунд они получат систему из шестидесяти четырех трехмерных принтеров, выдающих структурированную материю со скоростью, ограниченной только доступной энергией. Они начнут с большой палатки-купола и кислородно-азотной смеси для дыхания и кончат мощным сетевым кэшем и каналом прямой широкополосной связи с Землей. Через миллион секунд в распоряжении Эмбер окажется полностью снаряженная и обеспеченная всем необходимым колония на одну девочку.
Экран замигал.
 Черт! Исчезни, Пьер! Да? Кто вы?
На экране появилось изображение тесной космической капсулы. В ней оказался молодой человек чуть старше двадцати, с загорелым лицом, короткой стрижкой и бородой, одетый в оливковый комбинезон, какие надевают под скафандр. Он парил между контроллером ручной стыковки и фотографией Каабы в Мекке, заключенной в позолоченную рамку.
 Добрый вечер,  серьезно произнес он.  Имею ли я честь обращаться к Эмбер Макс?
 Э-э да. Это я.  Она разглядывала незнакомца, совершенно не соответствующего ее представлению о внешности аятоллы пожилого зловещего фундаменталиста в черном одеянии.  Кто вы?
 Я доктор Садек Хурасани. Надеюсь, я не помешал? Вам удобно говорить со мной?
Он выглядел таким озабоченным, что Эмбер автоматически кивнула:
 Конечно. Это моя мать вас впутала?  Они все еще говорили по-английски, и она заметила, что у него хорошая дикция, но он слегка запинается. Значит, он не пользуется грамматическим модулем, а выучил язык самым тяжелым способом.  Если да, то будьте осторожны. Формально она не лжет, но вынуждает людей делать то, что ей нужно.
 Да, это так.  Пауза. Их все еще разделяло расстояние в световую секунду, и эта задержка вызывала случайные паузы.  Я заметил. Вы уверены, что следует говорить о матери в подобном тоне?
Эмбер набрала в грудь побольше воздуха:
 Взрослые могут развестись. И если бы я могла с ней развестись, то развелась бы. Она  Эмбер запнулась, беспомощно подбирая правильное слово.  Послушайте. Она из тех людей, кто не способен проигрывать. И если ей предстоит поражение, она обязательно попытается придумать, как придавить противника юридически. Как она поступила со мной. Неужели вы этого не видите?
 Не уверен, что все понял,  с сомнением проговорил доктор Хурасани.  Возможно, мне следует объяснить, почему я с вами разговариваю?
 Конечно. Говорите.  Эмбер поразило его отношение к ней она поняла, что он действительно разговаривает с ней, как со взрослой. Ощущение было настолько новым поскольку она общалась с человеком старше двадцати и не членом Борга,  что она почти позволила себе забыть о том, кто стоит за разговором. О матери.
 Так вот, я инженер. Кроме того, я изучаю фикх, юриспруденцию. Фактически, я достаточно квалифицирован, чтобы быть судьей. Правда, я пока младший по рангу судья, но это все равно тяжелая ответственность. Ваша мать, да пребудет с ней мир, подала мне прошение. Вы об этом знаете?
 Да.  Эмбер напряглась.  Это ложь. Ну, точнее, искажение фактов.
 Гм-м.  Садек задумчиво огладил бороду.  Что ж, это я и должен выяснить, правильно? Ваша мать отдала себя Божьей воле. Это делает вас ребенком мусульманки, и она заявляет
 Она пытается использовать вас как свое оружие!  оборвала его Эмбер.  Я продала себя в рабство, лишь бы оказаться от нее подальше, понимаете? Я стала рабыней компании, а она пытается изменить правила, чтобы вернуть меня. И знаете что? Я не верю, что ее хоть на секунду заинтересовала ваша религия ей нужна только я!
 Материнская любовь
 Да в гробу она видала эту любовь!  рявкнула Эмбер.  Эй нужна только власть.
Лицо Садека окаменело:
 У тебя грязный рот, дитя. Я лишь стараюсь отыскать факты в этой ситуации, а тебе следует спросить себя, поможет ли подобное неуважение твоим интересам.  Он секунду помолчал и продолжил, но уже не столь резко: У тебя действительно было настолько плохое детство рядом с ней? Ты думаешь, что все ее поступки основаны на стремлении к власти? Или она все-таки любит тебя?  Пауза.  Ты должна понять, что мне нужны ответы на эти вопросы. Прежде чем я смогу понять, какое решение станет правильным.
 Моя мать  Эмбер смолкла. Взвихрились облачка извлеченных из памяти воспоминаний. Они растеклись в пространстве вокруг ее разума, подобно хвосту кометы, струящемуся из ее сознания. Вызвав сложные сетевые анализаторы и классификационные фильтры, она превратила воспоминания в материализованные образы и сбросила их в крошечные мозги веб-камеры, чтобы имам смог их увидеть. Некоторые воспоминания были настолько болезненными, что Эмбер закрыла глаза. Мать в полной офисной боевой раскраске склоняется к ней, обещая взять ее с собой в церковь, чтобы преподобный Бичинт молитвами изгнал из нее дьявола. Мать говорит Эмбер, что они снова переезжают внезапно, бросив школу и друзей, которых Эмбер начинала робко любить. Мать застает ее во время телефонного разговора с отцом, ломает телефон и хлещет ее проводом. Мать за кухонным столом, заставляет ее есть  Моя мать любит контроль.
 А-а  Выражение лица Садека стало отрешенным.  Значит, вот какие чувства ты к ней испытываешь? И давно у тебя такое количество нет, прости, что спросил. Ты, несомненно, разбираешься в имплантах. А твои бабушка и дедушка знают? Ты с ними разговаривала?
 Мои бабушка и дедушка?  Эмбер едва не фыркнула.  Родители матери умерли. Родители отца еще живы, но не общаются с ним им нравится моя мать. А меня они считают отродьем. Я знаю кое-какие мелочи их налоговые хитрости и покупательские профили. Потому что уже с четырех лет умею добывать информацию. Я устроена не так, как маленькие девочки во времена их детства, а они этого не понимают. Вы ведь знаете, что старики нас просто не выносят? Некоторые церкви зарабатывают только на том, что проводят обряды экзорцизма по просьбам взрослых, которые думают, что их дети одержимы дьяволом.
 Что ж  Садек снова рассеянно потеребил бороду.  Должен сказать, что мне следует еще многое выяснить. Но ты ведь знаешь, что твоя мать приняла ислам? А это означает, что ты тоже мусульманка. По закону родители имеют право выступать от твоего имени, пока ты не станешь взрослой.
 Я не мусульманка.  Эмбер уставилась на экран.  И я не ребенок.  Нити в ее голове стали сближаться, что-то пугающе нашептывая где-то позади глаз. Голова внезапно распухла от идей тяжелых, как камень, и старых, как время.  Я никому не принадлежу. Что говорит ваш закон о людях, которые родились с имплантами? Что он говорит о тех, кто хочет жить вечно? Я не верю ни в какого бога, господин судья. Я не верю в любые пределы и ограничения. И мать не может физически заставить меня сделать то, чего мне делать не хочется, и уж точно не может говорить от моего имени.
 Что ж, я должен все обдумать.  Их взгляды встретились. Лицо у него стало задумчивым, как у врача, устанавливающего диагноз.  Вскоре я вызову тебя снова. А пока запомни: если захочешь побеседовать, я к твоим услугам. И если я могу что-либо сделать, чтобы смягчить твою боль, буду искренне рад. Да пребудет мир с тобой и с теми, кто тебе дорог.
 И вам того же,  мрачно пробормотала Эмбер, когда связь прервалась.  Ну, а теперь еще что?  осведомилась она, когда замигал сигнал, требуя внимания.
 Думаю, это посадочный модуль,  подсказал Пьер.  Он еще не сел?
Она резко развернулась к нему.
 Слушай, я ведь, кажется, велела тебе сгинуть!
 Как, и пропустить весь спектакль?  Он ехидно ухмыльнулся.  У Эмбер новый парень! Погоди, скоро всем расскажу
Один суточный цикл сменялся другим Одолженный трехмерный принтер, установленный на поверхности объекта Барни, извергал побитовые образы атомов в строгом квантовом порядке, создавая схемы управления и скелеты новых принтеров. Здесь не было ни неуклюжих наносборщиков, ни роботов размером с вирус, деловито сортирующих молекулы на кучки лишь причудливая квантованная «магия» атомной голографии, модулированные конденсаты Бозе Эйнштейна, складывающиеся в странную, кружевную и сверхпроводящую машинерию. По петлям кабелей, пронизывающих магнитосферу Юпитера и медленно превращающих орбитальный момент астероида в энергию, струилось электричество. Маленькие роботы копошились в оранжевом грунте, добывая сырье для фракционной установки. Машинный сад Эмбер расцветал постепенно, самораспаковываясь в соответствии со схемой, разработанной учениками ремесленного училища в Польше, почти не требуя человеческого руководства.
Высоко на орбите вокруг Амальтеи плодились и взаимодействовали сложные финансовые документы. Разработанные с конкретной целью облегчения торговли с инопланетными разумными существами (обнаруженными, как все полагали, восемь лет назад в рамках проекта CETI), они столь же успешно функционировали и в качестве фискальных брандмауэров для космических колоний. Банковские счета «Сенджера» в Калифорнии и на Кубе выглядели вполне приемлемо с момента входа в пространство возле Юпитера хабитат зарегистрировал заявки примерно на сотню гигатонн скальных обломков и небольшую луну, которая по своим размерам оказалась достаточной, чтобы соответствовать определению «независимое планетное тело» по классификации Международного астрономического союза. Борг упорно трудился, руководя своими нетерпеливыми детьми-компаньонами, создавая промышленную метаструктуру, необходимую для добычи гелия-3 на Юпитере компоненты биоорганизма настолько сосредоточились на этой задаче, что большую часть времени пользовались собственными личностями, не утруждаясь «запуском» Боба, этой совместной личности, которая и придавала им мессианский стимул.
На расстоянии половины светового часа просыпалась усталая Земля, проползая по своей древней орбите. В религиозном колледже Каира обсуждались последствия нанотехнологии: если использовать репликатор для изготовления копии полоски бекона, точной вплоть до молекулярного уровня, но никогда не находившейся в свиной туше, то как к этому бекону следует относиться? Если разум правоверного скопирован в памяти вычислительной машины путем симуляции всех мозговых синапсов, то является ли теперь компьютер мусульманином? А если нет, то почему? И если да, то каковы его права и обязанности? Религиозные бунты на Борнео подчеркивали срочность технотеологических исследований.
Другие бунты в Барселоне, Мадриде, Бирмингеме и Марселе поставили иную нарастающую проблему: социальный хаос, вызванный дешевыми процедурами по замедлению старения. «Ликвидаторы зомби» (негативная реакция недовольной молодежи против некогда седеющей геронтократии Европы) настаивали на том, что люди, родившиеся до появления Суперсети и неспособные обращаться с имплантами, не являются истинно разумными. Свирепость молодежи уравнивалась лишь гневом динамичных семидесятилетних из поколения «беби-бума», чьи тела были частично восстановлены, но разумы так и остались в более медленном и менее непредсказуемом столетии. Псевдомолодые «бумеры» ощущали себя преданными, вынужденными вернуться на рынок труда, но неспособными состязаться с ускоренной имплантами культурой нового века, а их добытый тяжким трудом жизненный опыт дефляционное время сделало безнадежно устаревшим.
Бангладешское экономическое чудо стало типичным для новой эпохи. Нацию захлестнула волна дешевой и неподконтрольной биоиндустриализации с темпом роста, превышающим двадцать процентов: бывшие рисоводы теперь снимали урожаи пластика и разводили коров для переработки молока в шелк, в то время как их дети изучали марикультуру и проектировали волноломы. Мобильные телефоны имелись у восьмидесяти процентов населения, а грамотность поднялась до девяноста процентов, и беднейшая прежде страна наконец-то вырвалась из своего исторического инфраструктурного капкана и начала развиваться. Еще одно поколение, и они станут богаче, чем была Япония в 2001 году.
Радикально новые экономические теории сфокусировались на широте полосы пропускания, времени передачи со скоростью света и последствиях программы CETI: космологи и кванты сотрудничали в создании релятивистски сжатых финансовых инструментов. Пространство, позволяющее хранить информацию, и структура, позволяющая ее обрабатывать, повышали свою ценность, в то время как тупая масса ее утрачивала: вырождающиеся ядра традиционных фондовых рынков пребывали в подвешенном состоянии, готовые рухнуть, старые индустрии микропроцессоров времен фабричных труб и био/нанотехнологий разваливались под натиском репликаторов материи, самомодифицирующихся идей и варваров-коммуникаторов, которые прозакладывали свое будущее на тысячелетие вперед за шанс получить подарок от собирающихся на Землю инопланетян. «Майкрософт», некогда становой хребет Америки силиконовой эпохи, неуклонно сползал к ликвидации.
С прорывом в австралийской глуши «зеленой слизи» грубого биомеханического репликатора, пожирающего все на своем пути удалось справиться ковровыми бомбардировками вакуумными бомбами, когда ВВС США подлатали и привели в рабочее состояние две эскадрильи В-52, передав их в распоряжение постоянного комитета ООН по самореплицирующимся видам оружия. (CNN потом обнаружила, что один из пилотов-добровольцев с телом двадцатилетнего юноши и пустым пенсионным счетом уже когда-то летал на этих бомбардировщиках над Лаосом и Камбоджей.) Эти новости затмили объявление Всемирной организации здравоохранения об окончании пандемии ВИЧ после более чем полувека нетерпимости, паники и миллионов смертей.
* * *
 Дыши ровно. Помнишь тренировки? Если заметишь, что повышается пульс или пересыхает во рту, сделай перерыв на пять минут.
 Заткнись. Я пытаюсь сосредоточиться.  Эмбер возилась с титановым вытяжным кольцом, стараясь продеть в него стропу. Ей мешали толстые перчатки: высокоорбитальный скафандр чуть более, чем оболочка, предназначенная для поддержания давления на кожу и помогающая дышать штука легкая, но здесь, глубоко в радиационном поясе Юпитера, ей пришлось надеть старый лунный скафандр, состоящий из тринадцати слоев, а перчатки у него жесткие. Погода снаружи стояла Чернобыльская бушующая в пространстве метель из альфа-частиц и голых протонов.  Готово.  Она туго затянула стропу, подергала кольцо и стала крепить следующую. Только вниз не смотреть, потому что капсула, к которой она привязывалась, не имела пола, а лишь срез двумя метрами ниже и дальше сотня километров пустоты до ближайшего твердого грунта.
И этот грунт напевал ей идиотскую песенку: «Я падаю к тебе, ты падаешь ко мне, это закон притяжения»
Она опустила ноги на платформу, торчащую из стенки капсулы наподобие мостика для самоубийцы. Металлизированные «липучки» сцепились, и она потянула стропы, разворачивая тело до тех пор, пока ее голова не оказалась снаружи. Капсула весила около пяти тонн, чуть больше древнего «Союза». Она была под завязку набита оборудованием, которое ей понадобится на поверхности, и украшена большой высокочувствительной антенной.
 Надеюсь, ты знаешь, что делаешь?  спросил кто-то через интерком.
 Конечно, знаю
Она запнулась. Одинокая внутри этой «железной девы» со слабеньким узкополосным коммуникатором, она вдруг ощутила клаустрофобию и беспомощность часть ее разума перестала работать. Когда ей было четыре года, мать повезла ее на экскурсию в знаменитую систему пещер где-то на западе, и стоило гиду выключить свет на глубине полкилометра под землей, как она завопила от страха и удивления, что к ней прикоснулся мрак. Теперь ее пугал не мрак, а отсутствие мысли. Потому что на сотню километров ниже нее не было разумов, и даже на поверхности копошились лишь тупицы-роботы. Казалось, что все, делающее Вселенную дружественной, сосредоточено внутри огромного корабля, зависшего где-то позади нее, и она с трудом подавила желание сбросить стропы и вскарабкаться обратно по пуповине, все еще соединяющей капсулу с «Сенджером».
 У меня все будет в порядке,  пробормотала она. И хотя Эмбер сомневалась, что это именно так, она заставила себя в это поверить.  Когда уходишь из дома, всегда волнуешься. Я об этом читала.
Неожиданно она услышала странный пронзительный свист, и на мгновение пот на ее затылке стал ледяным. Свист оборвался. Эмбер напряглась, и, когда через секунду свист послышался снова, она его узнала это храпел болтливый кот, свернувшись в тепле ее герметизированного багажного отделения.
 Ну, поехали,  сказала она.  Пора трогать фургон.
Анализатор речи в причальном устройстве «Сенджера» признал ее право отдавать команды и аккуратно выпустил капсулу. Из сопел вырвались струйки газа, по стенкам пробежалась низкочастотная вибрация, и Эмбер отправилась в путь.
 Эй, Эмбер, как тебе там?  услышала она знакомый голос и моргнула. Она летела полторы тысячи секунд, уже почти полчаса.
 Много аристократов успел казнить, Робес-Пьер?
 Хе!  Пауза.  Кстати, я отсюда вижу твою голову.
 И как она смотрится?  В горле у нее застрял комок, и она не понимала, из-за чего. Пьер, вероятно, подключился к одной из маленьких обзорных камер, разбросанных по корпусу большого материнского корабля. И наблюдает за тем, как она падает.
 Почти как обычно,  лаконично ответил он. Снова пауза, но уже более долгая.  Знаешь, это так потрясно. Кстати, Сю Ань передает привет.
 Привет, Сю Ань,  ответила она, подавив желание извернуться и взглянуть вверх вверх относительно ее ног, а не вектора и проверить, виден ли еще корабль.
 Привет,  робко отозвалась Сю Ань.  Ты такая смелая!
 Но все равно не могу обыграть тебя в шахматы.  Эмбер нахмурилась. Сю Ань и ее суперводоросли. Оскар и его жабы, они же фармацевтические фабрики. И другие, кого она знала три года, на кого почти не обращала внимания. И никогда не думала, что станет по ним скучать.  Слушай, а ты потом заглянешь ко мне в гости?
 В гости?  с сомнением проговорила Сю Ань.  А когда у тебя все будет готово?
 О, долго ждать не придется.  При производительности четыре килограмма структурированной материи в минуту принтеры на поверхности уже выдали ей материалы для постройки многих приятных вещей: жилого купола, оборудования фермы для выращивания водорослей и креветок, ковшового конвейера, чтобы накрыть все это защитным слоем грунта, и шлюзовой камеры. Все это уже лежало внизу и дожидалось, когда она прибудет, соберет воедино и поселится в новом доме.  Как только Борг вернется с Амальтеи.
 Эй, так они что, перебираются туда? А ты-то здесь при чем?
 Спросите у них,  посоветовала Эмбер.
Вообще-то, во многом именно из-за нее «Сенджеру» предстояло перейти на более высокую орбиту и направиться к внешнему спутнику Юпитера она хотела побыть в радиомолчании пару миллионов секунд. Коллектив Франклина оказывал ей большую услугу.
 Ты, как всегда, опережаешь события,  вмешался Пьер, и в его голосе Эмбер послышалось восхищение.
 Ты тоже,  отозвалась она немного торопливо.  Прилетай в гости, когда я сделаю цикл жизнеобеспечения стабильным.
 Обязательно.
* * *
Прошло восемнадцать миллионов секунд, почти десятая часть юпитерианского года.
* * *
Имам задумчиво подергал бороду, глядя на дисплей управления движением. Нынче, похоже, с каждой сменой в систему Юпитера прибывает новый корабль, и в пространстве положительно становится тесно. Когда он прибыл, здесь было менее двухсот человек, а теперь уже население небольшого города, и многие живут в самом центре схемы приближения, выведенной сейчас на его дисплей. Он глубоко вдохнул, стараясь не обращать внимания на вездесущий запах старых носков, и всмотрелся в схему.
 Компьютер, как насчет моей позиции в графике стыковки?
 Ваша позиция: получено разрешение произвести последнее приближение через семьсот секунд. Ограничение скорости до десяти метров в секунду в пределах десяти километров, сбросить до двух метров в секунду в пределах одного километра. Сейчас загружаю карту запрещенных векторов тяги.
Некоторые участки схемы приближения стали красными и отделенными чертой в этих направлениях запрещалось направлять выхлопную струю, чтобы не повредить другие корабли в окружающем пространстве.
Садек вздохнул:
 Будем стыковаться с помощью «Курса». Полагаю, их система наведения для «Курса» активна?
 Стыковочная поддержка системы «Курс» доступна на причале третьего уровня.
 Хвала Пророку, да пребудет с ним мир.  Он прошелся по меню субсистемы наведения, устанавливая программную эмуляцию устаревшей (но весьма надежной) стыковочной системы «Союзов». Наконец-то он сможет покинуть корабль и хоть немного позаботиться о себе. Он огляделся. В этой консервной банке он прожил два года, и скоро ее покинет. Трудно поверить
Неожиданно захрипело и ожило радио:
 Браво один-один, это имперская диспетчерская. Необходим вербальный контакт, прием.
Садек слегка вздрогнул от удивления. Голос прозвучал нечеловечески, в темпе и с модуляциями синтезатора речи, как и у очень многих подданных Ее Величества.
 Браво один-один диспетчерской. Я вас слушаю, прием.
 Браво один-один, вам назначена посадочная зона в туннеле номер четыре, шлюз дельта. «Курс» активирован. Убедитесь, что ваше управление установлено на семь-четыре-ноль и переключено на наши команды.
Он склонился над экраном и быстро проверил установки стыковочной системы.
 Диспетчерская, все в порядке.
 Браво один-один, оставайтесь на связи.
Следующий час прошел медленно, пока диспетчерская направляла его кораблик к точке посадки. Оранжевая пыль забила единственный иллюминатор из оптического стекла. За километр до посадки Садек принялся торопливо закрывать крышки ниш и шкафчиков, запирая все, что могло упасть. А потом раскатал коврик на полу перед консолью и завис над ним минут на десять, молясь с закрытыми глазами. Его тревожила не посадка, а то, что за ней последует.
Владения Ее Величества простирались перед потрепанным модулем «Алмаз», похожие на заляпанную ржавчиной снежинку диаметром в полкилометра. Ее сердцевина была погребена под рыхлым слоем сероватой пыли, и она медленно помахивала лучами горбатому оранжевому горизонту Юпитера. От главных лучей-коллекторов через равные интервалы отходили тонкие нити, фрактально ветвясь вплоть до молекулярного уровня. К массивному основанию лучей прицепилась гроздь жилых модулей, напоминающих виноградины без косточек. Садек уже видел огромные стальные петли-генераторы, опоясывающие снежинку от полюса до полюса и окутанные искрящейся плазмой, а вдалеке за ними восходящие темной радугой кольца Юпитера.
Наконец потрепанная космическая станция вышла на посадочную траекторию. Садек внимательно наблюдал за показаниями симуляции «Курса», выведя их напрямую поверх наблюдаемой картинки снятого наружной камерой вида на серую пыль и виноградины. Он был готов в любой момент перейти на ручное управление и выйти на круговую орбиту, но скорость снижения замедлялась, и к тому моменту, когда он оказался достаточно близко, чтобы разглядеть царапины на блестящем металле стыковочного конуса перед кораблем, скорость уже измерялась сантиметрами в секунду. Потом были легкий удар, содрогание и растянутый хлопок, когда сработали пиропатроны защелок стыковочного кольца  и он сел.
Садек снова глубоко вдохнул и попробовал встать. Гравитация была, но очень слабая ходить невозможно. Он уже собрался направиться к панели жизнеобеспечения, но замер, услышав шум, доносящийся с дальнего конца стыковочного узла. Обернувшись, он успел увидеть, как в его сторону открывается люк, впуская облачко сконденсировавшегося пара, а потом
* * *
Ее Императорское Величество сидела в тронном зале, поигрывая новым кольцом-печаткой. То был кусок структурированного углерода весом почти пятьдесят граммов, вмонтированный в кольцо из иридия. Он переливался синими и фиолетовыми искорками внутренних лазеров, потому что был не только драгоценностью императорской короны, но и оптическим рутером13 LINK \l "n_11"14[11]15, частью системы управления промышленной инфраструктурой, которую она создавала здесь, на краю Солнечной системы. Ее Величество была облачена в простые черные солдатские брюки и трикотажную рубашку, сделанные из тончайшего паутинного шелка и витых стеклянных волокон, но ноги были босыми: ее предпочтения в моде точнее всего описывались как молодежные, да и, в любом случае, определенные стили одежды, например, юбки, попросту непрактичны в условиях микрогравитации. Однако, будучи монархом, она носила корону. А на спинке ее трона дремал кот.
Фрейлина (а по совместительству инженер по гидропонике) подвела Садека к двери зала и отошла в сторону.
 Если вам что-нибудь понадобится, прошу сообщить мне,  застенчиво сообщила она, потом кивнула, изображая поклон, и покинула зал. Садек приблизился к трону, сориентировал тело относительно пола плиты из черного ком
·
·
·позитного материала, совершенно пустой, если не считать трона, вырастающего из ее центра наподобие экзотического цветка и принялся ждать, когда на него обратят внимание.
 Доктор Хурасани, полагаю?  Она улыбнулась ему не невинной улыбкой ребенка, не самодовольной ухмылкой взрослого, то было просто теплое приветствие.  Добро пожаловать в мои владения. Прошу вас не стесняться и пользоваться всеми доступными здесь благами и желаю вам приятного пребывания.
Садек сохранял на лице серьезность. Королева молода ее лицо все еще отмечено детской округлостью, к тому же при микрогравитации почти все лица напоминают полную луну. Но тот, кто сочтет ее юной и незрелой, допустит грубую ошибку.
 Благодарю Ваше Величество за снисходительность,  формально ответил он. Стены за ее спиной сверкали, как алмазы, напоминая подсвеченный калейдоскоп. Ее корона (а скорее, компактный шлем, накрывающий верх головы и затылок) тоже блистала и отбрасывала дифракционные радуги, но большая часть излучений приходилась на ближний ультрафиолет невидимый, за исключением слабо светящегося нимба, который корона создавала вокруг головы. Как ореол.
 Садитесь,  предложила она и шевельнула рукой. С потолка слетело и распустилось надувное кресло и развернулось в ее сторону, приглашающе раскрытое.  Вы наверняка устали: управляться с кораблем в одиночку весьма утомительно.  Она сочувственно прищурилась, словно вспоминая.  А делать это два года случай почти беспрецедентный.
 Ваше Величество слишком добры ко мне.  Садек устроился в кресле, закрепил тело гибкими подлокотниками и повернулся к королеве.  Полагаю, ваши усилия принесли плоды?
Она пожала плечами:
 Я продаю самый ценный товар, которого всегда не хватает на любом пограничье  Она на мгновение улыбнулась.  Здесь ведь не Дикий Запад, верно?
 Справедливость не может быть продана,  жестко произнес Садек. Затем секунду спустя добавил: Приношу извинения, я не намеревался вас оскорбить. Я собирался сказать одно: хотя вы и заявляете, что ваша цель обеспечить правление закона, но то, что вы продаете, есть нечто иное и должно быть чем-то иным. Справедливость без Бога, проданная тому, кто заплатит больше, не есть справедливость.
Королева кивнула:
 Если оставить в стороне упоминание о Боге, то согласна: я не могу это продавать. Зато могу продать участие в справедливой системе. И это новое пограничье в реальности намного меньше, чем кто-либо предполагал, не так ли? Нашим телам могут понадобиться месяцы на путешествие между мирами, однако нашим спорам и аргументам для этого нужны лишь секунды или минуты. До тех пор пока все соглашаются подчиняться моим решениям, физическое принуждение может подождать до момента, когда к нарушителю закона можно будет прикоснуться. И все согласны с тем, что моей правовой системе легче подчиняться, что она лучше приспособлена для условий космоса, чем любая земная.  В ее голос вкрались вызывающие стальные нотки, а ореол стал ярче, вызвав ответное сияние стен тронного зала.
«Пять миллиардов входных битов в секунду, а то и больше»,  восхитился Садек: корона была инженерным чудом, пусть даже большая часть ее массы была скрыта в стенах и полу этого огромного сооружения.
 Есть законы, раскрытые нам Пророком, и есть законы, которые мы можем установить, анализируя его намерения. Есть и другие формы законов, в соответствии с которыми живут люди, и различные интерпретации Закона Божьего даже среди тех, кто изучает его труды. И как же при отсутствии Слова Пророка, вы можете устанавливать моральные границы?
 Гм-м
Она постучала пальцами по подлокотнику трона, и сердце Садека замерло. Он слышал истории от охотников за чужими участками и бандитов из советов директоров, рассказы о том, что она способна пролистать год чьей-то жизни за минуту, выдрать воспоминания через вживленные в кору мозга импланты и заставить человека заново пережить свои худшие ошибки в ее потрясающе мощной симуляционной системе. Она королева первый индивидуум, получивший в свое распоряжение такое количество массы и энергии, что смогла опередить сдерживающую технологию, и первая, кто установил собственную юрисдикцию и проводил эксперименты, чтобы стать законным правителем и воспользоваться точкой пересечения массы и энергии. Даже инфосолдаты Пентагона уважали брандмауэр Империи Кольца. Фактически, тело, сидящее сейчас на троне напротив него, содержало лишь часть ее личности. Она была далеко не первой «загруженной» или «частичной» личностью, но она первый порыв того урагана власти, который грянет, когда самоуверенные личности достигнут своей цели и смогут разбирать на части планеты и превращать их массы в мозги. А он только что усомнился в нравственности ее предвидения.
Губы королевы дрогнули. Потом изогнулись в широкой и хищной улыбке. Кот за ее спиной сел и потянулся, затем уставился на Садека прищуренными глазами.
 Знаете, мне впервые за несколько недель кто-то сказал, что я полна дерьма. Вы случайно не общались снова с моей мамочкой?
Настала очередь Садека неловко пожать плечами.
 Я подготовил судебное решение,  медленно проговорил он.
 А-а  Эмбер с наигранным равнодушием повертела на пальце огромное бриллиантовое кольцо. И именно она, слегка нервничая, взглянула ему в глаза. Хотя что он мог сделать, чтобы заставить ее подчиниться решению?
 Ее мотивы нечисты,  коротко объявил Садек.
 Означает ли это?..
Садек сделал глубокий вдох:
 Да.
Эмбер улыбнулась:
 Значит, можно поставить точку?
Он приподнял темные брови:
 Только если вы сможете мне доказать, что способны поступать по совести даже при отсутствии Божественного Откровения.
Ее реакция застала его врасплох.
 О, конечно. Это следующий номер программы. Получение божественного откровения.
 Что? От инопланетян?
Кот, выпустив когти, аккуратно спустился на колени королевы и принялся ждать, когда его погладят.
 Ну да,  сказала она.  Доктор, я ведь завоевала доверие Франклина настолько, что он одолжил мне средства на постройку этого замка вовсе не в обмен на оформление кое-каких документов. Мы ведь уже много лет знаем, что у инопланетян существует целая Сеть по обмену информационными пакетами, и мы всего лишь добываем крошки с пиршественного стола. Как выяснилось, неподалеку отсюда, в реальном пространстве, находится узел этой Сети. Гелий-3, независимая юрисдикция, тяжелая промышленность на Ио у всей этой активности есть цель.
Садек облизнул неожиданно пересохшие губы:
 И вы намереваетесь передать им ответ по узконаправленному лучу?
 Нет, мы поступим гораздо лучше отправимся к ним с визитом. Сократим цикл обмена сигналами до реального времени. Мы прибыли сюда, чтобы построить звездолет и набрать для него команду, даже если ради этого придется выпотрошить всю систему Юпитера.
Кот зевнул, потом уставился на него прищуренными глазами.
 Эта глупая девчонка хочет привезти свою совесть на встречу с кем-то настолько умным, что оно вполне может оказаться и богом,  сообщил он.  Словом, вы нам подходите. У нас только что открылась вакансия корабельного теолога. Полагаю, я не смогу вас убедить отказаться от такого предложения?

Стивен Дедмен
Кое-что о змеях

Родители моего отца были бурами (разрешаю произносить чертово слово, как кому заблагорассудится, на любой манер), которые удрали из Южной Африки аккурат перед приходом черного большинства. Мать была первой австралийской аборигенкой, добившейся статуса беженки. Смешение рас наделило меня именно тем перспективным мышлением, которое так необходимо истинному лингвисту. Кроме того, оно же автоматически делает меня персоной нон грата почти и любом обществе.
Подчеркиваю: почти. Но именно поэтому меня не было в Молле13 LINK \l "n_12"14[12]15, когда это произошло.
И еще потому, что Впокга/ро/тжж говорит по-английски лучше самого президента, так что переводчик ей не требуется. Да и от протокольных церемоний у меня скулы сводит. Я даже не смотрела нее это дерьмо по телеку, мало того, настолько самозабвенно погрузилась в другие дела, что в результате у меня ушло не менее полминуты, чтобы освободиться и схватить трубку видеофона.
 Сара ван Елвен. И надеюсь, у вас хорошие новости.
Жуткое молчание было мне ответом. Наконец Пасторелли прохрипел не своим голосом:
 Э-э-эээ нет. Плохие.
Я сделала знак Джерри, который немедленно принялся вытаскивать мою одежду из-под негодующе мяукавшего Ивена.
 Что там у тебя, Луи?
 Прием в честь Впокга/ро/тжж
 Ну?
Луиджи опять надолго замолчал.
 Она застрелила государственного секретаря и директора Управления национальной безопасности. Почему она это сделала, объяснений не дает,  сообщил он и, немного помедлив, добавил: Через четыре дня прибывает корабль с Лагвы. Если до этого мы не узнаем, в чем дело
* * *
Лагва имеет в своем распоряжении транспортные средства, развивающие сверхсветовую скорость, антигравитацию (очевидно, одно не может существовать без другого, как политика и коррупция) и карманныедвигатели, работающие на антивеществе. Жители Лагвы также не удосужились изобрести телевидение, что я считаю неоспоримым доказательством превосходства их интеллекта над нашим. Правда, более тривиальное объяснение заключается в их плохом зрении: хлор, которым они дышат, может вызывать самые различные визуальные искажения, и это также означает, что никто на Земле до прилета Впокга/ро/тжж по-настоящему не представлял, как они выглядят. Оказалось, что они похожи на людей почти так же, как пауки, если, разумеется, вы когда-нибудь видели пауков высотой семь футов. Та же двусторонняя симметрия, четко выраженная голова, шея и торс, восемь мускулистых ног, любые три из которых могут служить и руками, если позволяет сила притяжения, рот, губы и что-то напоминающее зубы, а также три глаза и десяток стратегически расположенных ушей. Да какого черта, мне доводилось видеть людей куда уродливее: обычно из тех, кто ошивается у ночных клубов. А Впокга/ро/тжж была идеалом хороших манер и средоточием всех добродетелей до тех пор, пока
 Кстати, почему она оказалась вооружена?
Пасторелли сокрушенно поцокал языком.
 Закон, запрещающий послам носить оружие, не поддается однозначному толкованию. Оружием можно посчитать деталь латной рукавицы, сапога словом, все, что придет на ум
 То есть, по мнению посла, смертоубийственная штучка может не являться оружием. Сигнальное устройство, усовершенствованный эквивалент ракетницы
 Или передающий лазер.
 О'кей, в детстве я сама увлекалась научной фантастикой, и писатели до сих пор приходят ко мне за советом.
Он едва заметно пожал плечами, и дальнейший путь мы продолжали в молчании: как большинство итальянцев, Луи считает дурным тоном беседовать, когда руки заняты.
 Только не говори, что никто не ожидал покушения.
Луи что-то проворчал.
 В том числе и профессиональные параноики,  продолжала я.
 Но ведь настоящей войны у нас давно не было,  уклончиво пробормотал он.  Думаю, поэтому все оказались столь беспечны Кстати, если дело дойдет до схватки между Землей и космической базой Лагвы, на кого бы ты поставила?..
 Надеюсь, вся эта трагедия записывалась?
 Разумеется.
 Но не транслировалась?
 Произошла семисекундная задержка вещания: кому-то удалось навалиться на переключатель, едва началась пальба. Всех присутствующих заставили дать подписку о неразглашении, кого-то посадили под замок, так что у нас есть три дня, прежде чем это выйдет наружу хотя я и на это бы не поставил.
 Ты там был?
 Да. Я пытался достать тебе приглашение, но
 Неважно. Забудь. Так или иначе, подобные вечеринки не в моем стиле, даже если обходятся без двух трупов  начала я, но, заметив, что Луи слегка поморщился, осеклась: Больше двух?
 Три выстрела. Третий человек еще жив, но едва-едва. Он стоял подальше, и луч оставил в его груди вмятину диаметром двадцать сантиметров и глубиной два.
 Кто он?
 Алистер Понци. Из Администрации.
 Что он там делал?
 Там не знаю. Но он провел две последние успешные кампании по выборам президента.
Я долго молчала, переваривая услышанное.
 Значит, можно с полным основанием сказать, что Впокга/ро/тжж прикончила едва ли не всю верхушку в этой стране.
 Близко к тому,  мрачно согласился Пасторелли.
 Подобные совпадения позволяют стереть клеймо позора с паранойи. Это просто обязано быть совпадением. Не так ли?
 И на это я бы тоже не поставил.
 Что Лагва знает о нас?
 Понятия не имею. Они слушали наше радио, ловили телепередачи, но ни одна из жертв не стремилась мелькать на экране. В отличие от президента; тот берет на себя эту обязанность, поскольку хорошо смотрится на «картинке». Секретная служба ожидает, что на него время от времени будут покушаться, в конце концов, это часть его работы. А вот Тоуи, Мэлидон и Понци  Луи покачал головой.
 А Тоуи сказал что-то перед тем, как в него выстрелили?
 Не знаю. Я стоял недостаточно близко, чтобы услышать, но, думаю, в его булавке для галстука был спрятан микрофон. Спроси лучше Сергея: наши допустили его к расследованию.
Я откинулась на сиденье и улыбнулась, впервые за все утро. Сергей Иванович Арсеньев был одним из последних великих чиновников КГБ до распада СССР. Сплетники, утверждающие, будто он по-прежнему облачен в тот же костюм, что и тридцать лет назад, безбожно врут. Сейчас он носит «ливайс» и меховую шапку.
Я познакомилась с ним, когда он явился на одну из моих лекций о диалектах индейцев навахо: вообще он отличался чисто русским ненасытным любопытством, невероятной способностью к языкам и поразительной памятью лучшей я ни у кого не встречала. Он занимал какой-то невеликий дипломатический пост, но чем занимался на самом деле, было никому не ведомо. Кроме, вероятно, наших спецслужб, которые, надо сказать, относились к нему с уважением если сотрудникам спецслужб вообще знакомо такое понятие.
Я отнюдь не была уверена, что мы сможем распутать эту долбаную головоломку, но хоть по крайней мере получим удовольствие, работая мозгами.
* * *
Впокга/ро/тжж держали в резиденции вице-президента. Охраннику у ворот не понравились мои джинсы и футболка с надписью NARAL13 LINK \l "n_13"14[13]15, так что пришлось почти целую минуту говорить в его булавку для галстука. За это время подошел Сергей.
 Сара! Ужасно рад встрече! Как поживает Ивен?
 Лучше некуда.
В свободное время Сергей выращивает кошек в основном, снежных барсов и дальневосточных тигров.
 А как Впокга/ро/тжж, если, конечно, от нее что-то оставили для допроса?
Сергей кисло улыбнулся и повел нас в коридор, забитый докторами наук в умопомрачительно дорогих костюмах.
 Ваши ребята разрешили мне побеседовать с ней. Но она не желает разговаривать. Совсем.
Он употребил лагвианское местоимение, означающее «взрослая женщина, не беременная, чья сексуальная ориентация не ваше собачье дело». И все это в двух слогах: лагвианцы просто чудеса творят с местоимениями.
 Не помешало бы узнать ее имя,  сказала я.  «Впокга/ро/тжж» означает всего лишь «пилот одноместного корабля». Возможно, у них табу на произношение имен вслух.
Случайно услышавший эти слова известный астрофизик презрительно фыркнул:
 Это высокоорганизованная раса: вы серьезно воображаете, будто
Я заткнула его непристойным выражением, а заодно напомнила, что табу имеются у всех. Недоуменно моргнув, он отстал. Я поспешила дальше: походка Сергея мало чем отличалась от наступления марсианской боевой машины, хотя бывшие жены, скорее всего, вовсе не поэтому дали ему прозвище «Треножник».
 Разумеется, это может быть и ее настоящим именем,  сказал Сергей.  Но страшно подумать, как подобные имена характеризуют их общество. Я встречал множество Смитов, Куперов и Флетчеров, но никто из них не занимался изготовлением подков, бочонков или стрел и ни разу не видел человека, по имени Программист или Астронавт.
Он устало покачал головой.
 Правда, я пробовал говорить с Впокга/ро/тжж на лагвианском, но со стороны это звучало, наверное, как лепет младенца. Да ты сама знаешь.
 Сергей, ты ведь однажды добился признания у черепа!
 Верно, но то был человеческий череп. Кроме того, на это ушли часы, а на сей раз у меня было всего тридцать минут, прежде чем заявился другой эксперт.
 Как они доставили ее сюда?
 Шестеро агентов Секретной службы подняли ее и отнесли в фургон,  ответил Пасторелли.  И заметь: она не сопротивлялась. Сейчас сидит в герметичной емкости из пуленепробиваемого стекла по-прежнему в своем костюме: очевидно, в нем содержатся еда и воздух, вернее, хлор. И ни с кем не желает разговаривать. А через четыре дня прибудет корабль.
 Если она и пыталась связаться с кем-то из своих,  добавил Сергей,  то неизвестными способами. Возможно, лучи нейтрино или подпространственное радио. При мне она не издала ни звука. Наверное, слишком смущена.
 И что привело вас к этому заключению?  полюбопытствовал Пасторелли.
 Занятия антропоморфизмом.
 Понятно.
 Шпионы,  все охранники, цэрэушники и даже копы в гражданском были для Сергея «шпионами»,  считают, что она не сопротивлялась либо потому, что шансы были неравны, либо желая сохранить силы. Лично я считаю, что обе версии дерьмо, но лучших идей и у меня нет.
Я оглядела коридор, вернее, все эти костюмы и мундиры.
 Эти эксперты
 Да?
 Среди них были женщины?
После секундной заминки Пасторелли покачал головой.
 Это совершенно секретное дело, и
 Когда я могу получить свои полчаса?
 Бери мои,  сказал Пасторелли.
Я открыла рот, чтобы запротестовать, но он замахал руками и поспешно добавил:
 Чистый эгоизм. Это даст мне время что-то придумать.
Сергей ухмыльнулся и оставил нас.
 Спасибо, Луи,  прошептала я, как только он ушел.
 Не за что. Если уж этот ублюдок не смог из нее ничего вытянуть, где уж мне
* * *
Я просмотрела записи приема и посмертные фото Тоуи, Мэлидона и Понци. И не заметила ничего, что позволило бы выделить их из толпы. Впрочем, я не лагвианка.
Впокга/ро/тжж лежала на подушках в своей комнате со стеклянными стенами, удивительно похожая на Сфинкса в Гизе. Если не считать того, что глаза, рты и носы были не на тех местах.
 Меня зовут Сара ван Елвен,  начала я.  Я могу вам чем-нибудь помочь?
Ответа я не получила: с равным успехом она могла спать, находиться в ступоре или вообще умереть.
 Мы можем наполнить комнату хлором, если хотите снять костюм
 Нет,  ответила она голосом, должно быть, позаимствованным в Королевской шекспировской труппе. Скорее всего, у тени отца Гамлета.  Спасибо.
 Еда?
 Спасибо.
Две самые насущные потребности мимо. Остается еще одна, последняя.
 Что-нибудь почитать?
На этот раз она, представьте, шевельнулась!
 А это возможно?
 Разумеется. Все, что хотите. Мы в нескольких кварталах от Библиотеки Конгресса.
 «Библиотека» это я понимаю. А «Конгресс»? Метод воспроизводства?
 Нет. Нечто прямо противоположное «прогрессу»,  пояснила я.  Сейчас заставлю их принести терминал. Терминал это маленький компьютер, соединенный с большим, а не ожидаемая продолжительность жизни.
Она взглянула на меня так, словно хотела улыбнуться, но не знала, как это делается. Я осторожно улыбнулась в ответ, ухитрившись не показать зубы (во многих культурах, даже человеческих, это считается дурным тоном или признаком агрессии), и, заметьте, никто в меня не выстрелил. Пока обошлось.
* * *
 Читает она без труда?  спросила я.
 Еще бы!  воскликнул Пасторелли.  Просто пожирает книгу за книгой и при этом следует достаточно разумному плану. Начинает каждый раз с энциклопедии, продолжает до более высокого уровня специализации и возвращается к энциклопедии. Изучила развернутые очерки истории человечества, вернулась к энциклопедии, потом занялась физиологией и психологией человека, а также психическими болезнями. В настоящий момент  он глянул на монитор,  читает работы по паразитологии.
 Парапсихологии?  встрепенулась я.
 Исследования паразитов,  поправил Сергей.  Полагаю, между этими двумя областями есть некоторое сходство Так или иначе, судя по тому, что я вижу, последние полминуты она глазеет на снимки ленточных червей.
Мы с Пасторелли переглянулись.
 Я тоже не понимаю,  кивнул Сергей.  К Тоуи это точно не относится: у него брюхо было больше дирижабля. Мэлидон трудился, как маньяк, а у Понци, насколько мне известно, черный пояс по ипохондрии. Погодите
Он снова глянул на монитор.
 Теперь она штудирует биологический труд по классификации животных видов и, судя по всему, перешла от ленточных червей к миногам и змеям.
 Змеям?
 Змеям.
* * *
Лагвианцы всеми силами старались не выдать никаких сведений о своей биологии, науке или истории, зато дали нам фонетический лагва-английский/англо-лагвианский словарь весьма увлекательное чтение. Самые важные термины культуры всегда обозначаются самыми короткими словами. Либо старыми, либо такими, которые мы используем слишком часто, чтобы маяться с числом слогов больше двух. Поэтому «автомобиль» у нас стал «тачкой», «телевизор» «теликом», а всяческое оружие «пушками». Коротко и ясно.
Сергею действительно легко давались языки, хотя он не знал лингвистики что, скорее, напоминает разницу между бессмертием и наличием врачебного диплома. Но и он быстро понял, что я ищу.
 Один из ваших политиков давным-давно, когда я был еще мальчиком, заявил, будто в русском языке нет слова для обозначения свободы, и следовательно, мы раса рабов и рабовладельцев.
Пасторелли, не владеющий русским, едва не уронил чашку.
 Он также считал, что деревья служат причиной куда большего загрязнения, чем тяжелая промышленность,  продолжал Сергей: Разумеется, и в том, и в другом случае он был не прав, но рекламу себе создал неплохую.
Он нашел четырехсложное лагвианское слово, обозначающее «войну», и шумно поскреб подбородок. К этому времени мы уже тридцать часов обходились без сна, и в голове у меня все смешалось.
 Все их технические термины труднопроизносимы,  продолжал Сергей.  Если вы правы, значит, космических полетов у них не было уже очень давно что весьма интересно, поскольку их обозначение инопланетян Ар'в, всего два слога Конечно, имеются культуры, которые считают необходимым обозначать повседневные понятия длинными словами, но такое бывает редко. Французы по-прежнему пытаются сделать это, но неизменно терпят неудачу, Бисмарк обожал изобретать зубодробительные термины для замены слов, которые считал «неточными», и, думаю, все мы слышали о войнах, называемых «политическими акциями»
Я взглянула на изображение Впокга/ро/тжж и какой-то частью разума воспарила к грекам и скифам. Впервые увидев человека на лошади, греки предположили, что всадник и животное составляют одно целое кентавра с человеческой головой и торсом и лошадиным задом. Американские индейцы, ацтеки и инки, подумали то же самое, когда увидели
И тут в моем мозгу что-то щелкнуло. Я снова посмотрела на Впокга/ро/тжж и перевела взгляд на Сергея с Пасторелли.
 Луи, кому-нибудь уже удалось разговорить Впокга/ро/тжж?
 Насколько я знаю нет
Я снова уставилась на экран и принялась шарить в файлах, пытаясь найти запись приема.
 И все они были мужчинами, верно?
 Как мне известно, да, но хочешь сказать, что Впокга/ро/тжж не станет разговаривать с незнакомыми мужчинами?
 Нет. Уверена, что она даже не распознала во мне женщину. Некоторые из этих мужчин меньше меня ростом. У кого-то волосы длиннее или темнее, голоса выше кое у кого из военных даже бюст больше. Но у всех есть кое-что общее.
Я прогнала запись стрельбы на повышенной скорости и немного отмотала ленту. Сначала Тоуи. Потом Мэлидон. И, наконец, Понци. Еще минута и я расплылась в идиотской улыбке.
 Не понимаю,  озадаченно пробормотал Пасторелли.
Сергей всмотрелся и его челюсть отпала.
 Галстук власти.
 Что?
 На них одинаковые галстуки,  пояснила я.  Желтые с маленькими темно-синими чешуйками
 Крапинками,  поправил Сергей.  Я и раньше видел его на Тоуи, но никогда
 Змеи,  произнесла я.  Боа-констрикторы. Миноги. Ленточные черви. Паразиты. Галстуки.
* * *
Корабль приземлился три дня спустя и был встречен делегацией, весь состав которой носил рубашки с расстегнутыми воротничками (бьюсь об заклад, каждый вполз в свой галстук, стоило лагвианцам отвернуться). Впокга/ро/тжж рассказала нам историю Гала'ват, расы наделенных разумом червеподобных паразитов, обвивавших шею своих жертв и проникавших в их мозг, порабощая несчастных. Их собственное общество, похоже, могло считаться геронтократией, дополняемой сменой цветов каждый раз, когда сбрасывалась старая кожа: желтое в синюю крапинку было знаком древнейших. Правда, некоторые лагвианцы считали, будто Гала'ват сами были выведенной с помощью генной инженерии расой рабов каких-то неизвестных, наделенных разумом существ, плохо приспособленных (или чертовски ленивых) для космических путешествий, и что эти цвета обозначали искусственно созданный интеллект. Так или иначе, этим способом Гала'ват завоевали десятки самых различных миров, и только Лагва сумела им противостоять.
* * *
Полагаю, киноверсия всех этих событий просто обречена на успех. Сергей продал права на сценарий, пока остальные ушами хлопали.
Меня, естественно, не пригласили на встречу лагвианцев. Сергей и Пасторелли материализовались на моем пороге, размахивая бутылками с водкой.
 Впокга/ро/тжж передает привет,  объявил Пасторелли, когда камера прошлась по ряду сановников, нервно теребивших воротнички.  Секретная служба решила, что будет вполне безопасным показать ей Смитсоновский институт. Я пытался дозвониться до тебя, но ты не отвечала.
 Потому что спала. Тебе тоже стоит попробовать. Хоть иногда.
 По ее мнению, наше предубеждение к змеям может служить доказательством того, что в отдаленном прошлом мы встречались с гала'ватцами. Этим, вероятно, объясняются и наш страх перед большими удавами, и мифы о змеях, умных и агрессивных. Вспомни Змея в «Книге Бытия» и Змея Кундалини, поклонение кобрам в Индии Это также может объяснить, почему галстуки совершенно, между нами говоря, бесполезные куски ткани призваны обозначать социальный статус или принадлежность к определенному классу, университету, полку или корпорации Все это, разумеется, полная бессмыслица,  заключил Сергей, погладив свернувшегося у него на коленях Ивена.  Теории заговора существовали всегда. Никакая раса пришельцев никогда не управляла нашим разумом, верно, кот?
Ивен поднял глаза, покачал головой и громко мяукнул.

Публицистика
Глеб Елисеев
«Эти странные московиты»
Положительный и одновременно не дурашливый образ россиянина все еще редкость в зарубежной литературе. Хотя в последние годы именно фантастика, как ей и положено, первой начала ломать устойчивые стереотипы, привнесенные в общественное сознание противостоянием «пролетарского Востока и буржуазного Запада». Историю вопроса излагает московский критик.
До революции Россия была «немифологизируемой территорией». Обыкновенной страной, которую можно было сделать ареной для приключений героев. Вспомните, с каким спокойствием Пенкроф в «Таинственном острове», пытаясь определить цвет флага на неизвестном корабле, приближающемся к острову «колонистов не по своей воле», произносит фразу: «Это не американский флаг не английский тот с красным, и его легко было бы различить не французский, не немецкий, а также не белый, русский, и не желтый, испанский» Идет обычное перечисление России в ряду других государств, без истерического надрыва: «Это советский флаг!.. Нет, не советский флаг!», который был характерен для западных авторов второй половины XX века и которую подсознательно ожидали даже отечественные читатели.
Русские в книгах Жюля Верна предстают рафинированными джентльменами, иногда даже большими джентльменами, нежели англичане13 LINK \l "n_14"14[14]15. Для французского писателя-фантаста Россия была пусть и окраинной, но все же европейской страной; щитом, надежно заграждающим европейский мир от Азии, и одновременно мечом, простертым в самые глубины азиатского хаоса. И такое восприятие нашей страны было характерно не только для великого француза, но и для других фантастов этого времени.
Русские в фантастической и приключенческой литературе XIX века (в то время эти направления литературы еще существовали в симбиозе) воспринимались как представители «белой цивилизации», только живущие где-то вдалеке вроде американцев, австралийцев или канадцев. В качестве главного противника героев представали, скорее, бесконечные и неизученные пространства русского Севера и Сибири. Для европейцев Россия была вполне цивилизованной страной (при всех ее феодальных пережитках), частью «концерта европейских держав».
Это прежнее отношение к России все еще ощущают и даже подчеркивают некоторые западные фантасты. Например, эпизод нападения боевых дирижаблей на базу мятежников в романе М.Муркока «Повелитель воздуха» построен по аналогии с картиной атаки союзной эскадры на остров сумасшедшего изобретателя Тома Рока во «Флаге Родины» Жюля Верна: «Это был объединенный флот пяти держав Стая гигантских летающих акул, твердо убежденных в том, что и воздух, и земля, простирающаяся под ними, принадлежат только им. Корабли Японии с багряным императорским солнцем на ослепительно белых бортах. Корабли России, с брюха которых таращились огромные черные двуглавые орлы с растопыренными, готовыми хватать когтями»
* * *
В тот ранний период НФ «архетипом врага» была Германия. Пруссачество, воинский и имперский дух провоцировали резкую писательскую отповедь. В них видели все то, что было так ненавистно английским и американским фантастам иерархию, принудительную дисциплину, жесткие традиции военно-бюрократического общества и почти полное отсутствие чувства юмора. Главного врага рисовали едва ли не все авторы военной фантастики ближнего прицела. О войне Англии с Германией писали, например, Д.Чесни («Битва у Доркинга»), Э.Чайлдерс («Загадка песков») и У.Ле Кье («Великая война в Англии в 1897 году» и «Вторжение в 1910 году»).
А вот о войне с Россией никто всерьез не говорил. Например, в книге Пелема Вудхауза «Одним махом! или Как Кларенс спас Англию: история Великого вторжения» описывалось, как главный герой побеждает русских и немцев, организовавших состязание военных хоров, чтобы решить кому достанется разгромленная Великобритания. Но перспектива англорусской войны не реальнее, чем высадка на Британских островах турок, описанная Г.К.Честертоном в романе «Перелетный кабак».
Американская же НФ калькировала не столько образы, сколько глубинное, архетипическое отношение. Поэтому немец стал «антигероем» и в фантастике США.
Зловещие немцы стройными рядами маршируют по страницам фантастических произведений первой половины XX века. Отрицательное отношение к ним особенно усилилось после первой мировой войны. Например, Х.Ф.Лавкрафт в рассказе «Дагон» пишет о немецком военно-морском флоте «океанские орды гуннов». В другом рассказе, «Храм», у отца литературы ужасов символом абсолютного врага выведен прусский командир подводной лодки Карл фон Альтберг-Эренштайн, закономерно получающий наказание, «которое хуже смерти» (и ведь это написал Лавкрафт, с его тевтонофильскими симпатиями). В романах Э.Р.Берроуза немцы также выглядят абсолютным злом: их действия подчинены не логике, но беспричинной злобе, будто бы изначально присущей этой нации, господствующей над «Срединной Европой».
* * *
Удивительно, но Октябрьская революция поначалу не вызвала какой-то особой реакции у западных фантастов. В 2030-е годы жизнь в СССР европейцы и американцы воспринимали вроде экспериментов с созданием коммунистических общин по типу «Икарии» Этьена Кабе. И осознание это порождало те же ощущения: «Блажь. И закончится блажь таким же пшиком и крахом, как и у Кабе». Поэтому коммунистическая риторика раннего СССР никак не трогала западных фантастов ни в положительном, ни в отрицательном смысле. Они воспринимали большевистский эксперимент как окончательный поворот страны к привычному обществу, построенному по западному образцу. Русские герои, изредка попадающиеся в американской фантастике 20-х годов, оказывались либо тривиальными преступниками без всякой «идейной подкладки», как Павлов и Зверев в книгах Э.Р.Берроуза о Тарзане, либо заграничной версией традиционного «сумасшедшего ученого», как профессор Маракинов в «Лунном бассейне» А.Меррита.
Исключение составляют писатели, ориентированные на военную фантастику. Однако и в их сочинениях отсутствует понимание сущности коммунизма как альтернативы цивилизации. СССР рассматривается в ряду империалистических держав, чья политика допускает самые странные метаморфозы в зависимости от господствующих интересов и политического расклада сил. Место «архетипического врага» все еще зарезервировано за Германией. О новой войне между этими государствами в середине XX века написаны, например, «День гнева» Д.О'Нила или «Газовая война 1940 г.» Н.Белла.
* * *
«Холодная война» привлекла внимание к СССР как к возможной смертельной угрозе для стран Запада, способной прекратить с
·
·
·

Приложенные файлы

  • doc 7552527
    Размер файла: 2 MB Загрузок: 0

Добавить комментарий