Теснейшим образом с благотворительностью (caritas) связано милосердие (misericordia). В 1603 г. служащие из религиозного общества «Сан Джилорамо делла Карита», чья


В учениях христианских церквей благотворительность — это религиозное чувство, божественный огонь, который уничтожает любовь к себе, освобождая место любви к Богу и ближним. Теснейшим образом с благотворительностью (caritas) связано милосердие (misericordia). Согласно 25-й главе Евангелия от Матфея, спасение верующего зависит от его готовности проявлять милосердие к бедным, как если бы каждый из них — это сам Христос. Настоящий христианин должен подражать Христу и находить его в обездоленных и страждущих, странниках и паломниках, рабах и узниках.
«Я вынужден быть просителем перед Вами во имя Господа нашего Иисуса Христа, — писал епископ Лондона королевскому министру в 1552 г. — Я умоляю Вас проявить к нему доброту. Дело в том, что он (о чем Вам хорошо известно) провел слишком много времени вне дома, без крова над головой, на улицах Лондона, голодный, холодный, раздетый. Теперь, благодаря всемогущему Богу, граждане готовы ему помочь — дать пищу, питье, одежду и тепло...».
В то время как благотворительность может процветать и среди равных, милосердие обозначает взаимоотношения между сильным и слабым, богатым и бедным, между живым и мертвым. «Благотворительность и милосердие — разные понятия, — провозглашал иезуит Иеремия Дрексель (1581-1638 гг.), многолетний проповедник при дворе правителя Баварии. — Дружба и благотворительность даются и получаются равными, милосердие превосходит их тем, что обращено к более слабому. Благотворительность оказывается людям за их добродетели, милосердие — за жалкое положение, ибо милосердный человек подобен Богу для тех, кому он помогает».На практике, однако, благотворительность и милосердие так четко не различались, — организации, созданные для благотворительности и для милосердия, в равной мере занимались помощью бедным. Евангелие предписывает шесть милосердных деяний, к которым католическая церковь добавила седьмое — захоронение мертвых. Чтобы уравновесить шесть дел, «телесного» милосердия, направленных на тело, католический катехизис перечисляет столько же деяний «духовного» милосердия, способствующих благу души, в том числе: молитвы и мессы за души страждущих в чистилище; обучение христианскому учению детей и неграмотных; спасение грешников, включая проституток, чей образ жизни ведет их к вечным адским мукам; обращение иноверцев, в том числе иудеев и мусульман.Благодаря своей связи с телесным и духовным милосердием, благотворительность стала ассоциироваться с помощью бедным, образованием и кампаниями по улучшению нравственности. Однако официальное определение благотворительности (например, в Англии эпохи Тюдоров) включало в себя и усилия по улучшению общественной жизни путем обеспечения и поддержания благоприятных для этого условий. Так, в преамбуле к действовавшему в Англии законодательному акту 1597 г., остававшемуся в силе до 1888 г. и устанавливавшему перечень благотворительных деяний, упоминались не только всевозможные разновидности помощи бедным, но и «ремонт мостов, портов, гаваней, дамб, церквей, морских набережных и дорог».
Помощь бедным, однако, основывалась не только на религиозных мотивах благотворительности и милосердия и осуществлялась не только за счет добровольных пожертвований, но и за счет различных сборов и налогов. В основе помощи бедным лежали вполне мирские, человеческие, практические причины и в первую очередь — страх перед общественными беспорядками. Мятежи возникали тогда, когда бедные слои населения впадали в отчаяние из-за нехватки хлеба или когда правительство города или государства не выполняло свои обязанности по обеспечению продовольствием и пресечению попыток спекулянтов накапливать большие запасы зерна, извлекая прибыль из высоких цен на него. Второй важной причиной помощи бедным был страх перед болезнями (особенно перед печально знаменитой чумой), которые могли поразить общество, если бродягам разрешали свободно перемещаться из зараженных мест в здоровые. Третья причина — желание защитить экономику от больших людских потерь по причине голода и эпидемий, так как мало кто из властьимущих сомневался в том, что высокая численность населения при условии высокого процента квалифицированных работников созидала мощное процветающее государство. И наконец, последняя причина — необходимость защищать трудовые ресурсы от спадов и сезонной безработицы. Большинство законов о бедных, начиная с XVI века, были направлены на обеспечение трудоспособных бедняков работой. Эти меры проводились под влиянием религиозного осуждения праздности (которую считали как греховным, так и антиобщественным явлением), а возможно, под еще большим влиянием купцов-капиталистов, которые стремились сохранить ресурс дешевой и дисциплинированной рабочей силы, необходимой для выполнения таких простых работ, как прядение шерсти, производство шелка, отбивка пеньки и растирание красок, как это происходило в лондонской исправительной тюрьме, основанной в 1550-е гг., или в амстердамском работном доме, открытом в 1590-е гг.
Некоторые люди занимались благотворительной деятельностью, скорее всего, не из чисто религиозных побуждений, а потому, что видели в ней средство для достижения общественного престижа и контроля над распределением средств. Поскольку акты благотворительности в обществе высоко ценились, должности в управлении богадельнями, приютами и подобными заведениями обеспечивали высокий социальный статус и свидетельствовали о честности того, кто занимает такую должность. В начальный период современной Венеции или в XVIII веке в Турине эти должности компенсировали некоторым социальным группам (горожанам в Венеции, придворной аристократии и торговцам в Турине) их исключение из системы управления государством. В других случаях (например, в XVI веке в Болонье) контроль над благотворительностью укреплял власть и авторитет управлявших городом семейств.
В отдельных случаях (например, в Амстердаме) руководство сиротскими приютами, богадельнями и исправительными домами служило представителям политической элиты своеобразной стажировкой перед тем, как попасть в сенат. Статуя или бюст в вестибюле богадельни, мемориальная табличка в церкви с перечислением добрых дел благодетеля свидетельствовали о своего рода бессмертии. Практика благотворительности описывалась в английском «Джентльмен Мэгэзин» за август 1732 г. как «самое продолжительное, ценное и изысканное удовольствие».
Способы помощи бедным
Программы помощи бедным обычно включали в себя жесткие меры по наказанию тех, кто не желал работать, что до некоторой степени противоречило традиционным представлениям о христианской благотворительности, но выдавалось за особую разновидность «строгой» любви. В начале XVIII века Лодовико Антонио Муратори (1672-1750 гг.), приходской священник, книжник и архивист при герцоге Модены, утверждал, что в наказании можно видеть благотворительность, пусть не к отдельной личности, но к обществу в целом. «Не оказывать чрезмерной снисходительности недостойным членам общества, — писал он, — это и есть акт благотворительности к обществу». Отказать в денежной помощи человеку, промотавшему свои сбережения, — это и есть благотворительный акт, поскольку такой отказ заставит его вести более правильный образ жизни.Между XVI и XVIII веками общество вело войну не столько против бедности, сколько против нищенства и бродяжничества. В широком смысле слова бедность понималась, как необходимость работать для поддержания жизни и отсутствие каких-либо сбережений или независимого дохода, которые позволили бы не работать. В подобном положении дел видели естественный и извечный порядок, при котором богатые и бедные дополняли друг друга и были нужны друг другу. Дающий подаяние нуждался в молитвах бедняков, благодарных ему за оказанное благодеяние. Иногда бедность рассматривали как жизненно важный стимул к развитию экономики, полагая, что, если бы не страх перед голодом, большинство людей вообще предпочло бы не работать. Благотворительность была призвана смягчать бедность, а вовсе не искоренять ее посредством радикального перераспределения богатства.
Ее целью было сохранить существующий общественный порядок, и люди нередко выражали особое сочувствие к обедневшей элите, достойным людям, оказавшимся в трудном положении и вынужденным просить подаяние.
Тем не менее, современное общество на раннем этапе своего развития пыталось способствовать определенному изменению — превратить праздных бедняков в трудящихся бедняков, обеспечить одиноких и социально незащищенных молодых людей возможностью занять подобающее место в семье и обществе. Сюда относилось обучение сирот и детей, оставленных родителями, какому-либо полезному ремеслу, определение девочек в домашнюю прислугу, иногда — обеспечение их приданым, которое помогло бы им найти себе приличного мужа. Начиная с XII века, церковные власти санкционировали разделение нуждающихся в помощи на достойных и недостойных, руководствуясь как экономическими, так и моральными критериями. Преимущество отдавалось тем, кто больше нуждался и вел себя прилично. К XVI веку организованная частная благотворительность и программы общественной помощи были нацелены на ее оказание действительно нуждающимся. К нуждающимся относились не только вдовы и сироты, которым властьимущие обязаны были покровительствовать, не только старики и душевнобольные, но и работающие семьи, обремененные большим количеством детей, и семьи, попавшие в нужду из-за продолжительной болезни или нетрудоспособности кормильца. Вместо того, чтобы ждать, когда нуждающиеся обратятся в благотворительные организации, члены правления сами ходили по домам и составляли списки нуждающихся. В 1603 г. служащие из религиозного общества «Сан Джилорамо делла Карита», чья деятельность по оказанию помощи бедным охватывала треть Рима, были проинструктированы о необходимости учитывать «всех девочек любого возраста и мальчиков до двенадцати лет», но не оказывать помощь семьям, в которых было меньше трех детей, а родители пребывали в полном здравии.Забота о добропорядочных трудолюбивых бедняках, о жертвах обстоятельств, терпеливо принимающих выпавшую им участь, о стариках и детях уравновешивалась жесткостью по отношению к пьяницам, игрокам, лентяям и мошенникам, образами которых изобилует западноевропейская литература. К концу XVII века в отдельных районах Франции и Италии стремились осуществить то, что Мишель Фуко назвал «великое интернирование» нищих, сумасшедших и социально нежелательных элементов в приюты. Здесь они были отделены от общества и подчинены квазимонастырскому режиму, основанному на регулярном труде, сексуальном воздержании и обязательной набожности, но лишь немногие общества обладали ресурсами для проведения столь далеко идущих мер, и потому в приюты обычно попадали только женщины, дети и инвалиды.
Руководство благотворительной деятельностью частично осуществлялось христианской церковью, частично — благотворительными организациями, частично — фондами частных филантропов, частично — городами, деревнями и приходами, частично — государством. В экстренных случаях вмешивались власти, но во многих городах Европы возникали организации, занимавшиеся общественным здравоохранением, и комиссии по продовольствию, принимавшие превентивные меры против эпидемий и голода. И церковь, и государство контролировали благотворительную деятельность и финансы благотворительных организаций. Католические епископы особо настаивали на своем праве осуществлять подобный контроль после Трентского Собора в 1560-х гг. Кальвинистские церкви назначали особого священника, собиравшего и распределявшего пожертвования беднякам. В католических странах благотворительной деятельностью занимались в основном миряне — члены правления различных религиозных обществ, богаделен и прочих организаций, действовавших под руководством церкви, но достаточно независимо от нее.
Начиная с 1520-х гг., и католические, и протестантские города в Западной Европе стали создавать сходные программы помощи бедным, стараясь концентрировать и координировать распределение благотворительной помощи, контролировать распространение нищенства и обеспечивать работой всех способных трудиться. Такого рода программы впервые появились, вероятно, в лютеранской Саксонии, но оказались вполне приемлемыми и для католических сообществ во Фландрии, Франции, Италии и Испании. Во Фландрии и Испании нищенствующие монахи восприняли запрет на нищенство как угрозу своим интересам и решительно воспротивились закону о бедных, утверждая, что они лишают бедняков фундаментального человеческого права просить подаяния и свободно перемещаться из одной части страны в другую. Тем не менее, Парижский университет в 1531 г. одобрил принципы, лежащие в основе закона о бедных, и нищенствующие монашеские ордена не были поддержаны ни остальным католическим духовенством, ни магистратами.
И все-таки сходства не следует преувеличивать, поскольку католики продолжали оказывать поддержку организациям, от которых реформатские сообщества отвернулись. Очевидный пример — мужские и женские монастыри, призванные спасать человеческие души посредством благих дел, продолжали процветать и умножаться в католических странах до середины XVIII века, хотя в других странах были упразднены Реформацией, что расчистило место для приходов — традиционных, хотя и не постоянных соперников монастырей.
В ордонансе 1523 г., написанном Мартином Лютером для саксонского города Лейсниг, указывалось, что, если добровольных пожертвований для помощи местным беднякам оказывалось недостаточно, городские власти обязаны были обложить налогом самых состоятельных членов общества. Однако в большинстве общин в Европе придерживались убеждения, что помощь бедным — дело личного решения, а не законодательного принуждения. Только в Англии приходские власти с 1572 г. регулярно собирали налог на бедных на основании парламентских указов. В 1660 г. к этому прибегало около трети приходов, к 1700 г. подобная практика стала почти повсеместной. С другой стороны, во многих сообществах вне Англии моральные обязательства оказывать помощь бедным были настолько сильными, что возникал своеобразный «благотворительный императив», так что разница между добровольными пожертвованиями и обязательными выплатами, между религиозной обязанностью и гражданским долгом была совершенно незначительной.
Посредством парламентских законов в Англии было создано что-то вроде национальной системы помощи бедным, хотя практика обязательных сборов и не устранила нужду в частной инициативе. В континентальной Европе большинство городов создавало собственные фонды, поддерживаемые крупными организациями, деятельность которых распространялась и на прилегающие территории. В эти фонды стекались пожертвования, дары по завещанию, а также деньги и средства, собираемые для бедных на улицах и в церквах. Иногда государство, городские власти или великодушный правитель поддерживали те или иные благотворительные акции за счет косвенных налогов и штрафов.
Были сделаны попытки упростить эти сложные структуры. Во многих городах северной Италии, Франции и Испании магистраты и церковные власти с середины XV века пытались объединить небольшие богадельни в более крупные и лучше управляемые организации. В 1520-е гг. протестантские города Германии на протяжении нескольких лет содержали «общие кассы», или централизованные места для контроля над помощью людям, которые продолжали жили в своих домах. Сходные организации вскоре появились в Нидерландах и Франции.
Организованная благотворительность была предназначена не только для горожан. Например, Monti Frumentari, итальянские зерновые банки ссужали крестьянам зерно для посева и фураж в надежде после сбора урожая окупить свои расходы. Благотворительные цеха во Франции XVIII века поддерживали мелких землевладельцев и батраков на протяжении самых трудных месяцев сезонной безработицы. Несмотря на свое название, они скорее выплачивали зарплату, чем распределяли пожертвования, ориентируясь, в основном, на строительство дорог и текстильное производство. В сельской Финляндии, возможно, после голода 1690-х гг., была разработана система подразделения крестьянских хозяйств на группы (rote). Каждой группе вменялась в обязанность забота об одном из бедняков в этом приходе, который мог переходить из одного хозяйства в другое.Основу всей организованной благотворительности составляли бесчисленные частные пожертвования и неформальные жесты добрососедства. Документальных свидетельств о них не осталось, но именно они, судя по всему, имели решающее значение для выживания беднейших слоев населения. Это выживание зависело как от помощи бедняков друг другу, так и от покровительственного милосердия богатых, согласных, хотя и не всегда охотно, платить налог на бедных.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Источник: «Благотворительность в России. 2004/2005: Исторические и социально-экономические исследования». СПб, Издательство журнала «Звезда», 2005.
Cavallo Sandra. Charity and Power in Early Modern Italy: Benefactors and Their Motives in Turin, 1541-1789. Cambridge, U. K., 1995.
Ассатро Elinor. Industrialization, Family Life, and Class Relations: Saint Chamond, 1815-1914. Berkeley, Calif., 1989. Содержательная глава о благотворительности и отношениях между бедными и богатыми.

Приложенные файлы

  • docx 7552526
    Размер файла: 27 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий