Центральный участок салтово-маяцкого поселения на городище артезиан. (по итогам исследований на раскопе III в 2002–2010 гг.).serp-meta2{overflow:hiddenmargin-top:4px}.serp-meta2__line~.serp-meta2__line{margin-top:2px}.serp-meta2__item{display:inline-blockoverflow:hiddenmax-width:100%vertical-align:topwhite-space:nowraptext-overflow:ellipsis}.serp-meta2__item:not(:last-child){margin-right:7px}.serp-meta2__item:not(:last-child)::after{display:inline-blockwidth:2pxheight:2pxmargin-left:7pxcontent:»vertical-align:middlebackground:#999}.serp-meta2__item .warning{margin-top:2px}.serp-meta2_type_gray{color:#999}PDF14 КБ


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.
исследования
дит следующим образом. Поверх слоя разрушения античного городища, образование
которого, видимо, связано с сильным землетрясением, произошедшим в середине ±
второй половине III в. н. э., выявлены плохо сохранившиеся остатки построек конца
III ± IV вв. н. э. [Винокуров, 2015, с. 67±72]. Они, в свою очередь, были перекрыты
золистым слоем запустения античного городища мощностью 0,12±0,30 м. Как и слой
разрушения, он нарушен более поздними перекопами, для которых являлись находки
раннесредневековой керамики, в том числе, причерноморских амфор с бороздчатым
и мелким зональным рифлением (рис. 2,11-16) и салтово-маяцких кухонных горш-
ков, часть которых орнаментирована по тулову зональным волнистым рифлением, а
по венчику ± вдавлениями и насечками (рис. 2,17-18) [Винокуров, 2004б, с. 69±70,
прим. 11]. Из других находок особого внимания заслуживает глиняное дисковидное
изделие, на одной из сторон которого техникой контррельефа оттиснуто изображе-
ние, напоминающее четырехлепестковый крест (рис. 2,19,20). По ц
вету и структу-
ре формовочной массы оно ничем не отличается от салтово-маяцких горшков. К
сожалению, определить его функциональное назначение не удалось,
как, впрочем,
и сферу его использования ± бытовую или сакральную. В качестве рабочей гипоте-
зы можно лишь предположить, что предназначалось оно для нанесения рельефных
оттисков.
Выше слоя запустения залегал поддерновый горизонт мощностью 0,05±0,20 м,
сформированный слоем гумусированого темно-коричневого суглинка, соответству-
ющего периоду функционирования на территории городища салтово-маяцкого по-
селения. Этот слой насыщен различными включениями, в том числе костями живот-
ных, створками раковин мидий, раковинами виноградных улиток, бутовым камнем
и щебнем, отходами металлургического производства (окалины и шлак), а также
обломками разновременной, преимущественно античной керамики. Ко времени его
формирования относятся немногочисленные фрагменты причерноморских амфор
с мелким зональным и бороздчатым рифлением (рис. 2,4-7), высокогорлых кувши-
нов с плоской ручкой, ойнохой скалистинского типа (рис. 2,10) и салтово-маяцких
горшков (рис. 2,8,9). Поверхность гумусированого темно-коричневого суглинка про-
слеживается с трудом, поскольку на глубине 0,05±0,15 м от современной дневной
поверхности он переходил в гумусный (дерновый) слой, мало чем отличающийся от
него по структуре и цветовой гамме.
Для жилой и хозяйственной застройки в пределах этого участка салтово-маяц-
кого поселения наиболее удобным оказался юго-западный склон возвышенности,
где на тот момент еще сохранились античные террасы [Винокуров, 2012, рис. 1] и
который гораздо меньше продувался господствующими в осенне-зимн
ий период се-
веро-восточными ветрами. Именно здесь и располагались обнаруженные в пределах
раскопа жилые и хозяйственные комплексы, в том числе котлован полуземлянки, ка-
менные фундаменты двухкамерной постройки и фрагменты каменных ф
ундаментов
еще двух построек (рис. 3; 4).
Одновременно, на этом же участке жители поселения осуществляли выборку
участок
камня из стен разрушенных античных построек. Пригодный к дальнейшему исполь-
зованию строительный материал обрабатывался на месте, в выкопанных в процессе
его добычи котлованах и
траншеях. В результате
их борта и дно о
казались перекры-
ты прослойками известняковой крошки. По мере формирования культурного слоя
салтово-маяцкого поселения они заполнялись гумусированным темно-коричневым
суглинком и бытовым мусором, среди которого преобладали кости животных и фраг-
ментированная керамика из переотложенных слоев античного времени. Находок, да-
тируемых второй половиной VIII ± первой половиной X вв., в их засыпи оказалось
гораздо меньше. Наиболее обширный котлован перекопа выявлен в западной части
раскопа, где осуществлялась разборка стен юго-западной башни цитадели античного
городища (рис. 3; 9). Остальные перекопы, гораздо меньших размеров, были бессис-
темно разбросаны по всей его площади.
Свою особенность имеет и северо-восточный участок раскопа, поскольку ис-
следованные в его пределах салтово-маяцкие комплексы, включая о
диночное погре-
бение женщины, захоронение в яме теленка (коровы) и совместное захоронение в
античном колодце собак и людей, носили ритуальный характер (рис. 3; 10±13). Все
они, по-видимому, входили в состав ©южногоª культового комплекса, часть объектов
которого была открыта в южной части раскопа I [Винокуров, 2004а, с. 64±70,
рис. 7; 9; 10].
Таким образом, в зависимости от расположения исследованные в раскопе III сал-
тово-маяцкие комплексы можно условно разделить на два участка ± западный и се-
веро-восточный.
В западной части раскопа обнаружены котлован полуземлянки с совершенным
в нем захоронением женщины, остатки
двухкамерного наземного дом
а на каменном
фундаменте, фрагменты четырех каменных кладок еще двух практически полностью
разобранных построек, несколько хозяйственных ям и обширный котлован переко-
па, посредством которого осуществлялась добыча камня из стен башни античной
цитадели.
Большая часть исследованных объектов имела очень плохую сохранность, при
этом стены наземных каменных сооружений были практически полностью разобра-
ны, а полы помещений и ©жилыеª горизонты вокруг построек оказались уничтожен-
ными прорезавшими их траншеями и котлованами более поздних перекопов
В эпоху позднего средневековья территория городища вновь была заселена, на что указывают на-
ходки керамики, датирующиеся не ранее XV±XVI вв. Представлены они обломками поливной моно-
хромной посуды, красноглиняных плоскодонных кувшинов и горшка с рельсовидным венчиком. К
этому же или более позднему периоду относятся круглая латунная пуговица (нашивка) и три кури-
тельные трубки. Впрочем, на исследованных участках городища культурного слоя и строительных
комплексов этого времени обнаружить пока не удалось. Вероятно, позднесредневековое поселение
занимало не всю его территорию, а располагалось в северной части мыса, где впоследствии находи-
лась дер. Паша-Салын (Паша-Салы, Урус-Паша, Сердюково), указывавшаяся на топографических
картах с начала XIX в. [Ковыркин, Санжаровец, 2014, с. 493].
исследования
К числу наиболее ранних строительных комплексов, по всей видимости, от-
носится полуземлянка, котлован которой был прослежен в северо-западном углу
раскопа (рис. 4). Исследована пока только ее юго-восточная часть размерами
5,10î5,20 м, а северо-западная часть оказалась за пределами раскопа. Котлован
полуземлянки глубиной от 0,80 м до 1,30 м был целиком выкопан в культурных
отложениях античного периода, значительно уступающих по своей плотности
материковому суглинку. В результате ее борта со временем оплыли, и она утрати-
ла свои изначальные очертания. Тем не менее есть все основания полагать, что в
плане она имела округлую форму [Винокуров, 2011, с. 58].
В верхней части на глубину от 0,30 до 0,70 м котлован был заполнен плотным
грунтом, представлявшим собой затечный слой гумуса. Находки из него представ-
лены античными амфорами, лепными и краснолаковыми сосудами, амфорами при-
черноморского типа, высокогорлыми кувшинами с плоской ручкой и салтово-маяц-
кими горшками, часть которых украшена горизонтальным и волнистым рифлением.
В придонной его части прослежен рыхлый слой суглинка темно-коричневого (ко-
ричнево-черного) оттенка мощностью 0,30±0,50 м, содержавший большое количе-
ство известнякового щебня. Среди находок из этого слоя преобладают фрагменты
античной керамики, преимущественно первых веков нашей эры. Малочисленные
фрагменты раннесредневековой керамики представлены в основном обломками при-
черноморских амфор с бороздчатым рифлением (рис. 5,1±7), ойнохой скалистинско-
го типа (рис. 5,8) и салтово-маяцких кухонных горшков (рис. 5,12,13). Здесь же был
найден обломок днища котла с внутренними ручками-ушками (рис. 5,11). До этого на
Керченском полуострове их профильные фрагменты, преимущественно ручки, были
найдены в городских слоях Боспора и на салтово-маяцких поселениях Героевка-3,
Героевка-2, Пташкино, Осовины-I, Эльтиген Юго-Западное, Челядиново-Восточное
и Азовское [Пономарев, Пономарева, 2010, с. 456±457, рис. 2; Пономарев, 2012а,
с. 483, рис. 4, 1; Сазанов, 1998, с. 61, рис. IV, 39]. К сожалению, практически весь
комплекс раннесредневековой керамики из придонной части котлована имеет ши-
рокие рамки бытования, в связи с чем особенно важной представляется находка про-
фильных фрагментов высокогорлых кувшинов с широкой плоской ручкой (рис. 5,9,10).
Именно они позволяют датировать
заполнение котлована не ранее в
торой половины
IX в. [Чхаидзе, 2008, с. 400; Науменко, 2009а, с. 54±57].
Нижнюю хронологическую границу комплекса, впрочем, как и его функциональ-
ное назначение, установить не удалось, поскольку материалов, относящихся к периоду
его функционирования, обнаружено не было. Отметим лишь, что в последнее время
полуземлянки перестали рассматриваться как наиболее архаичный тип построек сал-
тово-маяцких поселений Крыма. По справедливому замечанию Ю.М. Могаричева,
они могли использоваться на начальном этапе их существования, а также в ©период
обустройства на новом месте, вне зависимости от времени основанияª [Могаричев,
2004, с. 175, прим. 8]. Этой же точки зрения придерживается В.В. Майко, по мнению
которого переход от строительства полуземлянок к наземным
каменным постройкам
участок
следует рассматривать как индивидуальный для каждого поселения и растянутый
во времени процесс [Майко, 2009, с. 266; Майко, 2010, с. 428±429]. Примерно та-
кая же ситуация прослежена и на салтово-маяцких поселениях Керченского полу-
острова. Несмотря на то, что большая часть обнаруженных здесь полуземлянок
была заброшена к первой половине ± середине IX в., к практике их использования,
видимо, обращались на протяжении всего периода их существования [Пономарев,
Помимо времени функционирования рассматриваемой полуземлянки, к числу
спорных вопросов относится и ее функциональное назначение. Учитывая плохую
сохранность котлована, можно лишь полагать, что она не использовалась в качестве
жилища, поскольку имела слишком большие размеры и в ней отсутствовали отопи-
тельные устройства и другие хозяйственно-бытовые приспособления ± печи, очаги,
ямы, лежанки, ниши, полки [ср: Красильникова, 2001, с. 325]
. Подобного рода
неотапливаемые сооружения с полезной площадью более 25 кв. м предназнача-
лись, скорее, для хозяйственных нужд, хотя каких именно, учитывая сохранность
комплекса, выяснить уже вряд ли удастся [ср.: Колода, Горбаненко, 2010, с. 72±73].
После того как полуземлянка была заброшена, спустя короткий промежуток вре-
мени в придонной части ее уже частично засыпанного котлована было совершено
захоронение женщины (погребение 14) [Винокуров, 2011а, с. 58±60]. Могильная яма
овальной в плане формы размерами 1,51î0,61±0,62 м и глубиной не менее 0,45 м
прослежена на уровне придонной части котлована по пятну тлена т
емно-коричнево-
го (почти черного) оттенка мощностью 1±3 мм. Скелет женщины по всей длине был
обложен (возможно, частично
придавлен) мелкими и крупными бутов
ыми камнями.
Среди камней обнаружены известняковое корыто (поилка) для животных размера-
ми 0,40î0,32î0,12±0,13 м и фрагмент подобной поилки шириной 0,38 м (рис. 6, 7).
Каменная насыпь имела в плане форму неправильного овала, вытянутого в направ-
Женщина в возрасте около 35 лет, была уложена на спине с небольшим разво-
ротом на правый бок головой на запад (рис. 6,1). Череп немного запрокинут назад и
повернут на северо-запад, лицевой частью на юг. Левая рука вытянута вдоль туло-
вища и немного согнута в локтевом составе, кистью на тазовых костях. Предплечье
правой руки отставлено от туловища под углом 45 градусов, при этом рука сильно
согнута в локтевом суставе и упирается запястьем в правый бок туловища. Кости
кисти неестественно вывернуты. Нижние конечности согнуты в коленях и развер-
Размеры жилых полуземлянок, открытых на салтово-маяцких поселениях Керченского полуостро-
ва, варьировались от 3,0î3,0 м ± 3,20î3,0 м до 4,0î2,80 м ± 4,80î3,10 м. Все они были оборудованы ото-
пительными устройствами ± печами-каменками или очагами, сооруженными как по центру помещения,
так и у стен котлована и в его углах [Пономарев, 2012б, с. 67±70].
Каменные обкладки и развалы небольших камней обнаружены также в грунтовых погребени-
ях на салтово-маяцких могильниках Эльтиген-1, поселения Героевка-2 и Осовины-1 [Пономарев,
2004, с. 452±454, рис. 14±19; Пономарев, 2011, с. 289, рис. 2; Зинько, Пономарев, 2007, с. 193, рис. 9].
исследования
нуты на юг. На среднем пальце правой руки погребенной обнаружено обычное для
салтовских захоронений бронзовое кольцо с плоским трапециевидным щитком, на
котором выгравировано изображение солярного символа в виде многолучевой звез-
ды (рис. 6,3,4) [Винокуров, 2011а, с. 58±60, рис. 2]. В заполнении могилы, помимо
обломков керамики античного времени, найдены венчики ойнохой скалистинского
типа, стенки и профильные части горловин и ручек причерноморских бороздчатых
амфор (рис. 6,2,5,6), а также обломки стенок высокогорлых кувшинов с плоской руч-
кой, позволяющие датировать захоронение не ранее второй половины IX в.
На данный момент в пределах изученной территории поселения выявлено уже че-
тыре одиночных погребения в грунтовых ямах, из них два на раскопе III [Винокуров,
2004а, с. 63±64; Винокуров, 2011а, с. 56±63, рис. 1±3]. Некоторые из них, возможно,
связаны с расположенными поблизости культовыми комплексами. На Керченском
полуострове подобного рода одиночные грунтовые захоронения были обнаружены
также на поселениях Осовины-I и Героевка-6 [Зинько, Пономарев, 2007, с. 192±194,
рис. 9; Зинько, Пономарев, 2008, с. 426, рис. 9; 10]. За пределами Крыма погре-
бения, совершенные на территории поселений, в том числе в жилых, хозяйствен-
ных и производственных постройках, раскопаны на Саркельском, Сидоровском,
Верхнесалтовском, Мохначанском городищах, Дмитриевском и Маяцком поселени-
ях, а также некоторых других поселениях степного и лесостепного ареалов салтово-
маяцкой культуры. Однако, поскольку эти погребения будут рассмотрены в отдель-
ной публикации, подробно анализировать причины, по которым они совершались
на территории ©живыхª, мы не будем. Отметим лишь, что в основной своей массе,
захоронения, выявленные на территории салтово-маяцких поселений (в том числе
в заброшенных жилищах и производственных комплексах), имели, по-видимому,
ритуальный характер и совершались в силу различных, но иногда тесно связанных
между собой причин культурно-религиозного, политического, социально-экономи-
ческого и общественного
характера [Плетнева, 1989, с. 67; Плетн
ева, Красильников,
1990, с. 106; Винников, Афанасьев, 1991, с. 137±138; Албегова, Гусаков, 2001, с. 127;
Колода, 2011, с. 269±270; Колода, 2012±2013, с. 111±112]. К тому же, как справедливо
отметил В. В. Колода, проблема их изучения находится ©на стадии накопления ма-
териала и индивидуального анализаª и как отдельная научная тема пока еще глубоко
и всесторонне не разрабатывалась [Колода, 2011, с. 269; Колода, 2012±2013, с. 110].
Примерно в одно и то же время, когда в заброшенной и уже частично засы-
панной полуземлянке было совершено захоронение, к югу от нее был возведен
двухкамерный, прямоугольный в плане дом, вытянутый по длинной оси в на-
правлении север-юг (рис. 3; 4; 7,4,7). На Керченском полуострове такие жилища
раскопаны на салтово-маяцких поселениях Героевка-2, Героевка-3, Героевка-6,
Эльтиген-©Памятникª, Алексеевка, Осовины-I, Илурат и Мирмекий. Большая
часть из них ориентирована в направлении СВ±ЮЗ и СЗ±ЮВ и только двухка-
мерный дом на поселении Героевка-6, был ориентирован в направлении север-юг
[Зинько, Пономарев, 2008, с. 428, рис. 8, 1]. Размеры их помещений варьируются
участок
в пределах от 4,0î2,60 м ±
5,0î3,0 м ± 2,80î3,20
м, при этом одно из
них было жилым, другое хозяйственным. В жилой части дома, как правило, поме-
щении меньших размеров, сооружали печь-каменку, чаще всего пристроенную к его
северо-западному углу. Иногда ее заменял открытый очаг, а в некоторых случаях они
функционировали вместе. В хозяйственных помещениях отопительные устройства
чаще всего отсутствовали, но если зимой в них размещали скот, их могли обогревать
открытым очагом. Здесь же, если такое помещение использовалось в качестве ам-
бара, обустраивали хозяйственные ямы, предназначавшиеся, видимо, для хранения
посевного зерна [Пономарев, 2012в, с. 199±201, рис. 6; Пономарев, 2013, с. 440±461].
Необычная ориентация двухкамерной постройки, раскопанной на городище
Артезиан, видимо, была обусловлена направлением остатков кладки контрфорса
юго-западной башни античной цитадели, к которым она была пристроена. Восточная
± уцелевшая ее часть ± позволяет реконструировать внешние размеры постройки в
направлении север±юг в пределах 6,65 м. Западная часть постройки, за исключением
восточного участка протяженностью 1,10±1,92 м, не сохранилась, вероятно, обва-
лившись вниз по склону возвышенности.
Восточная стена здания ± кладка 87 уцелела по всей длине, составившей 6,50 м
. С за-
пада под прямым углом к ней пристроены южная стена ± кладка 87.1 и северная сте-
на ± кладка 87.3. Толщина кладок варьируется в пределах 0,63±0,85 м. Сохранились
они на высоту одного±трех рядов камней до 0,10±0,40 м. Сложены стены из мелкого
и среднего бутового камня на суглинистом растворе двухлицевой двухслойной
кой, на отдельных участках ©в елочкуª (кладка opus spicatum), при этом камни
нижнего ряда, установленные на ребро под углом 45 градусов, имели уклон к се-
веру, камни второго ряда ± к югу, камни третьего, сохранившегося ряда, опять к
северу. Горизонтальные ряды камней более-менее выдержаны. Нижний ряд кладок
сложен в перевязь, верхние ряды ± в стык (рис. 7,5±7) [Винокуров, Пономарев,
2015г, рис. 5, 5±12].
К восточной стене примыкала еще одна, параллельная северной и южной сте-
нам ± кладка 87.2, толщиной 0,53 м, которая разделяла постройку на два помещения.
Соответственно, длина северного помещения составляла 1,96 м, южного помещения
± 2,82 м. Размеры помещений, собственно как и самой постройки, в направлении за-
пад±восток остались неизвестными, поскольку полностью разрушенными оказались
не только размещавшиеся внутри них хозяйственно-бытовые устройства, но и полы.
Отсутствие полов и связанного с ними ©жилогоª горизонта привело
к тому, что
ни одной находки, которую можно было бы отнести ко времени функционирова-
ния дома, обнаружить не удалось. Не оказалось датирующего материала и в слое,
Следует отметить, что два верхних ряда в стене 87 были смещены в западном направлении, по отно-
шении к нижнему ряду, на 0,12±0,18 м. Но это не следы перестройки здания, а обычная горизонтальная
деформация каменной конструкции, к которой, скорее всего, привело близкое расположение постройки
к склону, а также возможные сейсмические подвижки культурных напластований.
исследования
перекрывшем остатки его разрушенных стен, поскольку при их расчистке, помимо
античной керамики, был обнаружен только один профильный фрагмент причерно-
морской амфоры с бороздчатым рифлением.
Таким образом, полученный при раскопках двухкамерного дома археологиче-
ский материал не позволил определить нижнюю и верхнюю дату его функциониро-
вания. Тем не менее есть веские основания отнести его ко второму ± более позднему
хронологическому периоду. Во-первых, аналогичные по конструкции постройки ±
так называемые ©дома-пятистенкиª хорошо известны по раскопкам раннесредневе-
ковых поселений Крыма и в большинстве своем были сооружены в IX в. При этом
обнаруженный на их полах археологический материал, как правило, дат
ируется
не ранее второй половины этого столетия [Баранов, 1990, с. 50; 52; Айбабин,
1999, с.
202; Майко, 2004, с. 118; Пономарев, 2013, с. 448]. Во-вторых, на участке,
где был возведен дом, располагался более ранний комплекс ± хозяйственная яма 287,
обнаруженная в северном помещении ниже уровня фундаментов его стен (рис. 3;
5,14). На момент возведения постройки она уже была заброшена и заполнена грун-
том и бутовыми камнями, а в процессе нивелировки площадки под двухкамерный
дом ее верхняя часть была срезана. В плане яма имела округлую форму, в разрезе
трапециевидную. Нижняя ее часть выкопана в материковом суглинке, верхняя ± в
золистом слое запустения античного городища. Размеры ямы на верхнем ± сохра-
нившемся уровне ± 0,92î1,08 м, на уровне дна ± 1,64î1,68 м. Глубина составляла
не менее 1,14±1,32 м. Яма была заполнена золистым грунтом средней плотности с
включениями бутовых камней, древесного угля, небольшого количества костей до-
машних животных, раковин виноградных улиток, обломков античной и раннесред-
невековой керамики, в том числе причерноморских амфор с бороздчатым и мелким
зональным рифлением (рис. 5,15,16), ойнохой скалистинского типа (рис. 5,17,18) и
салтово-маяцких горшков (рис. 5,19,20). На ее дне найдена раздавленная причерно-
морская амфора с бороздчатым рифлением на тулове высотой 46,5 см. (рис. 5,21).
Учитывая широкие рамки их бытования [Науменко, 2009б, с. 44±47], она не может
служить надежным хронологическим репером, но, принимая во внимание страти-
графическую ситуацию на этом участке раскопа, есть все основания полагать, что
хозяйственная яма 287 могла функционировать одновременно с полуземлянкой, ко-
торая находилась примерно в 1,5 м к северу от нее.
Помимо двухкамерного дома в северо-западной части раскопа, в 2,10±3,20 м к
востоку и юго-востоку от полуземлянки и в 2,10 м к северо-востоку от двухкамерно-
го дома, были обнаружены остатки еще двух разновременных, частично перекрыв-
ших друг друга, заглубленных построек (рис. 4).
От более ранней постройки уцелели обрывки фундаментов восточной и запад-
ной стен ± кладок 84 и 85, сохранившихся на высоту одного ряда камней. Кладка
84 ориентирована по линии север±юг, кладка 85 по линии ССЗ±ЮЮВ. Длина
сохранившихся участков стен 85 и 84 ± 2,10 м и 1,21 м, толщина ± 0,38±0,39 м
и 0,35 м, высота ± 0,18 м и 0,21±0,24 м. Кладка стен однолицевая постелистая.
участок
Разнокалиберные, преимущественно необработанные камни уложены логом и
тычком на суглинистом растворе (рис. 7,3). Расстояние между стенами составляло
1,51 м. Пространство между ними было заполнено темно-коричневым суглинком с
мелким известняковым щебнем и обломками разновременной керамики, в том чис-
ле причерноморских амфор и салтово-маяцких горшков. К сожалению, плохая со-
хранность стен не позволяет реконструировать планировку построй
ки и тем более
определить ее функциональное назначение. Однако, во всяком случае учитывая
небольшое расстояние между уцелевшими стенами, она вряд ли могла использо-
ваться как жилой дом.
Более поздняя, возведенная на этом же участке, постройка частично перекрыла
своим юго-восточным углом, образованным южной стеной 82 и восточной стеной
83, стену 84 ранней постройки. При этом между ними успела сформироваться про-
слойка сырцового развала мощностью 0,10±0,25 м, который, видимо, представлял
собой остатки разрушенных сырцовых участков стен ранней постройки. Кладки 82
и 83 пристроены друг к другу под прямым углом, в перевязь. Длина кладок 82 и 83
± 1,79 м и 1,30 м, толщина 0,32 м и 0,40±0,43 м. Сохранились они на высоту одного
ряда камней до 0,38 м и 0,24±0,34 м. Кладка однолицевая, постелистая, сложена из
разнокалиберных, преимущественно необработанных камней на суглинистом рас-
творе (рис. 7,1,2). По всей видимости, постройка имела в плане прямоугольную фор-
му и была ориентирована в направлении ССВ±ЮЮЗ.
К сожалению, при расчистке стен обеих построек датирующих находок обна-
ружено не было. Можно лишь предполагать, что возведены они были не ранее се-
редины IX в. и, таким образом, относились ко второму хронологическому перио-
ду, но разным его строительным этапам. Подобного рода ©наслоившиесяª друг на
друга строительные комплексы уже фиксировались на салтово-маяцких поселениях
Керченского полуострова [Гайдукевич, 1952, рис. 122, 123; Зинько, Пономарев, 2005,
с. 242]. Однако выделить соответствующие им ©жилыеª горизонты и установить их
хронологические рамки также не удалось.
Помимо строительных комплексов в юго-западном углу раскопа III было обнару-
жено еще несколько хозяйственных ям.
Одна из них раскопана в 2,70 м к юго-западу от двухкамерного дома. В плане она
имела округлую форму и, возможно, предназначалась для установки в нее нижней
части пифоса. Ее диаметр составлял 0,45 м, глубина ± 0,40 м. Заполнена она была
рыхлым обугленным грунтом серо-черного оттенка, насыщенным мелкими костями
птиц, обломками античной и раннесредневековой керамики. В яме найдены верхняя
часть красноглиняного пифоса, несколько ручек античных амфор, обломки лепных
горшков, венчик краснолакового кувшина, верхняя часть и дно ойнохои скалистин-
ского типа.
Еще две ямы ± 296 и 296.2 исследованы в 4 м к юго-западу от двухкамерного
дома (рис. 3). Горловины и борта ям обвалились и сильно разрушены, поскольку
были выкопаны в золистом слое запустения античного городища. Первоначальную
исследования
их форму установить не удалось. По мере обрушения на месте ям образовался оваль-
ный в плане котлован размерами 2,80î2,24 м и глубиной до 1,63 м. Он был запол-
нен рыхлым грунтом серого оттенка, при расчистке которого обнаружены обломки
античной керамики, причерноморских амфор с бороздчатым и мелким зональным
рифлением (рис. 8,1-6), ойнохой скалистинского типа, салтово-маяцких горшков
(рис. 8,7-15,17,18) и фрагмент глиняного пряслица (рис. 8,16).
По всей видимости, все хозяйственные ямы, собственно как и две
фрагментар-
но сохранившиеся постройки, были взаимосвязаны с двухкамерной постройкой и
составляли с ней единый жилищно-хозяйственный комплекс ± усадьбу, появление
которых на салтово-маяцких поселениях Крыма относят к IX в. или второй поло-
вине этого же столетия [Баранов, 1981, с. 69±70; Баранов, 1990, с. 52±53; Айбабин,
1999, с. 202]. На Керченском полуострове близкий ему по структуре жилищно-хо-
зяйственный комплекс исследован на поселении Героевка-2. Он состоял из дома-
пятистенки и двух разновременных, сооруженных на месте друг друга хозяйствен-
ных построек. Со всех сторон их окружало огороженное подворье, на территории
которого был отсыпан небольшой зольник и устроено несколько хозяйственных ям
[Зинько, 1997, с. 122, рис. 70; 71; Зинько, Пономарев, 2005, с. 241±244, рис. 11; 15].
С добычей строительного материала для построек усадьбы на раскопе III может
быть связан котлован перекопа, обнаруженный в 6 м к востоку от двухкамерно-
го дома (рис. 3; 9). Образовался он в процессе выборки стен юго-западной башни
цитадели античного городища [Винокуров, 2004б, с. 62; Винокуров, 2005, с. 53]. В
плане котлован имел форму, приближенную к овалу. Площадь его составила более
200 кв. м, глубина достигала 1,12±2,10 м. Выбросы из котлована над башней, а также
из траншей выборок западной и южной крепостных стен, отходивших от котлована
на север и восток, образовали валообразную насыпь переотложенного культурного
слоя, имевшую довольно крутые склоны, направленные в южную и юго-западную
стороны ± к южной балке урочища Артезиан. Перекоп заполнял темно-коричневый
суглинок с включением большого количества щебня, костей животных и керамики,
преимущественно I±III вв. н. э. Помимо керамики из переотложенных античных сло-
ев, в заполнение котлована попали фрагменты причерноморских амфор (рис. 8,19-24)
и ойнохой скалистинского типа. К сожалению, установить, как долго функциониро-
вала эта своеобразная ©каменоломняª, на имеющемся материале не представляется
возможным. По крайней мере, каких-либо построек в непосредственной близости от
котлована так и не возвели.
Не было зафиксировано следов застройки и в восточной части раскопа, но в се-
веро-восточном его углу были обнаружены ритуальные захоронения людей и живот-
ных, возможно, связанные с ©южнымª культовым комплексом в раскопе I.
В одном из них ± погребении 16 было совершено захоронение молодой жен-
щины. Погребение обнаружено в северо-восточном углу раскопа III при стыковке
с раскопом I (рис. 10). Оно располагалось в 2,12 м южнее каменного ©колодцаª с
захоронением подростка вместе с черепом и костями быка, входившем в ©южныйª
участок
культовый комплекс [Винокуров, 2004а, с. 64±70, рис. 9; 10; Винокуров, Сон, 2011,
с. 66; Винокуров, 2011а, с. 62±63, рис. 3].
Контуры могильной ямы удалось зафиксировать только ближе ко дну, так как
участок, где она располагалась, существенно поврежден более поздними перекопа-
ми. Тем не менее удалось установить, что она была впущена с уровня ©жилогоª го-
ризонта салтово-маяцкого поселения, при этом тело погребенной было уложено на
уже частично разрушенную кладку позднеантичной постройки.
Размеры овально-вытянутой в плане могильной ямы составляли 1,54î0,56±
0,60 м, глубина варьировалась в пределах 0,44±0,50 м. У южного борта могиль-
ной ямы выявлено пятно горелого грунта размерами 0,29î0,56î0,14 м с прослойками
черной жирной сажи (от сожжения какой-то органики?), золы и мелких древесных
угольков. Находилось оно на 0,44±0,46 м выше дна могилы, фиксируя уровень поверх-
ности, с которого было совершено захоронение. Возможно, сожжение было связано
с погребальной церемонией, которая проводилась после совершения захоронения.
Погребенная в могиле 16 женщина была уложена на спину, в вытянутом положе-
нии, головой на ЗСЗ (рис. 11). Ее череп был немного запрокинут назад и повернут
лицевой частью на ЮЮЗ. Левая рука согнута в локтевом суставе под прямым углом,
кистью с правой стороны туловища на нижних ребрах грудной клетки. Правая рука
сильно согнута в локтевом суставе и поднята к голове, кистью на правой стороне
груди, ниже ключицы. Положение нижних конечностей выяснить не удалось, так как
их кости были смещены и частично выбраны позднейшим перекопом.
На нижней челюсти с правой стороны обнаружена прижизненная травма, на-
несенная предметом с узким режущим краем (острием лезвия или наконечником
стрелы?). Удар был достаточно сильным, нанесен справа, немного снизу, но, по-
видимому, на излете. В результате ранения из челюсти был выбит один из резцов, а
на кости остался заметный след от проникшего сквозь мышечную ткань лезвия или
наконечника. Однако следов заживления или изменившего структуру костной ткани
длительного воспалительного процесса на челюсти выявлено не было.
Под головой женщины, зафиксирована прослойка золистого темно-серого грунта
толщиной до 0,08 м, ниже которой было уложено несколько небольших уплощенных
бутовых камней. В золистом слое среди камней этого своеобразного ©изголовьяª,
на уровне дна могилы, были обнаружены несколько практически полностью разло-
жившихся матовых стеклянных бусин, покрытых патиной песочно-желтого оттенка.
Отсутствие каких-либо датирующих находок в могиле, а также внят
ного страти-
графического контекста на прилегающем участке раскопа не позволили определить-
ся с узкими хронологическими рамками погребения.
Второй, обнаруженный в северо-восточном углу раскопа III ритуальный объект
представлял собой яму с захоронением теленка или комолой коровы, раскопанную
в 12,85 м к юго-западу от погребения 16 [Винокуров, 2011а, с. 61±62]. Контуры ямы
удалось зафиксировать только ближе ко дну, так как участок, где она располагалась,
был существенно поврежден более поздними перекопами. Тем не менее удалось
исследования
установить, что она была впущена с
уровня ©жилогоª горизонта вт
орой половины
VIII ± первой половины X вв. В плане яма имела форму, приближенную к овалу
(рис. 12,1). Размеры ее составляли ± 1,08î0,91±0,97 м, глубина ± 0,37±0,52 м. В раз-
резе она имела неправильную трапециевидную форму, а ровное дно ± небольшой
уклон к югу. Яма была заполнена плотным глинистым грунтом серо-коричневого
оттенка с мелким известняковым
щебнем и крошкой, а
также немног
очисленными
фрагментами стенок и профильных частей керамики первых веков нашей эры.
К сожалению, сохранность скелета теленка (коровы), благодаря которому и стало
возможным причислить яму к числу культовых объектов, оказалась очень плохой.
Большая часть его костей была смещена или раздавлена и к тому же перемешана с
мелким бутовым камнем. Тем не менее отдельные кости указывают на то, что живот-
ное, вероятно, было уложено на левый бок, головой к ССВ (рис. 12,2).
Следы обрядов, при совершении которых в качестве жертвенного животного при-
носилась корова, бык и теленок (или части их расчлененных туш), зафиксированы на
многих поселениях и могильниках салтово-маяцкой культуры, включая и Керченский
полуостров [Флеров, 1971, с. 261±262, рис. 2; Артамонова, 1963, с. 185, 186, рис. 7;
Белинский, Кулаков, 2013, с. 152, 162, рис. 7; Плетнева, 1996, с. 78; Ключников, 2009,
с. 244±246; Колода, 2001, с. 129; Винников, Ковалевский, 2007, с. 54±55; Зинько,
Пономарев, 2005, с. 245, рис. 19; Винокуров, 2004а, с. 67, рис. 9]. По-видимому,
как и у многих других земледельческих народов, эти животные являлись символом
благополучия, плодородия и производящих сил природы и, соответственно, могли
быть связаны с земледельческими и животноводческими культами, ©обеспечивав-
шимиª в языческом сознании людей не только их благосостояние, но и само даль-
нейшее существование.
Третье, исследованное в северо-восточном углу раскопа III ритуальное захороне-
ние было совершено в шахте заброшенного античного колодца 4 (рис. 3) [Винокуров,
2011б, с. 70, рис. 8]. Обнаружен он при зачистке придонной част
и обширного котло-
вана, образовавшегося в результате выборки камня из античных построек. Котлован
диаметром более 10±11 м и глубиной до 1,8 м находился примерно в центре ци-
тадели античного городища и был окружен валообразными выбросами из траншей
выборок ее крепостных стен и башен. Его заполнял темно-коричневый, почти чер-
ный гумусовый грунт, содержащий в большом количестве мелкий известняковый
щебень, раковины виноградных улиток, кости животных, обломки стенок античной
керамики, амфор причерноморского типа и салтово-маяцких горшков. Здесь же были
найдены разрозненные человеческие кости, принадлежащие, по меньшей мере, двум
или трем взрослым индивидуумам, в том числе фрагмент нижней челюсти, обломки
черепа (правой теменной кости и задней части левой теменной кости) и четыре фраг-
мента правой лучевой и локтевых костей.
Колодец ориентирован по оси ССЗ±ЮЮВ. В плане и сечении он имел прямо-
угольную форму. Горловина шахты на несколько рядов кладки выбрана в древно-
сти. Размеры устьевой части на сохранившемся уровне: 2,10î1,30 м. Размеры дна
участок
установить не удалось, поскольку колодец по техническим причинам был раскопан не
полностью. Его исследованная глубина составила 4,5±6,0 м (12±14 рядов кладки)
. По
этой же причине под вопросом остается и время сооружения колодца, хотя керамика,
обнаруженная на уровне его горловины (в заполнении ямы под колодезную шахту),
позволяет предварительно говорить о периоде не позднее I±III вв. н. э., возможно, даже
I±II вв. н. э. В пользу этой даты указывают также особенности техники обработки и
укладки камней его шахты, существенно отличавшиеся от кладки бортов ©колодцаª с
ритуальным захоронением подростка и быка на раскопе I (©южныйª культовый ком-
плекс), сооруженного, вероятно, не ранее второй половины VIII в.
Борта колодца 4 сложены из квадров и блоков, установленных логом и тычком
однолицевой, однослойной, постелистой кладкой (рис. 13,2). Углы сложены в пере-
вязь. Вяжущего раствора в кладке не зафиксировано, поскольку щели между камня-
ми затекли глинистым, очень вязким и плотным черным грунтом, который просачи-
вался вместе с дождевой водой, когда колодец уже был заброшен и засыпан.
В кладке бортов колодца использован рыхлый по структуре, но простой в об-
работке известняк-ракушечник светло-желтого и серого оттенков. Размеры кам-
ней варьируются от 0,56î0,52î0,38 м до 0,94î0,54î0,36 м ± 0,80î0,44î0,39 м.
Обращает на себя внимание наличие в некоторых из них технологических пазов
для упора балок деревянных конструкций. На уровне 3 и 4 ряда камней кладки вы-
рублена небольшая прямоугольная ниша размерами 0,28î0,14î0,12 м
Горловина колодца с северной стороны, судя по всему, была намеренно заужена
двумя квадрами, установленными под углом друг к другу и для устойчивости зафик-
сированными в месте сочленения вертикальной плитой-контрофорсом
западной стороны, в верхнем сохранившемся ряду кладки, для уменьшения размеров
шахты использовали три блока, уложенных таким образом, что на одну треть своей
ширины они нависали над горловиной колодца. При этом камни верхнего ряда нахо-
дились, несомненно, во вторичном использовании. На их поверхности остались сле-
ды подтесов под круглые и прямоугольные в сечении деревянные балки. Возможно,
сужение горловины ± результат позднейшей перестройки устьевой части колодца.
Шахта колодца от верхнего сохранившегося и до четырнадцатого ряда кладки
была заполнена влажным глинистым грунтом коричнево-черного оттенка с большим
количеством бутового камня, кусков серой глины и бытовым мусором, преимуще-
ственно керамикой античного времени. На уровне нижнего ряда найдены обломки
горловин и стенки двух пифосов, венчики и стенки красноглиняных амфор II±III вв.
н. э., амфор с воронкообразным горлом II±IV вв. н. э., узкогорлых амфор с профили-
рованными ручками типов А-D по Д. Б. Шелову, позднесинопских амфор, а также
На раскопе III обнаружено еще три античных колодца, относившиеся к периоду функционирования
поздней цитадели [Винокуров, 2011б, с. 52±70, рис. 1]. Они также имели прямоугольную форму, но
были существенно меньше по размеру и их борта были облицованы не камнем, а деревянным плахами.
К сожалению, полностью раскопать ни один из колодцев не удалось, так как ниже 4±7 м их шахты были
выкопаны в неустойчивом песчано-глинистом грунте.
исследования
фрагменты столовой и кухонной посуды первых веков н. э. Находок, относящихся ко
второй половине VIII ± первой половине X вв., за исключением профиля плоского
днища сероглиняного лощеного кувшина, не обнаружено. Этот фрагмент, очевидно,
отмечает последний этап его засыпки.
Примерно с уровня 3±4 ряда кладки среди бутовых камней были обнаружены
черепа и скелеты нескольких десятков собак (рис. 13, 2). При этом большая часть
костей, как и черепа, не пострадали, сохранив первоначальное анатомическое сочле-
нение в суставах. Но не один из скелетов полностью расчистить и зафиксировать не
удалось, так как в процессе разложения мягких тканей кости проваливались между
камнями, образуя аморфные и частично перекрывшие друг друга скопления, затек-
шие к тому же чрезвычайно вязким черным грунтом. По этой же при
чине недоступ-
ными для фиксации оказались останки нескольких человеческих индивидуумов, раз-
давленные черепа которых вместе с отдельными костями конечностей были найдены
на уровне 5±6 рядов кладки у северной и южной стенки шахты колодца.
К сожалению, как уже указывалось выше, комплекс доследован не был, тем не
менее уже и на этом этапе его расчистки есть все основания утверждать, что ча-
стично засыпанный колодец был использован для совместного ритуального захоро-
нения людей и собак ± обряда, широко практиковавшегося народами салтово-ма-
яцкой культуры, в том числе и салтовским населением Керченского полуострова
[Артамонова, 1963, с. 205±206, рис. 138; Квитковский, 2012, с. 26±28, рис. 2; 3;
Марти, 1941, с. 32; Винокуров, 2004а, с. 70±72, рис. 12; 13]
. К сожалению, нахо-
док, относящихся к этому времени, в его заполнении было обнаружено немного.
Поэтому датировать захоронение можно лишь в общих пределах ± между второй
половиной VIII ± первой половиной X вв. При этом следует отметить, что сам ко-
лодец был возведен в первые века нашей эры.
Таким образом, все открытые в пределах раскопа культовые комплексы не имеют
узких датировок. В отличие от них жилищные и хозяйственные комплексы можно
разделить на два хронологических периода. К первому периоду, нижняя и верхняя
дата которого предварительно может быть определена между второй половиной
первой половиной IX вв., относятся хозяйственная яма 287
и нежилая полу-
землянка в северо-западном углу раскопа. Соответственно, ко второму периоду,
нижняя хронологическая граница которого условно варьируется в пределах вто-
рой половины IX
в., относится жилищно-хозяйственный комплекс, возможно, обо-
В ритуальной практике многих древних народов собака рассматривалась не только в качестве при-
ношения высшим силам или проводника в потусторонний мир, но и как составная часть культа пло-
дородия, зерна и земли [Крижевская, 1990, с. 46; Рыбаков, 1994, с. 207; Чибиров, 1983, с. 100]. Особая
роль в ©кровавыхª ритуалах и погребальных обрядах отводилась собакам и у народов салтово-маяцкой
культуры [Флеров, 1995, с. 89; Белинский, Кулаков, 2013, с. 152, 162, рис. 7; Флеров, 1971, с. 261±262,
рис. 2; Плетнева, 1996, с. 80±81, рис. 26, б; 31, а; Плетнева, 1989, с. 206, 243] во многом, видимо, и по-
тому, что при жизни им доверялся целый ряд ответственных функций, в том числе по управлению и
охране стада, а также охране жилища и человека [Плетнева, 2004, с. 67; Михеев, 1985, с. 28].
участок
собленная усадьба, включавшая в себя двухкамерный дом, две разновременные
хозяйственные(?) постройки и группу хозяйственных ям.
Что же касается планировки исследованной части поселения, то, как и на дру-
гих его раскопанных участках, следов плотной и регулярной застройки обнару-
жено не было. Более того, получается, что за весь период его существования на
площади более 1500 кв. м, не считая полуземлянки, функционировал только один
жилищно-хозяйственный комплекс. Прилегающая к нему с востока территория так
и осталась незастроенной и использовалась для добычи камня и совершения ри-
туальных захоронений.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Этническая история ранневизантийского Крыма. Симферополь: ДАР, 1999. 352 с.
Албегова
Гусаков
Культовое назначение постройки 21 Маяцкого селища // Практика и тео-
рия археологических исследований / Труды отдела охранных раскопок ИА РАН / под ред.
Н. В. Малиновской. М.: Институт археологии РАН, 2001. С. 122±131.
Артамонова
Могильник Саркела ± Белой Вежи / Труды Волго-Донской археологи
ческой экспеди-
ции. Т. III // МИА. 1963. ʋ 109. С. 9±215.
Винников
Афанасьев
Культовые комплексы Маяцкого селища (материалы раскопок Совет-
ско-Болгаро-Венгерской экспедиции). Воронеж: Издательство Воронежского университета,
Некоторые итоги изучения тюрко-болгарских памятников Крыма // Плиска-Преслав.
Прабългарската култура. Материали от българо-съветската среща. Шумен, 1976. София,
1981. Т. 2. С. 57-71.
Таврика в эпоху раннего средневековья (салтово-маяцкая культура). Киев: Наукова думка,
Белинский
Кулаков
Средневековый слой поселения Октябрьское I // Хазарские древности:
сб. научных статей / под ред. В.В. Ключникова, А.А. Кулакова. Аксай: Аксайский военно-
исторический музей, 2013. С. 140±162.
Винников
Плетнева
На северных ру
бежах Хазарского каганата. Маяцкое поселение. Воронеж:
Издательство Воронежского государственного университета, 1998. 216 с.
Винников
Ковалевский
Могильник салтово-маяцкой культуры у с. Тихий Дон в Воронежской
области // Хазарский альманах. Киев; Харьков, 2007. Т. 6. С. 51±64.
Винокуров
Работы в Ленинском районе // Археологические исследования в Крыму. 1994 год:
Сб. науч. ст. / под ред. В.А. Кутайсова. Симферополь: СОНАТ, 1997. С. 62±65.
Винокуров
Археологические памятники урочища Артезиан в Крымском Приазовье. М.: Агентство
Винокуров
Практика человеческих жертвоприношений в античное и средневековое время (по ма-
териалам раскопок ритуальных захоронений в Крымском Приазовье) // OPUS: междисци-
плинарные исследования в археологии. М., 2004а. Вып. 3. С. 55±87.
Винокуров
Исследование юго-западной части городища Артезиан // V Боспорские чтения. Боспор
Киммерийский и варварский мир в период античности и средневековья. Этнические процес-
сы: материалы международной научной конференции / Ред.-сост. В.Н. Зинько. Керчь, 2004б.
С. 59±70.
Винокуров
Гибель ранней ©Цитаделиª городища Артезиан // VI Боспорские чтения. Боспор Ким-
мерийский и варварский мир в период античности и средневековья. Периоды дестабилиза-
ций, катастроф: материалы международной научной конференции / Ред.-сост. В.Н. Зинько.
Керчь, 2005. С. 50±60.
исследования
Винокуров
Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г. // Античный мир и варвары на
юге России и Украины: Ольвия, Скифия, Боспор / под ред. А.А. Масленникова, Н.А. Гаври-
люк. Запорожье: Дикое поле, 2007. С. 351±401.
Винокуров
Погребальные комплексы античного и средневекового времени: разрыв традиции
или преемственность (на примере городища и некрополя Артезиан) // XII Боспорские
чтения. Боспор Киммерийский и варварский мир в период античности и средневековья.
Взаимовлияния культур: материалы международной научной конференции / Ред.-сост.
В.Н. Зинько. Керчь, 2011а. С. 55±67.
Винокуров
Гидротехнические сооружения античного городища Артезиан в Крымском Приазовье //
ДБ. 2011б. Т. 5. С. 45±72.
Винокуров
Хозяйственно-жилые кварталы городища Артезиан первой половины
первого века н. э. //
ДБ. 2012. Т. 16. С. 51±76.
Винокуров
Некрополь античного городища Артезиан в Крымском Приазовье (материалы раскопок
1999±2007 гг.) / Боспорские исследования. Supplementum 12. К.: ТОВ ©Оранта Арт Букª,
Винокуров
Новые свидетельства палеосейсмической активности на Боспоре в первые века на-
шей эры (по материалам раскопок городища Артезиан) // XVI Боспорские чтения. Боспор
Киммерийский и варварский мир в период античности и средневековья. Географическая
среда и социум: материалы международной научной конференции / Ред.-сост. В.Н. Зинько,
Е.А. Зинько. Керчь, 2015. С. 60±74.
Винокуров
Сон
Исследования Международной Российско-Украинской Артезианской архео-
логической экспедиции в Крымском Приазовье // Археологічні дослідження в Україні ± 2010 /
под. ред. Д.Н. Козака. Київ; Полтава, 2011. С. 64-66.
Винокуров
Пономарев
Южный участок салтово-маяцкого поселения на городище Артезиан
(по материалам исследований на раскопе II) // ПИФК. 2015а. ʋ 3
(49). С. 160±195.
Пономарев
Салтово-маяцкое поселение на античном городище Артезиан (Кер-
ченский полуостров) // LAUREA I. Чтения памяти профессора Влади
мира Ивановича Каде-
ева. Материалы / под ред. С.И. Посохова, С.Б. Сорочана. Харьков, 2015б. С. 18±22.
Винокуров
Пономарев
Салтово-маяцкие комплексы городища Артезиан (по материалам рас
копок 1994±2010 гг.) // Таврические студии. Исторические науки. Симферополь, 2015в. ʋ 7.
С. 46±53.
Винокуров
Пономарев
Жилищные и хозяйственные комплексы салтово-маяцкого времени в
центральной части городища Артезиан // ДБ. 2015г. Т. 19. С. 28±42.
Гайдукевич
Раскопки Тиритаки в 1935±1940 гг. // МИА. 1952. ʋ 25. С. 15±134.
Зинько
Охранные археологические исследования на хоре Нимфея // Археологические исследова-
ния в Крыму. 1994 год: Сб. науч. статей / под. ред. В.А. Кутайсова. Симферополь: СОНАТ,
1997. С. 119±124.
Зинько
Пономарев
Раннесредневековый горизонт поселения Героевка-2 у пос. Эльтиген //
БИ. 2005. Вып. Х. С. 236±268.
Зинько
Пономарев
Салтово-маяцкие комплексы поселения Осовины-I // МАИЭТ. 2007.
Зинько
Раннесредневековый горизонт поселения Героевка-6 на Керченском по-
луострове // Древности Юга России: памяти А. Г. Атавина / под ред. Г.Е. Афанасьева. М.:
Ин-т археологии РАН: ТАУС, 2008. С. 420±440.
Масленников
Историческая география Европейского Боспора по Клавдию Птолемею
// СА. 1987. ʋ 3. С. 40±52.
Квитковский
Захоронение в круглой яме на селище Пятницкое-I // Салтово-маяцька археологічна
культура: проблеми та дослідження. Харків, 2012. Вип. 2. С. 26±29.
Ключников
Особенности строительно-хозяйственных комплексов городища Золотые Горки на
Нижнем Дону // Международные отношения в бассейне Черного моря в скифо-античное и
участок
хазарское время. Сборник статей по материалам XII международной науч. конф. / под ред.
В.В. Ключникова, А.Н. Коваленко, Ростов-на-Дону, 2009. С. 241±255.
Ковыркин
Санжаровец
Керченский полуостров. Географический словарь // Научный сбор-
ник Керченского заповедника. Симферополь, 2014. Вып. IV. С. 443±585.
Колода
Работы на Мохначанском городище в 2000 г. // Археологічні відкриття в Україні 1999±
2000 рр. / под ред. Д.Н. Козака, Н.О. Гаврилюк. Киев, 2001. С. 129±131.
Колода
Новые материалы к проблеме оседания средневековых кочевников: критерии выделения и
подходы к решению (на примере исследований городища Мохнач) // Хазарский альманах.
Харьков, 2005. Т. 4. С. 216±233.
Колода
Горбаненко
Сельское хозяйство носителей салтовской культуры в лесостепной зоне.
К.: Институт археологии АН Украины, 2010. 216 с.
Колода
К вопросу о погребениях на поселениях (на примере богатого женского захоронения на
городище Мохнач) // Древности, 2011: Харьковский историко-археологический ежегодник.
Харьков, 2011. Вып. 10. С. 261±272.
Колода
Жилище с парным захоронением
на городище Мохнач // Хазарский а
льманах. Киев; Харь-
ков, 2012±2013. Т. 11. С. 106±115.
Красильникова
Конструктивные признаки жилых построек и их типология на поселениях Степно-
го Среднедонечья VIII ± нач. Х в. // Степи Европы в эпоху средневековья. Донецк, 2001. Т. 2.
Хазарское время. С. 323±332.
Крижевская
Погребения животных как форма проявления первобытных верований // Конференция
©Реконструкция древних верований: источники, метод, цельª. Тез. докл. Л., 1990. С. 44±46.
Майко
Средневековое городище на плато Тепсень в Юго-Восточном Крыму. Киев: ©Академпери-
дикаª, 2004. 316 с.
Майко
Археологические материалы для реконструкции посада раннесредневековой Сугдеи
// Древности, 2009: Харьковский историко-археологический ежегодник. Харьков, 2009.
Вып. 8. С. 259±268.
Майко
Юго-Восточный Крым VIII±XI вв. Два примера провинциально-византийской культуры //
Византия в контексте мировой культуры. Материалы конф., посвящ. памяти Алисы Влади-
мировны Банк ± 1906±1984 гг. / ТГЭ. 2010. Т. LI. С. 428±437.
Марти
Разведочные работы вне городских стен Тиритаки // Археологические памятники Боспо-
ра и Херсонеса / МИА. 1941. ʋ 4. С. 25±36.
Подонье в составе Хазарского каганата. Харьков: ©Вища школаª, 1985. 148 с.
Могаричев
О некоторых вопросах истории Крыма середины ± второй половины VIII в. // ХСб.
2004. Вып. XIII. С. 163±180.
Науменко
Высокогорлые кувшины с широкими плоскими ручками // Зинько В.Н., Пономарев Л.Ю.
Тиритака. Раскоп XXVI. Том I. Археологические комплексы VIII±X вв. / Боспорские иссле-
дования. Supplementum 5. Киев: АДЕФ-Україна, 2009а. С. 50±57.
Науменко
Амфоры // В. Н. Зинько, Л. Ю. Пономарев Тиритака. Раскоп XXVI. Том. I. Архео-
логические комплексы VIII±X вв. / Боспорские исследования. Supplementum. 5. Киев:
АДЕФ-Україна, 2009б. С. 35±50.
Плетнева
На славяно-хазарском пограничье. Дмитриевский археологический комплекс. М.: Наука,
Плетнева
Саркел и ©шелковыйª путь. Воронеж: Издательство Воронежского государственного
университета, 1996. 168 с.
Плетнева
Экологичные привычки жителей Хазарского каганата // Природа. М., 2004. ʋ 9 (1069). С. 64±68.
Плетнева
Гончарные мастерские Маяцкого комплекса // Маяцкий архео-
логический комплекс. Материалы Советско-Болгаро-Венгерской экспедиции / под ред.
С.А. Плетневой. М.: Институт археологии АН СССР, 1990. С. 92±139.
Пономарев
Биритуальный салтово-маяцкий могильник у поселка Эльтиген // БИ. 2004. Вып. V.
С. 445±475.
исследования
Пономарев
Салтово-маяцкий плитово-грунтовый могильник поселения Героевка-2 (как один из
примеров взаимодействия культур и религий на окраинах византийского мира) // XII Бо-
спорские чтения. Боспор Киммерийский и варварский мир в период античности и средневе-
ковья. Взаимовлияния культур: материал международной научной конференции / Ред.-сост.
В.Н. Зинько. Керчь, 2011. С. 287±295.
Пономарев
О разведках и раскопках Д. Л. Талиса на Керченском полуострове в 1960 г. // БИ.
2012а. Вып. XXVI. С. 479±511.
Пономарев
К эволюции и хронологии жилищ салтово-маяцких поселений Керченского полу-
острова (юртообразные постройки и полуземлянки) // Дриновський збірник. Харків; Софія,
2012б. Вип. V. С. 65±78.
Пономарев
Жилища Восточного Крыма эпохи Хазарского каганата (по материалам раскопок сал-
тово-маяцких поселений Керченского полуострова) // Сугдейский сборник. Киев; Судак,
2012в. Вып. V. С. 186±209.
Пономарев
Двухкамерные жилища (дома-пятистенки) салтово-маяцких поселений Керченско-
го полуострова // ǥΡωμĮίος: сборник статей к 60-летию проф. С. Б. Сорочана / Нартекс.
Byzantine Ukrainensis. Харьков, 2013. Т. 2. С. 440±461.
Пономарев
Пономарева
Редкие формы салтово-маяцкой нелощеной керамики из раннесред-
невековых поселений Керченского полуострова (предварительная информация) // Сугдей-
ский сборник. Киев; Судак, 2010. Вып. IV. С. 453±464.
Рыбаков
Язычество древних славян. Изд. 2-е. М.: Наука, 1994. 608 с.
Сазанов
Хронология слоев средневековой Керчи // ПИФК. 1998. Вып. V. С. 50±88.
Флеров
Поселение VIII±IX вв. у ст. Богоявленской // СА. 1971. ʋ 2. С. 258±265.
Флеров
е хранилище (к проблеме социальных взаимоотношений в Хазарском каганате)
Культуры степей Евразии второй половины I тыс. н. э. Тез. докл. науч. конф. М., 1995.
Аграрные истоки культа животных у осетин // СЭ. 1983. ʋ 1. С. 94±102.
Чхаидзе
Высокогорлые кувшины с плоскими ручками из раскопок Фанагории и их распростране-
ние в Причерноморье // Древности Юга России: памяти А. Г. Атави
на / под ред. Г.Е. Афана-
сьева. М.: Ин-т археологии РАН: ТАУС, 2008. С. 398±419.
Aibabin A.I.
участок
Vinokurov N.I. Raboty v Leninskom raione
V.A. Kutaisov (Ed.). Arkheologicheskie issledovaniia v Krymu.
Simferopol’: SONAT Publ., 1997, pp. 62±65.
Vinokurov N.I.
Arkheologicheskie pamiatniki urochishcha Artezian v Krymskom Priazov’e.
Moscow:
Agentstvo VRK Publ., 1998, 152 р.
Vinokurov N.I. Praktika chelovecheskikh zhertvoprinoshenii v antichnoe i srednevekovoe vremia (po
materialam raskopok ritual’nykh zakhoronenii v Krymskom Priazov’e).
Moscow, 2004, vol. 3, рр. 55±87.
Vinokurov N.I. Issledovanie iugo-zapadnoi chasti gorodishcha Artezian.
«V Bosporskie chteniia. Bospor
исследования
Zin’ko V.N., Ponomarev L.Iu. Saltovo-maiatskie kompleksy poseleniia Osoviny-I.
участок
Pletneva S.A.
Moscow,
Pletneva S.A.
Voronezh: Voronezhskii gosudarstvennyi universitet Press., 1996.
Pletneva S.A. Ekologichnye privychki zhitelei Khazarskogo kaganata.
Priroda
. Moscow, 2004, ʋ 9 (1069),
рр. 64±68.
Pletneva S.A., Krasil’nikov K.I. Goncharnye masterskie Maiatskogo kompleksa.
исследования
построек. В северо-восточной части раскопа зафиксированы культовые комплексы, представ-
ленные ритуальными захоронениями людей и животных. Таким образом, как и на других
исследованных участках поселения, в пределах раскопа III не было прослежено плотной и
регулярной застройки.
Ключевые
слова
Керченский полуостров, Артезиан, салтово-маяцкое поселение
The article deals with residential, economic, religious and funerary complexes, which have been
investigated on the excavation III in the central part of Saltovo-Maiak settlement on the fortifi ed
settlement Artezian. In general, they date from the second half of the VIII ± the fi rst half of the X
centuries. Some of them managed to be divided into two chronological periods. A landmark date
for them is conditionally accepted as the middle of the IX century. A few residential and economic
pit was discovered, which had been formed as a result of extraction of stone from ancient buildings.
In the northeastern part of the excavation, religious complexes represented ritual burial of humans
and animals have been documented. Thus, as in the other studied areas of the settlement, dense and
regular construction areas within the excavation III have not been traced.
Key words
: Kerch Peninsula, Artezian, Saltovo-Maiak settlement.
СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ
Винокуров Николай Игоревич ± д.и.н., профессор,
Московский педагогический государственный университет (МПГУ),
зав. кафедрой истории древнего мира и средних веков,
Пономарɺв Леонид Юрьевич ±
исследователь, археолог, Республика Крым.
INFORMATION ABOUT AUTHORS
Vinokurov Nikolai Igorevich. - DSc, Professor,
Head of the Department of Ancient History and Middle Ages,
Ponomarev Leonid Iur’evich,
researcher, archaeologist,
участок
План-схема городища Артезиан и схема расположения раскопов I±I
с сеткой квадратов топографической съемки.
исследования
Керамика и находки второй половины VIII± первой половины X вв.
1-3 ± подъемный материал; 4-10 ± керамика из гумусированого темно-коричневого суглинка; 11-20 ± керамика из
перекопов в слое разрушения и золистом слое запустения античного городища.
участок
План раскопа III (2008 г.) на уровне позднеантичных и салтово-маяцких комплексов.
исследования
План северо-западного участка раскопа III и план погребения 14.
участок
Полуземлянка и хозяйственная яма 287.
1-13 ± керамика из придонной части заполнения котлована полуземлянки; 14 ± хозяйственная яма 287.
План и разрез; 15-20 ± керамика из заполнения хозяйственной ямы 287; 21 ± причерноморская амфора из хозяй-
ственной ямы 287.
исследования
Погребение 14.
1 ± вид на погребение с северо-востока; 2-6 ± погребальный инвентарь и находки из заполнения погребения.
участок
Двухкамерная постройка и стены двух построек к северу от нее.
1 ± профиль стены 82. Вид с юга; 2 ± профиль стены 83. Вид с запада; 3 ± профиль стены 85. Вид с востока;
4 ± двухкамерный дом. План; 5 ± профиль стены 87. Вид с запада; 6 ± профиль стены 87. Вид с востока;
7 ± вид на постройку с запада.
исследования
Находки из хозяйственных ям и котлована перекопа.
1-18 ± находки из заполнения хозяйственных ям 296 и 296.2; 19-24 ± керамика из заполнения котлована перекопа на
месте башни античной цитадели.
участок
План участка раскопа III с котлованом перекопа над юго-западной башней античной
цитадели городища Артезиан.
исследования
Северо-восточный участок раскопа III и погребение 16.
1 ± план северо-восточного участка раскопа III (восточная прирезка раскопа 2010 г.) и южный участок раскопа I;
2 ± план погребения 16.
участок
Рис. 11.
Погребение 16.
1 ± вид с юга; 2 ± вид с юго-востока.
исследования
Захоронение теленка (коровы) на северо-восточном участке раскопа III.
1 ± план участка раскопа и ямы на уровне костей скелета теленка (коровы); 2± вид с востока на захоронение телен-
ка (коровы).
участок
Колодец 4 с захоронением людей и собак.
1 ± вид с северо-запада на горловину колодца; 2 ± шахта колодца в процессе расчистки (крупным планом показаны
черепа двух собак).

Приложенные файлы

  • pdf 11085721
    Размер файла: 911 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий