На этих серебристых равнинах, возле отрогов чудовищных и циклопических Скал Отчаяния, более известных как Горы Арак-Шер, вздымается к звездам скованный льдом Монолит Ан’гол-Кра.


Вархаланк

Часть 1
В великом Шатрезиме все спокойно.

Пролог. Тени над Ан’Гол-Кра

Л
ьды, вечные льды, насколько хватает глаз. И бесконечная ночь, озаренная холодным свечением полярного сияния. Здесь, в Айстагмаре, царят лишь метели, да торосы. За этими торосами, чьи грани отточены ветрами до остроты меча, лежит древняя и таинственная земля, имя которой Кара-Хете. Здесь нет жизни, и только ледяные бесплотные призраки завывают в мерзлой безоблачной ночи посреди жуткой северной пустыни. Намного южнее остались и морозные поля Гримсвельгорфа, и Океан Альт-Нашта, чья пресная вода черна даже днем, и тот, кто осмеливается пить ее, падает замертво с отмороженными внутренностями. Далеко на юге, сверкают отраженным светом прохладной луны мистические Хрустальные Горы, которые, если верить легендам, состоят из чистого стекла. Дальше на север тянутся только торосистые льды, под которыми на неимоверной глубине бурлит Полярное Море Карген. Здесь Полюс Мира. На этих серебристых равнинах, возле отрогов чудовищных и циклопических Скал Отчаяния, более известных как Горы Арак-Шер, вздымается к звездам скованный льдом Монолит Ан’гол-Кра. Его черная и блестящая поверхность испещрена непонятными ни одному мудрецу письменами и кошмарными барельефами, способными свести с ума. Ни одна легенда не говорит о том, что за сила воздвигла этот монолит, и что за тайны он сторожит.
Ибо невыразимый ужас и не представимые разумом опасности ждут тех, кто отважится преодолеть северные континенты и ступить на землю Айстагмара. Эта страна мертва, но не безжизненна. Бестелые твари оберегают ее заветные тайны, и полярные совы с человеческими головами высматривают неосторожных смельчаков своими ледяными глазами. Враждебная жизни сила издавна правит этим краем. И потому нет ничего странного в том, что тень того, кто вечно бултыхается в средоточии пустоты и живого мрака Внешних Сфер, легла на базальтовую громаду Ан’гол-Кра. Отголоски дикого воя и безобразных всхлипов, которыми наполнены Нижние Пустоты, слышны и здесь. Их повторяют безликие тени и бесформенные стражи зловещих, ледяных гробниц. О них шепчутся огромные слизистые спруты в водах Каргена и стылые, белесые черви под Арак-Шером. Ибо не природа создала Ан’гол-Кра, а этот монолит сам пал на молодую планету с небес на заре времен. И потому призраки с чуждых и пугающих звездных сфер поселились в нем, и именно они заковали земли Айстагмара в ледяную броню.
Много страшных историй про древние дни может рассказать лед Айстагмара и вода Каргена. Но вокруг нет никого живого, а потому их рассказы никто не услышит. И тени вновь и вновь собираются в небе над Монолитом Ан’гол-Кра. Они стенают и бормочут, и, порой, фосфоресцирующие облака, наползающие на доисторического гиганта, начинают принимать невообразимые и отвратительные формы. Эти зыбкие очертания неуклюже пляшут над вершиной Монолита, цепляясь за него, и тогда ночь оглашается стонами и безумным завыванием. Ибо однажды Ан'гол-Кра уже познал Их – тех, что дремлют в своих первородных пустотах и тлетворных провалах между Реальностями.
И на замороженных полях, что окружают Арак-Шер, выступают изо льда страшные каменные люки, закрывающие осклизлые проходы в наполненные тошнотворными испарениями пещеры и подземные болота дольних пределов земли. Древние демонические исчадия множатся там, безумные, безымянные и немые. Те, что стали сущностями еще до того, как невыразимый кошмар, клокочущий и бурлящий вне трехмерного космоса, воссел на трон Внешней Сферы. Эти существа вечно плодятся в сером сумраке Нарат-Дага и в бездонных болотах С’ъятха. По этим катакомбам, давно уже преданным забвению, течет черная река Сиграл, что по преданию, достигает мрачного Края Вселенной и срывается в пропасть, в самой глуби которой растекся богомерзкой и омерзительной массой владыка Внешних Реальностей Ур’Ксулт.
Сюда нет входа живым. Нет входа и мертвым. Здесь правит ледяное забвение. И оно будет править вечно.

1. Кайхани

П
осреди кипарисовых оазисов и золотых степей Срединного Шатрезима раскинулся многолюдный, многобашенный Альвалорд. Вряд ли есть на земле город красивее Альвалорда, с его белокаменными дворцами, мозаичными куполами храмов и широкими улицами, вдоль которых текут уложенные в гранит протоки, а на площадях искрятся на солнце сотни фонтанов. Вряд ли есть на земле город, в котором так сплелись богатство, роскошь и зловонная нищета дальних кварталов.
С запада, к Альвалорду вплотную подступает теплый океан. На побережье построен большой порт, куда плывут купцы со всего мира. Альвалорд славится своим Великим Рынком и разночинными пряностями и шелками, которые ценятся во всех странах Дарсайна. С юга, за оазисами Кадиш-Дага, простирается огромная и безжизненная пустыня Альд-Мозах. Если смотреть на север, то будет заметен широкий, мощеный красным кирпичом торговый тракт, ползущий вдоль вечнозеленых холмов в страну Тамират, а с востока, за древними, увитыми лианами и плющом развалинами, громоздятся пологие склоны старых гор, заросшие кипарисами, пальмами и тропическими цветами. Руины доисторических сооружений из бледно-серого камня видны со всего Альвалорда и постоянно привлекают к себе множество исследователей и охотников за сокровищами. Начинаясь у подножий небольших гор, эти руины поднимаются по их склонам, то тут, то там выглядывая из зеленого ковра тропической растительности. Благочестивые жители Альвалорда опасаются такого соседства и верят, что в безымянных катакомбах под развалинами обитают злые духи - дэвы.
Нет прекраснее города во всем Соединенном Королевстве Шатрезим, что раскинулось от продуваемых промозглыми ветрами Валенгенских Гор, до тропических лесов Шагдаба. Нет, и наверное не будет. Сотни поколений строили этот город, превращая его из небольшой рыбацкой деревни в столицу крупнейшего из королевств Дарсайна. Королевства, где слились воедино культуры десятков различных народов и рас, где сама цивилизация восстала против варварства, с помощью механики и магии, и варварство отступило. Королевства, столицей которого не зря стал город ремесленников, магов, поэтов, ученых и философов.
.Если войти в город со стороны главных, северных, ворот, то широкий мраморный тротуар выведет прямо на центральную площадь, посреди которой воздвигся величественный и не знающий себе равных Дворец Тирзиф, дом для правителя Шатрезима и для его многочисленных приближенных. Белокаменное сооружение окружают палисадники и скверы, тенистые аллеи, по которым гуляют павлины и ручные пустынные газели. В просторных и глубоких прудах плещется рыба и нежатся на солнце диковинные водоплавающие птицы, с длинными шеями и розовым оперением. Едва первые лучи солнца, встающего из-за древних гор начинают играть на золотых куполах дворца, с анфилад многочисленных храмов жрецы восемнадцати основных религий Королевства приветствуют новый день и воздают хвалу королю Шатрезима - ныне здравствующему и разменявшему шестой десяток Арадию Фексивалийскому, принявшему при вступлении на трон имя Анаксенар.
Вот и сейчас, отзвучал торжественный хор голосов, певший торжественные гимны богам и их лучезарному наместнику на земле, жрецы ушли с балконов в прохладную тень храмов и минаретов, а солнце, медленно поднималось над старыми горами, золотя своим светом белокаменный город.
Я уже устал напоминать вам, что сенатору необходимо присутствовать на утреннем заседании. – назойливый скрипящий голос прервал его мысли на пол пути. – Вас хотят видеть, на дневном заседании.
Старый как лунь Советник Шамерай возник словно из ниоткуда, тихонько подойдя к мраморной скамейке.
И что я там буду слушать? Восхваления в адрес короля и заведомо лицемерные речи о положении дел в провинциях?
На скамеечке, вытесанной из цельного куска белого мрамора, сидело существо, чей облик очень контрастировал со всем окружающим его великолепием. Во-первых, оно не было человеком. Его голова походила то ли на голову полосатой гиены, то ли на голову шакала, то ли вовсе на гривистого волка, тело было покрыто темно-серой, с еще более темными полосками шерстью, а еще имелся длинный и пушистый хвост, смахивавший на волчий. Ноги существа были стройнее и чуть длиннее человеческих, заканчивались звериными ступнями, а на пальцах были видны длинные когти. Тело было тоже стройнее человеческого и обладало странной, почти кошачьей грацией. На плечи спадали длинные иссиня-черные волосы - ровные, не вьющиеся и мягкие. Взгляд янтарно-желтых глаз был устремлен на купола Тирзифского дворца, словно существо и не замечало королевского советника. Белых и просторных одежд, так свойственных королевскому двору, существо тоже не носило. На нем были узкие черные кожаные штаны, такая же рубашка без рукавов, застегивавшаяся на железные крючки. Шею существа обхватывал изящный позолоченный ошейник, а руки возле плеч и чуть ниже локтей перехватывали серебряные браслеты.
Мне придется рассказать королю о вашем своеволии, лорд Кайхани. – заметил советник. – А король уже и без того вами недоволен. Вы регулярно пропускаете заседания, выказываете неуважение к нашим верованиям и королевской власти. Я не понимаю, как вас вообще держат при дворе
Значит это превыше вашего понимания. – резко оборвал советника Кайхани. – Я не вижу необходимости сидеть на этих заседаниях, если мне все равно не дают ничего сделать для своего родного государства. И точно так же, как Сенат совсем не обеспокоен тем, что они сделали с моим домом двадцать лет назад, точно так же я не обеспокоен тем, что обо мне думает король.
Советник отступил и пробормотав что-то себе под нос скрылся в тени аллеи. Продолжать разговор становилось опасно. Кайхани был родом из захваченного королевскими войсками двадцать лет назад края, носившего имя Корхелай, который издавна населяла звероподобная раса шат’тари. Отец Кайхани – известный генерал корхелайской армии был казнен на глазах у собственного сына, а мать убили пьяные стражники при сборе налога. Как Кайхани попал в столицу, никто не знал, но всего за семь лет он закончил три университета, включая Военную Академию. Король заметил Кайхани и счел необходимым приблизить его к себе. Анаксенар полагал, что таланты молодого шат’тари лучше обратить во благо для Империи, нежели позволить Кайхани вернуться в Корхелай. Там он вполне мог встать на место своего отца, и на извечно беспокойном севере тогда разразилась бы новая война.
Для Кайхани не было секретом, что при дворе его недолюбливали, а скорее просто ненавидели. Радушно его принимали лишь несколько человек, в частности королевский библиотекарь, нашедший в лице шат’тари довольно любознательного посетителя и весьма интересного собеседника. В свою очередь, Кайхани, как мог, отвечал всем взаимностью.
Обычно, шат’тари проводил день бесцельно бродя по центру города, среди кипарисовых аллей и площадей с фонтанами и искусственными водопадами. Мало кто узнавал в нем сенатора от провинции Корхелай, равно как мало кто из жителей Альвалорда вообще подозревал о существовании далекой северной страны, да он и не старался быть похожим на него. Жизнь в столице утомляла его и с каждым днем он все больше хотел обратно – на север. В зажатую между двумя горными хребтами лесистую страну, к ее деревушкам и небольшим городкам, которые были для него намного дороже всех дворцов Шатрезима

Промозглый ветер гнал по серому небосклону низкие тучи. Моросящий дождь давно уже превратил рыхлую землю в мокрую грязь, чавкавшую под кованными сапогами шатрезимских солдат, в несколько рядов, окруживших деревянный помост, сооруженный на главной площади корхелайской столицы. Капли дождя стекали по тускло блестевшим доспехам, мокрым столбам помоста, капали с наконечников копий и позолоченных штандартов. Ощетинившись копьями, солдаты старались не подпускать согнанных на площадь шат’тари к самому помосту. Когда на помост взошел седой воин в красном плаще и рогатом медном шлеме, задняя шеренга солдат взвела арбалеты и нацелила их на толпу.
Ведут - словно вздох, пронеслось по площади.
Из деревянных бараков вышли два священника и восемь солдат. Двое из них вели под руки закованного в кандалы шат’тари. На груди и спине пленника были отчетливо видны следы от кнута, а кое где шерсть почернела и обуглилась от прикосновений раскаленного железа.
Я, претор Шатрезима Мариус Одиил, в день одиннадцатый, десятого месяца, года тысяча восемьсот третьего от основания Соединенного Королевства, объявляю тут волю Императора нашего, Анаксенара Пятого, Лучезарного. – громко заговорил седой воин. – Воля же его состоит в том, что гражданин Империи, генерал мятежной армии Корхелая, именем Тидрасси, за многочисленные военные преступления против народа Империи, ее законов и свобод, приговаривается Верховным Судом Шатрезима к смертной казни через отсечение головы
Семилетний шат’тари, стоявший в переднем ряду, почувствовал, как сжались у него на плечах пальцы матери. Боясь пошевельнуться и даже не моргая, он смотрел как пленника подводят к помосту и как палач в черных одеждах и с закрытой стальной маской головой, помогает ему взойти по ступеням.
Есть ли у вас последнее желание? – тихо спросил претор у шат’тари. – Может быть, вы желаете помолиться? Наши священники примут ваше покаяние.
Только не вашим богам, – так же тихо ответил пленник. – Что до желания, то оно у меня одно. Увидеть Корхелай свободным, от шатрезимской короны.
Претор пожал плечами и дал знак солдатам. Они подтолкнули Тидрасси к деревянной плахе, один из воинов ударил шат’тари по ногам и пленник опустился на колени. Впрочем, он и не пытался сопротивляться. Его взгляд встретился со взглядом сына, стоявшего прямо перед помостом, в самом первом ряду. Кайхани сделал маленький шажок вперед, но в грудь ему моментально уперлось острие копья. Мать мягко, но очень крепко прижала мальчика к себе, не давая ему пошевелиться.
Глухо загрохотали барабаны, заглушая раскаты далекого грома. Палач неспешно поднял над пленником топор и тяжко, с придыханием, опустил. С глухим стуком лезвие топора вошло в дерево и обезглавленное тело, дернувшись, повалилось на помост, заливая деревянные, намокшие от дождя доски темной кровью. Помощник палача молча подхватил откатившуюся в сторону отрубленную голову и, высоко подняв ее, показал толпе.
Правосудие свершилось! – провозгласил претор. – Во славу Империи и ее законов!
В ту ночь, Кайхани впервые увидел свою мать плачущей. Никогда до этого и никогда потом, она не позволяла себе такого. Но только не в эту ночь. Маленький шат’тари стоял в дверях тускло освещенной пламенем лучины хижины, сжимая в лапах игрушечного солдатика. За стенами дома ярилась гроза, ревел гром, а он стоял и безмолвно смотрел на рыдавшую мать. Он боялся сдвинуться с места и еще больше боялся оставаться здесь
Мариус Одиил, пошатываясь вышел из трактира. Столица Корхелая притихла – видимо казнь Тидрасси действительно оказала воздействие на этот непокорный народ Хороший, однако, был сегодня эль, заметил про себя претор. Никогда еще этот напиток не пытался столь упорно свалить его с ног.
Эх, знатно напоил купец - пробормотал претор, прислонившись к забору. – Завтра точно голова болеть будет.
Имперец неуклюже шагнул вперед, но не удержавшись на ногах, все таки свалился на землю. Проклиная все на свете, он попытался подняться и только сейчас заметил стоявшего рядом шат’тари – совсем еще ребенка.
А ну-ка, вали отсюда! – прикрикнул претор. – А то позову солдат и прикажу тебя высечь.
Шат’тари даже и не подумал убежать. Мягким, пружинящим шагом он подошел к претору, на ходу выпуская когти из пальцев. Мариус непослушными руками попытался достать меч из ножен, но шат’тари опередил его. Одной лапой он вытащил клинок, а второй ударил претора по лицу, разодрав щеку до кости и вырвав глаз. Одиил попытался закричать, но этого ему не дали сделать. Коротким, но сильным ударом, юный шат’тари вонзил меч под нижнюю челюсть человека. Грузное тело обмякло, и, завалившись на бок, упало в придорожную канаву.
Кайхани еще немного постоял возле трупа и, убедившись, что претор уже не дышит, так же неслышно, как и появился, растворился в ночной мгле

Солнце взбиралось по небосклону все выше и выше, начиная заметно нагревать воздух. Оно стояло почти в зените, когда Кайхани вошел в здание Сената. Здесь, в прохладных залах из мрамора, среди небольших фонтанов и высоких колоннад, решались судьбы Империи и отдельных провинций. Дневное заседание, о котором говорил Советник давно уже шло, однако Кайхани не чувствовал себя особо виноватым, опаздывая на него. Быстрым шагом он прошел мимо дворцовой стражи, неохотно салютовавшей ему, как того требовал этикет, и распахнув тяжелые двери из черного дерева, вошел в зал Сената.
Сенатор Джеради, делавший какой-то доклад моментально умолк, а другие сенаторы встретили шат’тари недружелюбными взглядами, не спуская с него глаз все то время, пока он шел на свое место.
Раз теперь в зале присутствует представитель Корхелая, мне хотелось бы снова переключить внимание Сената на проблему этой провинции, – заговорил Верховный Канцлер Терентиус, дав знак Джеради отложить доклад.
Внутри у Кайхани неприятно похолодело Он не знал ни о каких проблемах в Корхелае.
Вопрос касается не только безопасности наших шахт, добывающих в Валенгенских Горах адамантит, но и крайне низкого уровня сбора налогов, в данной области. – пояснил Канцлер
Стоит заметить, - отозвался Кайхани, - что низкий уровень сбора налогов, прежде всего говорит о разрушенной войной экономике провинции, которую Империя Шатрезима так и не удосужилась восстановить, несмотря на все заверения короля и ваши личные обещания, Канцлер.
ввиду крайне плачевной ситуации с доходами наших купеческих предприятий на территории Корхелая - Канцлер пропустил слова Кайхани мимо ушей, - король предлагает увеличить процент налога с этой провинции, а так же ввести туда дополнительный воинский контингент, для охраны адамантитовых шахт.
Что ж, это совсем не неожиданность. Кайхани понимал, что закон сейчас будет принят только из-за того, что бы еще разок ткнуть его носом в грязь.
Закон может быть весьма поспешным. – гулким голосом заговорил вдруг сенатор из далекого восточного Абберабадда. – Это не решит проблему, а спровоцирует беспорядки и волнения.
Поддерживаю, – кивнул Кайхани. - Учитывая национальные особенности нашей страны, этот законопроект вызовет волнения. И как вы понимаете, я буду неспособен хоть как то остановить их. К тому же, волнения приведут к ослаблению имперских гарнизонов на границах с тундрами Ашимара, откуда постоянно исходит угроза вторжения кочевых северных варваров. По моему, эти негативные последствия данного закона понятны всем, кто хоть чуточку знаком с нынешним положением дел в северном регионе.
Канцлер смерил шат’тари холодным взглядом:
Должно быть вам, сенатор Кайхани, неизвестно, что в Ашимар направляется экспедиционный корпус из тридцати тысяч солдат, под командованием старшего сына нашего короля и наследного принца, Агамира. Он и должен обеспечить безопасность северных регионов, в том числе и вашей родной провинции.
У нашего народа пока не было конфликтов с Ашимаром. – парировал Кайхани. – Нас не надо спасать от тамошних варваров.
Это не причина, препятствовать укреплению королевской власти. Такой поход должен быть профинансирован, а войско должно быть снабжено оружием и доспехами. А ваши подданные, препятствуют работе адамантитовых шахт.
Потому что работают там, на правах рабов, хотя в Шатрезиме рабство и запрещено официально. – заметил Кайхани.
А потом, помимо вас, существуют еще семь северных провинций, а их беспокоит соседство с Ашимаром. Сенаторы этих государств и санкционировали данный закон. – Канцлер указал на ложу, где сидели посланники из земель Снохала и Вертренала. – Думаю, спорить надо не со мной, а с ними. И то, уже тогда, когда закон будет принят. Предлагаю начать голосование.
Кайхани видел, как сенаторы подняли руки при слове «за». Все, как один. Даже сомневавшийся первое время сенатор Абберабадда, не смог удержать свою позицию до конца.
Кайхани не дожидаясь слов «кто против», встал и направился к двери.
Я советую вам остаться. – окликнул его канцлер.
А я советую вам заготовить побольше гробов для вашего северного корпуса. – прошипел Кайхани. – Только что, вы сделали предпоследний шаг к войне. Странно, что вы этого не понимаете. У Корхелая еще осталась собственная армия
Пока еще осталась, сенатор Кайхани. – поправил шат’тари канцлер. – Думаю, мы решим и эту проблему. Еще ни одна провинция, не доставляла Шатрезиму столько беспокойства, как ваша.
Тогда зачем вы вообще пришли к нам? – ехидно спросил Кайхани. – Сдается мне, мы вас не звали. Ну да из-за залежей драгоценного адамантита.
Более не оглядываясь, шат’тари покинул зал, с грохотом захлопнув за собой дверь.
Дураки. Просто напыщенные идиоты. Они считают, что в состоянии воевать с Ашимаром, чьих точных границ даже еще не знают Считают, что в состоянии держать Север под своим контролем. Люди Они ненавидят тех, кто не похож на них, будь то варвары Ашимара или шат’тари. Поэтому они так жестоки там, в Корхелае. Те времена, когда Корхелай был богатейшим и сильнейшим государством Севера, прошли и, видимо, безвозвратно. Двадцать пять лет назад люди Шатрезима пришли в этот холодный край и в течении пяти лет пытались поставить его на колени. Но всего лишь утопили в крови. Жгли, угоняли жителей на юг, на подгорные рудники Гримсгернира, уничтожали целые деревни За что? Кайхани до сих пор не мог понять. Корхелай никогда не угрожал Шатрезиму, да и не мог ему угрожать. Вот и сейчас, люди опять пытаются спровоцировать восстание, которое перерастет в войну. Зачем? Неужели просто ради того, что какие-то купцы, смогут неплохо нажиться на торговле адамантитом и сталью?
Возможность повлиять на ход событий еще была, и Кайхани собрался использовать ее. Поэтому он не пошел к выходу из дворца, а свернул в правое крыло, где находились апартаменты его Величества, короля Шатрезима. Король мог обуздать Сенат, ну или хотя бы наложить вето на его решение. Кайхани предполагал, что убедить короля окажется не так уж и сложно. Анаксенар Пятый иногда прислушивался к советам шат’тари и благодаря им уже пару раз избег весьма значительных международных скандалов. Кайхани уповал на то что король не совсем еще забыл об этом и выслушает его и на этот раз.
Правое крыло дворца охраняли уже не дворцовые стражи, а храмовники из Ордена Вакарума. Их золотисто-серебряные доспехи, лучащиеся на солнце, Кайхани разглядел издалека. Фанатики Ничего больше не знают и знать не хотят кроме своей веры. А их Архистратиг – Валетор и вовсе чокнутый. Женился на дочке короля, очень симпатичной, кстати, и теперь пожинает плоды удачной карьеры. Нет, конечно, приверженность традициям, вере и устоям государства это неплохо. Но все имеет разумный предел. Лорд Валетор в своих религиозных доктринах предела не знал. Можно еще заметить и то, что хоть дураком он отнюдь не был, его разум частенько затмевал фанатизм, а иногда и просто грубость. Созданные им Храмовые Отряды Вакарума, набранные из числа уже бывалых солдат, отличавшихся бездумной верой в Триединого Бога, считались самыми умелыми воинскими подразделениями в Империи. Недаром охраняли самого короля. И покрыли себя самой дурной славой во время войны в Корхелае.
У вас назначен прием, сенатор Кайхани? – шагнул навстречу шат’тари капитан храмовников.
Нет, к сожалению. Но я должен увидеть короля. Это связано с вопросами, возникшими в Сенате.
Хорошо. Проходите и подождите в приемной, – голос капитана приглушенно звучал из под золотой маски на лице. – Я сообщу о вашем прибытии квартирмейстеру короля.
Уже неплохо. Первое препятствие пройдено. Кайхани глубоко вздохнул. Осталось только застать Анаксенара в хорошем настроении.
По роскоши и размаху, королевские покои не знали себе равных. Мраморные стены, статуи древних царей и мифических героев, пышноцветные ковры из Аль-Акмера и растущие прямо среди колоннад причудливые тропические растения, все это создавало атмосферу торжественности, но в то же время и странной недружелюбности, искусственности всего этого великолепия.
Квартирмейстер появился даже раньше, чем ожидал Кайхани. Он сообщил, что король готов принять его и попросил следовать в тронную залу.
Тронный Зал Тирзифского дворца, был украшен намного скромнее, чем сами апартаменты короля. Величественность и красоту придавало им лишь то, что они были очень хорошо освещены сотнями лампад, бросавших игривые огненные отсветы на мраморные полы и стены.
Король Анаксенар Пятый, сидел на троне в центре зала и вместе с Архистратигом Валетором просматривал пришедшие с утра документы. Среди них были и письма от наместников, и жалобы чиновников и послания купцов, желавших наладить более тесные торговые связи непосредственно с королевским двором, Обычное, в общем-то, рутинное занятие. Вот только присутствие Архистратига Вакарума было при этом совершенно ни к чему.
Заметив вошедшего в зал Кайхани, король отложил чтение, а Архистратиг будто по команде занял свое место по правую руку от монарха. Видимо очень хотел продемонстрировать свою значимость.
Кайхани на Архистратига не обратил ровным счетом никакого внимания, а легким поклоном приветствовал короля:
Мое почтение, Ваше Величество. – эти слова сенатор сказал нарочито тихо, но все же дворцовые правила были соблюдены. – Я рад, что вы смогли уделить мне немного времени. Надеюсь, вы выслушаете меня. Это касается прежде всего, нового закона, устанавливающего для северных областей новые налоговые пошлины. К сожалению, сенаторы отказались принять во внимание некоторые очевидные проблемы, последующие за этим законом
Из-за трона как черт из табакерки выпрыгнул лопоухий дворцовый карлик-шут и вытащив из-за пазухи флакон с благовониями принялся прыскать ими на королевскую мантию.
Ты что делаешь, Горбинд? – король мягко отстранил шута в сторону.
Не хочу, что бы ваш кафтан пропах шакалятиной. Поверьте, на вас уйдет намного меньше этих духов.
Кайхани понял, что слушать сейчас его не будут. Король уже возился с шутом, а Валетор стоял как вкопанный, улыбаясь в свои огненно-рыжие усы.
Шат’тари еще раз легко поклонился и развернувшись пошел к выходу.
Кайхани, вы что-то хотели обсудить? – окликнул его король. Не обращайте внимания, это же просто шут.
Ваше Величество, у вас, скорее всего, есть куда более неотложные дела, чем разговаривать с шакалятиной. – ответил шат’тари уже открывая дверь тронного зала.
И вот так каждый день. Интересно, что он тут вообще делает? Может уже не Горбинда, а его держат здесь в качестве дворцового шута? Видимо, эта теория имеет все шансы на существование. Сейчас еще Валетор выскочит, начнет морали читать.
Архистратиг Валетор действительно догнал Кайхани уже на выходе из правого крыла дворца.
Как ты посмел так разговаривать с королем?! Одно его слово, и тебя четвертуют на главной площади Альвалорда
Не сомневаюсь, это многим доставит массу удовольствия, – не поворачивая головы буркнул Кайхани. – Однако, если король терпит меня уже два года, то нет причин полагать, что смертный приговор будет вынесен именно сегодня, из-за какого-то шута.
Все мы под Богом ходим. Вчера, небеса благословляли, а сегодня могут покарать.
Увы, я не верю в богов. Карает человек – не небо.
Тогда может быть тебе будет интересно узнать, что я тоже отправляюсь на север. Если бы ты чаще посещал Сенат, то знал бы, что Канцлер утвердил именно меня на пост нового наместника Корхелая.
Поздравляю. Климат там холодный, смотри, простуду не подхвати.
Этого еще не хватало. Что-то сегодня слишком много сюрпризов. Закон о налогах, Архистратиг в качестве наместника Он же вообще ничего не понимает в экономике и хозяйстве. Пять классов церковной гимназии, это, в конце концов, не три университета. Впрочем, зато может уставить площади плахами и виселицами
И самое противное в этой ситуации было то, что изменить сам Кайхани ничего не мог. Король не обращал на него внимания, Сенат занял явно враждебную позицию, а Архистратиг и вовсе только и ждал, что бы предать анафеме. Мог помочь нынешний наместник в Корхелае Люциус Веридиус, но лишь до тех пор, пока он этот пост занимает. Да и станет ли он спорить с Архистратигом и наследным принцем ради какого-то там Кайхани? Вряд ли.

Валетор сплюнул под ноги и развернувшись на каблуках поспешил вернуться в тронный зал. Корхелаец действовал ему на нервы. Животное Мало того, что он оскверняет собою святость этого места, с чем еще кое-как можно было мириться, так он еще и посмел, как слыхивал Валетор, положить глаз на принцессу Исенну, которая уже два года как была законной женой Архистратига. Сложно было сказать, насколько она отвечала этой твари взаимностью, но сердце подсказывало Валетору, что она тоже была не прочь разделить с Кайхани не только залу на каком-нибудь светском рауте, но и спальное ложе. Этому Архитстратиг был готов всецело воспрепятствовать, едва у него появятся веские доказательства этой вполне возможной связи. С принцессой он не мог что-либо сделать, без опасения быть исключенным из членов королевской семьи, а следственно и из числа наследников, а вот Кайхани в этом случае был бы полностью в его власти.
Приветствую вас, Архистратиг. Что-то вы сегодня какой-то мрачный.
Из за угла совсем некстати появился Альвард Олис, занимавший не только пост сенатора от столичной провинции, но и имевший звание Архимага Альвалорда. Магов Валетор не очень то жаловал, так как считал их способности ошибками божественных сил, позволивших слабым духом Смертным возвысится над прочими разумными созданиями, однако и не презирал их, как многие другие священники Вакарума.
Голова что-то болит. С самого утра, – ответил Валетор
Увы, человеческое тело несовершенно. Ну а на самом деле, вы думаете о шат’тари? Это видно, по вашим глазам.
И вы хотите что-то сказать мне об этом животном? Если да, то можете идти дальше. Я не хочу слышать о нем ни слова. – не останавливаясь
Зря вы так, лорд Валетор. Я, честно говоря, хотел вас предупредить кое о чем.
Что же, мне не сложно вас выслушать.
Валетор сбавил шаг, что бы маг мог поспевать за ним.
Я не думаю, что ваше отношение к сенатору Кайхани может пройти бесследно. Причем я опасаюсь, что последствия коснуться всего нашего государства.
Это еще с какой стати? Он тут чужак, сын убийцы
Неважно, кто он. Ты ведь знаешь, почему войска идут в Корхелай? Я имею ввиду истинную причину.
Да.
Воинство ведет наследный принц. Вы становитесь наместником Корхелая А вы не можете допустить, что все пойдет не совсем так, как распланировано вами?
Вот те на Это что может «пойти не так»? Кайхани тут никто – его и слушать-то не будут. Повлиять на ситуацию из столицы он не сможет. Разве что тайно отправится на Север, где, неоспоримо, его имя имеет вес как в самом Корхелае, так и в Кограке, Ашимаре и Воргрине. Но туда, путь совсем не близкий.
Я верю в прозорливость магов, но мне кажется, что ваши опасения беспочвенны. Отныне за Кайхани будет следить инквизиторский орден. Если вы говорите о том, что он может уехать на родину, то можете быть спокойны. Едва он покинет пределы столицы, как будет схвачен, и уж поверьте, обвинение в измене мы ему устроим.
Маг ничего не ответил. Его сухое и вытянутое лицо не отражало абсолютно никаких эмоций, однако внутри он проклинал Архистратига за его упертость. Как военачальника и истинного приверженца веры, Валетора не мог превзойти никто из знати. Но вот с дальновидностью у него явно были проблемы.
Я не говорю про явную угрозу от Кайхани. Просто вы загоняете его в угол. Загнанное в угол существо способно на весьма неординарные поступки.
На какие еще поступки? Он тут как на ладони, а с завтрашнего дня, я дам распоряжение об установке слежки.
Я говорю о реальной угрозе для трона Шатрезима. Не знаю, о какой именно угрозе может идти речь, но рекомендую быть более осмотрительными. Или вовсе отменить поход на Север Мы проводили некоторые исследования в тонких слоях мира и можем сказать, что там что-то меняется. И не в лучшую сторону. Вполне возможно, что сдвиги энергий спровоцируют бедствия в мире реальном. И центр этих сдвигов – Кайхани. Может он лишь жертва, оказавшаяся не в том месте, не в то время. А может и их источник! Как один из вариантов, надо просто сделать его наместником Корхелая. Тогда любые волнения на Севере успокоятся намного быстрее.
На этом, терпение Валетора иссякло. Он резко остановился и наклонившись к самому лицу Олиса угрожающе заметил:
Все мы ведомы Великим и Единым Богом, Вакарумом. Ничто не происходит без его воли. Может быть, Альвард, ты рискнешь проверить, что могущественнее, Святая Церковь или твой Орден Этерны?
Не говоря более ни слова, Архистратиг как можно быстрее пересек широкий коридор и исчез за дверями тронного зала.
Верховный Маг хотел было последовать за Валетором, но потом передумал, решив, что найдутся люди и поумнее Архистратига, которые смогут отнестись к предостережениям мага с должным вниманием, а значит, прежде всего ослабить давление на Кайхани и как можно быстрее отменить отправку войск на Север, сколь бы серьезно не было там положение. В противном случае, звезды обещали быть не так благосклонны к могучему государству.

Трактир «Король и королева» ютился в неприметном углу дворцовой площади, зажатый с обеих сторон громадными белокаменными особняками. Посетителей в нем было не так уж и много, поскольку знать предпочитала все-таки проводить балы и пиры в своих домах, а простой люд в верхнюю часть города не допускали. Однако, зажиточные горожане и купцы останавливались в его стенах постоянно и надо сказать, что хозяйка трактира Валенсия Ванхейм не очень-то и бедствовала. Ей хватало средств на поддержании трактира в полном порядке, на закупку мебели и сервизов, достойных трактира, расположенного прямо перед королевским дворцом. Здесь Кайхани бывал довольно часто, и сама хозяйка была не против общества шат’тари. Иногда ее упрекали в том, что она слишком обходительна с этим существом, однако она всегда отвечала одной и той же фразой, моментально выбивавшей ее оппонентов из седла. Она заявляла, что если бы хоть один мужик в Альвалорде, обладал такими же внешними данными, как Кайхани, то она давно бы уже была замужем, и причем ей было бы плевать на то, какая у него голова – человеческая или хоть рыбья. А то, мол, ходят по городу либо доходяги, либо жирдяи, либо мясные оковалки, у которых подбородок с пупком срастается.
Кайхани занял свой любимый столик, у окна, выходившего в кипарисовый сквер. Этот столик Валенсия старалась всегда держать свободным, что-бы шат’тари мог зайти к ней в любое время. Хозяйка моментально заметила Кайхани и сразу же оказалась возле него.
Привет, хвостатенький. Тебе как обычно? – Валенсия одарила сенатора лучезарной улыбкой.
Нет, спасибо. Сегодня двойную норму. Настроение никакое.
Опять эти олухи в Сенате что-то затевают? Или Валетор бузюкает?
И то, и другое. – отмахнулся шат’тари. – Что-то перебор для одного дня.
Козлы они все. – трактирщица за словом в карман никогда не лезла. – Что они там решают, когда даже в столице порядок навести не могут. Вчера одного приятеля моего прямо на улице ограбили. Хорошо еще хоть не отправили к праотцам.
Едва на столе у Кайхани появилось красное Андарийское вино, считавшееся лучшим в Шатрезиме, Валенсия отправила за стойку одну из своих служанок, а сама уселась рядом с шат’тари.
А знаешь, что в городе поговаривают? – заговорщицким тоном прошептала она. – Будто ты и принцесса ну это того В то время как этот олух Валетор по своим храмам носится
Я и Исенна? Ты –то хоть в это веришь?
Ну посмотрев на нее и посмотрев на тебя Парой вы были бы неплохой. Уж ты, по крайней мере, подошел бы ей куда больше, чем этот фанатик. Он, небось, уже давно только в евнухи годится, с его-то обетами.
И что, об этом в городе толкуют?
А то! Когда пару недель назад, в амфитеатре очередной спектакль показывали, и туда мог входить даже простой люд, все же видели, что принцесса совсем не на сцену смотрела
У нас хлебом не корми, а дай перемыть косточки представителям власти, - Кайхани задумчиво вертел в руке бокал с вином.
То есть, хочешь сказать, что все это полная чушь?
Конечно. Ну кто меня подпустит к королевской дочке, если меня даже ко дворцу подпускают с оговорками.
Ну тогда, давай выпьем за твое здоровье, хвостатенький. – Валенсия тоже наполнила бокал. – Глядишь, вскоре все у тебя и образуется.
Хотелось бы. Если бы вот так вот, после простого пожелания исчезли бы все проблемы. Но увы, так не бывает. Как раз, обычно проблемы начинают накапливаться, превращаясь в снежный ком. Вот и еще одна наметилась. Сплетни сплетнями, но вреда от них может быть крайне много.

Странно. Вроде, только начавшись, день уже клонился к вечеру. Наверное, так всегда бывает, когда целый день занимаешься всякой никому не нужной и ничего не меняющей в жизни чепухой. Ветер сменился на западный и теперь доносил от порта крики чаек и запах моря. С севера показались темные облачка, но порывы ветра опередили их и погнали на восток – прочь от столицы. В великом Шатрезиме было все спокойно. Так ведь и должно быть.
Кайхани вернулся в свой особняк, стоявший по соседству с дворцом и, дав распоряжение дворецкому никому ворота не отворять, спустился на нижний этаж, где располагались бани. В неглубоком бассейне, посреди огромного мраморного зала с колоннами, плескалась прозрачная и теплая, постоянно подогреваемая подвальными жаровнями вода, а солнечные лучи, проходя сквозь мозаичную крышу из цветного стекла, падали прямо на цветник, украшавший бассейн по центру.
Скинув с себя одежду и забравшись в теплую воду, Кайхани уселся на мраморное дно бассейна и откинувшись на бортик закрыл глаза. Прошел, ну почти прошел, еще один абсолютно бессмысленный день. Закончилась эта беготня и попытки достучаться в запертые двери. Не сегодня, так завтра, в Корхелае узнают, что теперь возросли налоги, что через них на север пойдет экспедиционный корпус, а эти тридцать тысяч глоток ведь надо будет кормить. На провизию уйдут почти все запасы продовольствия провинции, а средств на закупку того же зерна явно не будет. Зима обещает быть голодной, и вряд ли ее переживут многие шат’тари, даже если Ашимар и поможет старым союзникам поставками собственной муки. Но у ашимарцев будут свои проблемы. Ведь это именно на них идет войско Агамира. Скорее всего, в Корхелае начнутся волнения, а тогда армия применит силу для их подавления. Нет, Сенату явно мало того, что за последние двадцать лет население Корхелая итак сократилось вдвое.
А что делать ему? Ждать и верить, что все рано или поздно образуется, как говорила Валенсия? Если конечно в один прекрасный день за ним не придут и не бросят в карцер Тирзифа, по какому-нибудь пустяковому обвинению. Долго ли найти причину, для устранения такого досадного препятствия? Как это еще раньше не сделали? А из карцера один путь – на плаху. Кайхани усмехнулся своим мыслям. Вот уж обрисовал себе перспективу, ничего не скажешь. А с другой стороны, что ждать от судьбы, если трон Шатрезима, увы, не твой.
Тихонько скрипнула дверь и в мраморный зал вошла она. Легкая, грациозная, с длинными заостренными ушками и бледной, даже беловатой кожей, которую прекрасно дополняли большие темные глаза и черные волосы. Ее тело скрывала только полупрозрачная белая туника, однако подойдя к воде, она сбросила на пол и эту, весьма условную, одежду.
Кайхани подал ей руку и помог спуститься в бассейн.
Зря ты пришла сегодня, – вздохнул он. – Валетор еще тут, да и в городе пошли слухи, что у него с тобой не все гладко.
Когда это принцесса спрашивала у архистратига соизволения выйти из дворца. – Исенна обхватила руками плечи Кайхани и прижалась к его мягкой шерстке на груди. – Я слышала про этот закон в Сенате. Видела этого уродца Горбинда Они все хотят, что бы ты совершил ошибку. Неверный шажок и они погубят тебя.
Я знаю. – шат’тари провел рукой по волосам принцессы. – И сейчас я как раз его и делаю, этот самый неверный шажок. Но признаюсь, что он очень приятный.
Пройдет еще несколько недель, прежде чем армия выступит на север. Ты еще можешь что-то сделать.
Боюсь, что ничего. Мне не перебороть Сенат и не убедить твоего отца. Конечно, я могу попросить тебя поговорить с ним, но это будет чрезвычайно подозрительно. Все эти слухи о наших отношениях, наверняка не секрет ни для него, ни для Валетора. Они им просто пока не верят.
Исенна смотрела прямо в глаза Кайхани:
Но скоро Валетор уедет на Север. Я откажусь ехать с ним, да и отец не позволит. И зачем я вообще согласилась на этот брак? Не могла подождать пару лет Если бы ты был сейчас со мной, сколько бы всего изменилось. И для меня и для тебя.
Увы, история такая, какая она есть, – философски заметил шат’тари. – Впрочем, мы все равно нашли друг друга, разве нет?
Да. Но этот баланс настолько хрупок Приходя к тебе, я нарушаю и гражданские законы Империи и все возможные церковные догматы. Желаю повернуть время вспять, но не могу.
Этого хотят очень многие но
Принцесса Шатрезима не дала Кайхани договорить, заглушив окончание фразы долгим поцелуем.
Эй, эй - может, на этом остановимся? – кое-как отмахался шат’тари. – А то мало ли что?
Если ты об этом солдафоне Валеторе, то не волнуйся, – принцесса начала гладить бока и живот Кайхани, опуская руки все ниже и ниже. – Он же только на проповедях храбрый. А вот ночью Ему и не нужна я, он хотел в семью королевскую войти. Это я, дурочка, тогда от него была без ума Но как раз меня-то спрашивали в последнюю очередь. Главное – согласие дала Церковь.
Мне это не грозит Но я и спрашивать не буду.
С этими словами, Кайхани расслабился, и позволил Исенне, на протяжении всей осенней ночи, делать с ним, все, что она захочет

Когда на сторожевых башнях Альвалорда уже зажглись вечерние огни, а на небосклоне показались первые звезды, одинокий странник подошел к воротам Нижнего Города. Все его незамысловатое одеяние составлял просторный черный балахон, довольно поношенный, с истрепанными и протертыми до дыр полами. В сухой и жилистой руке этот, еще не такой уж и старый человек сжимал корявый тисовый посох. Бледное лицо, с глубокими морщинами обрамляли белые волосы, разбросанные по плечам спутанными прядями. Прихрамывая на правую ногу, он подковылял к посту стражи и стал следить за сменой вечернего караула на ночной.
Эй, почтенный, что ты тут забыл? – окликнул его капитан стражников.
Да вот, хочу узнать, тот ли это город, что Альвалордом зовется?
Ха, видать, ты совсем не местный, старик. Да, это Альвалорд. Хочешь пройти внутрь, - капитан стражи оглянулся по сторонам – плати три серебряника. Не можешь заплатить – проваливай. Столица Шатрезима не для нищих.
Путник криво усмехнулся и полез за пазуху. Некоторое время он рылся в старом, видавшем виды походном мешке, но потом, с гордостью извлек оттуда три монеты из голубовато-белого металла.
Вот, добрый человек, возьми их. – странник протянул монеты капитану стражи. – Это не совсем серебро, но думаю, они не дешевле серебряных денег.
Капитан стражи задумчиво покрутил перед глазами большие и тяжелые монеты, тяжелые и словно бы полупрозрачные, будто не выплавленные из металла, а вырезанные из крепкого как сталь льда.
Что ж, сойдет и это. – кивнул он. – Добро пожаловать в Альвалорд, путник. В величайший из городов Дарсайна. Чувствуй себя как дома. Трактир будет сразу за стеной, по переулку направо.
И вам спасибо. – поклонился до земли странник. – И да будет ваша ночная вахта спокойной.
Странник поковылял дальше, а солдаты, проводив его до ворот, долго еще рассматривали странные монеты, с выгравированным на них изображением то ли спрута, то ли странного, закручивающегося в себя вихря, с размытой, получеловеческой головой, вокруг которого были в странном порядке набиты темные кружки с кольцами

2. Переходные моменты

С
олнечные лучики пробились сквозь кружевные занавески, настойчиво пытаясь прогнать Кайхани с кровати. Шат’тари прикинул, что опять пропустил собрание сената, но абсолютно в этом не разочаровался. Он вообще не хотел портить себе настроение после этой великолепной ночи, которую подарила ему Исенна. Может вообще не выходить сегодня из дома?
Откинув в сторону одеяло, Кайхани потянулся и слез с кровати. Исенна ушла еще глубокой ночью, дабы все-таки не вызывать подозрения у Валетора, который до поздней ночи запирался в Священной Капелле и неустанно молился. Шат’тари всегда терзался догадками, о чем же Архистратиг просит своего Триединого Бога каждую ночь. Сам он никогда не молился богам, просто потому что у шат’тари не было богов. Старейшины рассказывали мифы о неких существах со звезд, спустившихся на планету на заре времен, от которых, якобы, и произошли корхелайцы, но божественного в этих пришельцах не было ничего. Подобная концепция не встречалась более нигде в Дарсайне, разве что у какой-то кошачьей расы, обитавшей на востоке от границ Шатрезима, в землях Селераниса. Они тоже считали себя потомками странников со звезд и, честно говоря, Кайхани было весьма любопытно побеседовать с ними на эту тему. Кто знает, может вообще все нечеловеческие расы Дарсайна, имеют общие корни и общих предков, обитающих где-то за пределами этой планеты. Но увы, Шатрезим был фактически религиозным государством, в котором церковь Вакарума хоть и принимала прочие верования, но не поддерживала их и могла влиять на государственную политику. А вот Селеранис был свободным в этом плане городом, где привечались всевозможные религии, вплоть до небольших, но, самое главное, безобидных сект.
Знакомый старик-библиотекарь, следивший за дворцовым книгохранилищем, частенько жаловался Кайхани, что служители Вакарума изымают книги, в которых содержится описание других верований, а потому, фонд религиозной литературы заметно уменьшился. Началось все это с приходом герцога Валетора на должность Архистратига. Новый глава Священной Капеллы, как и предсказывалось ранее, начал укреплять положение Церкви, но препятствовать развитию не только магического Ордена Этерны, но и прикладных наук, в том числе астрономии и книгопечатания. Наверное, считал, что вера и науки несовместимы. Конечно, ведь держать неграмотный люд в страхе перед Богом куда проще, нежели образованный.
Кайхани накинул на себя кое-какую одежду шат’тарийского покроя, совершенно не сочетавшуюся с шатрезимскими понятиями о приличии, но вполне допустимую в Корхелае, и спустился вниз, в обеденный зал. Дворецкий, высокий, немолодой уже Визарий Калидус, незамедлительно оказался подле своего хозяина и поинтересовался, что тот желает на завтрак.
Да я сам себе что-нибудь приготовлю. – Кайхани решил, что сегодня можно побыть и на самообслуживании. – Отдыхай. Ночь прошла без происшествий?
Вроде бы да. Ваша гостья покинула дом уже за полночь, а более ничего и не случилось.
Хорошо. На сегодня ты свободен да и завтра тоже. Побудь дома с семьей.
Благодарю вас, лорд Кайхани. – дворецкий низко поклонился сенатору, и уже спустя несколько минут Кайхани услышал, как скрипнула входная дверь.
Поначалу, пару лет назад, Визарий Калидус был крайне недоволен тем, что ему пришлось быть дворецким в особняке, где поселился Кайхани. Конечно, у нового хозяина нашлись и странности, и неприятие определенных правил этикета, да и внешность была крайне необычная Но уже через месяц, Калидус ходил среди своих товарищей, задирая нос и расхваливая корхелайца. Шат’тари жил не особо-то роскошно, хотя и получал стандартное жалование за пост сенатора. Фактически, владельцем особняка оказался Калидус. Кайхани неоднократно предлагал своему дворецкому перевести всю семью в особняк, но постоянно возникали проблемы со стражей, не допускавшей в Верхний Город тех, кто жил в Среднем Городе. Тем не менее, Калидус получал неплохие деньги и большую часть времени был свободен. Неприхотливый и вообще не очень-то привычный к городским условиям корхелаец оказался для него настоящим подарком судьбы. Чудачеств и полуночных оргий, свойственных, для обитателей соседних особняков, Кайхани не устраивал, а единственная, кто посещал дом сенатора по вечерам, была очень красивая темноволосая девушка, мягкая, вежливая и обходительная, скорее всего получившая очень хорошее воспитание. Странно было, что она смогла найти в шат’тари, который и человеком-то не был, но дворецкий, едва начиная думать об этом, напоминал себе, что это все-таки вопрос крайне личный. В конце концов, Кайхани не являлся грубияном, пьяницей или дебоширом, да и внешне был очень красив. Даже небольшая, гладкая шерсть совсем не портила его, в большинстве случаев, настолько плотно прилегая к телу, что заметить ее было невозможно. Возможно, единственной проблемой дворецкого и было периодическое убирание этой самой шерсти с одежды и с постели.
Кайхани набрал себе всяческих фруктов, взял пару глиняных амфор с соком, остатки вчерашнего жареного барашка и определив все это на большой поднос, вышел во внутренний дворик особняка. В практически не знающем зимы Альвалорде, в последнее время, стали пользоваться огромной популярностью картины, изображавшие удивительные по своему великолепию зимние пейзажи. Остроконечные горы, вздымавшиеся к облакам из густых сосновых лесов, океан, пенящийся среди заснеженных фиордов, метель, засыпающая белым ели и сосны. Эти картины можно было встретить везде, от королевского дворца, до домов Среднего Города. Репродукции на них делались сотнями, однако мало кто знал, что автором всех этих пейзажей был сенатор от провинции Корхелай. И иногда, по утрам, он выходил в садик и взяв краски, рисовал свою родину По крайней мере то, что помнил. Сейчас у Кайхани было как раз такое настроение, что весь день он готов был посвятить этому занятию, сомневаясь, что кто-то во дворце спохватится его.
Стрела, просвистев в воздухе, ударилась в деревянную колоду, с нарисованной на ней мишенью. Она почти попала в очерченный красным круг,
Так, уже намного лучше, – похвалил своего ученика пожилой воин. – Только в следующий раз, не стоит так напрягаться. Рука быстро устает и начинает дрожать.
Хорошо, командир Малагес. Только зачем все это? Я не собираюсь воевать. – светловолосый юноша отложил лук в сторону и сбросил с плеча колчан.
Кто знает, как повернется жизнь. Если даже ты королевский сын, никто не может гарантировать то, что завтра не придется брать в руки меч.
Я вообще не понимаю, зачем брат согласился ехать с армией на Север. Там же все чужое. Странное все.
Твой брат уже достаточно взросл. Он – наследник престола и ему уже нужно доказывать то, что он способен управлять государством после того, как вашего отца призовет Триединый Бог. Так уж повелось, что лучше всего это можно доказать на поле боя. А на Севере много проблем. Варвары, пещерные гнахры, шат’тари
Младший сын короля Шатрезима Азанн, удивленно посмотрел на старого воина.
Странно. Я учился в Академии и был знаком с одним из шат’тари. Его звали Кайхани. Мне показалось, что он очень похож на нас. Он не грубый и он совсем не животное, как считает друг моего брата Валетор.
Все относительно, принц Азанн. Кайхани может и более цивилизован, чем свои сородичи, но и к нему не стоит поворачиваться спиной.
Я не думаю. что он может нести зло. Я часто говорил с ним, он много рассказывал о своей родине, о северных краях, о народах живущих там. Я уважаю вас, Малагес и чту память погибших в Корхелае воинов. Но мне кажется, что мы просто не смогли понять шат’тари.
Вы выбрали не того человека для этой беседы, принц. – устало произнес старый солдат. – Я всего лишь пехотинец, хоть и дослужившийся за тридцать лет до звания центуриона. Я могу научить вас обращаться с луком и мечом, но увы, поддержать разговор вряд ли смогу.
Азанн снова взял с деревянного стола лук и стрелы. До мишени было почти сто шагов и сейчас принц твердо решил поразить наконец эту цель. Он натянул тетиву, и легко, неторопливо, взяв небольшую поправку на ветер, дал стреле свободу. Длинная стрела, сверкнув на солнце белоснежным оперением и стальным наконечником, рванулась к мишени и вонзилась в колоду почти у самого ее центра.
Вот. Это удачный выстрел, - похвалил принца Малагес. – Осталось только закрепить результат, что бы подобные попадания стали не исключением, а правилом.
За всем этим молчаливо наблюдал сидевший поодаль на скамейке верховный маг. Лишь сейчас, заметив, что принц достиг желаемого результата и в его занятии наметился небольшой перерыв, Альвард Олис поднялся и с поклоном приблизился к Азанну.
Приветствую вас, мой принц, и тебе всего доброго, Малагес. Не возражаешь, если я заберу у вас ученика на несколько минут. Мне надо с ним поговорить.
И тебе доброго утра, Альвард. – Малагес пожал магу руку. – Давненько ты не навещал меня. Я уж грешным делом подумал, что ты забыл своего боевого товарища. Конечно, поговорите. А вечерком, может, зайдем в «Король и Королеву»? Выпьем по чарке вина, поболтаем?
Непременно. – ответствовал маг, жестом приглашая принца следовать за ним.
Олис подождал, пока они не отошли от Малагеса на почттельное расстояние и только тогда заговорил:
Ваше высочество, вы можете ответить мне на один вопрос? Верите ли вы в магию? Нет, не в базарные фокусы, а в настоящую магию. – маг сложил ладони лодочкой и легонько дунув, выпустил из них сверкающего мотылька, несколько мгновений вившегося вокруг них, а потом вспыхнувшего и рассыпавшегося зелеными искорками.
Верю. – сказал Азанн. – Вы ведь сами только что продемонстрировали мне ее.
Хорошо. Но веришь ли ты в магию более зрелищную и более могучую? Веришь ли, что маги способны управлять погодой или предвидеть будущее? – задал маг второй вопрос
Не знаю. Но раз вы можете создать мотылька, то почему бы вам не создать и дождь.
Замечательно. Теперь давай, я извинюсь перед тобой за то, что подслушал твой разговор с Малагесом о шат’тари и северной войне. Это, впрочем, было как нельзя кстати, так как я понял, что ты вовсе не видишь в сенаторе Кайхани врага.
У меня нет никаких причин ненавидеть его. Я учился вместе с ним, я
Это все мне уже известно – улыбнулся маг. – И у меня есть к тебе небольшая просьба. Ты можешь поговорить со своим отцом, относительно похода на Север?
Могу. Но что я должен сказать и в чем причина?
Причина? Видишь ли, мы, маги, иногда можем предугадать какую-то часть грядущего, основываясь на искажениях астральных плоскостей, так как в тонких мирах, все происходит несколько раньше, чем у нас, - не торопясь, стараясь, подбирать как можно более понятные слова заговорил Олис. – Процесс составления прогнозов очень кропотлив и точен, но то, что открылось нам недавно, насторожило и напугало нас.
На месте магической области Шатрезима сейчас бушует вихрь. Даже не астральный ветер, а разрывающий Меж-Реальность на части ураган. Что-то должно произойти. Нечто катастрофическое. И проведя некоторые замеры и исследования мы поняли, что отправной точкой для этих событий будет именно отправка армии на Север. И еще, с этим как-то связан Кайхани, что неудивительно, ведь он сам шат’тари и он начнет незамедлительно действовать, если начнется вторжение в его провинцию.
Меня пугают ваши слова, - принцу очень не понравился тон мага. – Но почему вы не можете напрямую пойти к моему отцу?
Боюсь, что он не поверит. Он уже куда меньше доверяет Ордену Этерны, нежели жрецам Вакарума. Он стареет, начинает думать о смерти и постепенно задумывается о высшем смысле. Беда именно в том, что он не хочет нас слушать, потому что мы отрицаем существование подобных высших сил, как Триединый Бог. А астрал, он неподконтролен богам или магам. Он существует сам по себе и по нему можно всего лишь предсказать дальнейшие события, но никак не изменить их. Изменять их надо прямо тут.
Азанн задумался о том, что сказал Олис. Если то, что говорил лидер Ордена Этенры хотя-бы наполовину было правдой, то принц не имел никакого права не поверить в это. Но с другой стороны, если маг ошибался, то ему были гарантированы косые взгляды и перешептывания при дворце.
Может вам стоит поговорить с самим Кайхани? – предложил Азанн. – Не сомневаюсь, что он выслушает вас.
Я боюсь, - признался маг. – Вдруг он и есть тот камень, что обрушит все уничтожающую лавину. Тогда последствия невозможно будет спрогнозировать.
А может быть, все же попытаетесь?
Он сейчас, увы, бессилен, что-либо поменять. Сенат не прислушается к нему, король тоже, потому что его уже достаточно настропалил против шат’тари герцог Валетор. Так что даже если я ему все расскажу, он не поможет мне. Как бы сам не захотел это сделать. Ключевая фигура тут король или твой старший брат, который может и отказаться ехать на Север. Хотя я в этом сомневаюсь.
Я попробую поговорить с отцом, но что я ему скажу, не опасаясь прослыть глупцом и суеверным дураком?
А вот это я тебе сейчас расскажу - и маг, отойдя в тень раскидистой акации, принялся нашептывать на ухо принцу, все то, что тот должен был передать королю.
Олис уже мало заботился о том, что подумает Валетор, узнав, кто же убедил принца Азанна прийти к отцу с просьбой отменить поход на Север, так как прогнозы будущего с каждым днем становились все хуже и хуже.

Король великого Соединенного Королевства Шатрезим Анаксанар Пятый проснулся уже к обеду, а потому чувствовал себя не так хорошо. Он недовольным взглядом встретил своего младшего отпрыска, прервавшего королевский завтрак весьма неожиданным появлением.
Разве ты не должен быть в Академии, Азанн? – хмкро поинтересовался он.
Я сегодня ушел немного раньше. Меня просил поговорить с тобой Верховный Маг.
Герцога Валетора в комнате не было и это обнадежило Азанна. Он мог не рисковать и говорить со своим отцом напрямую.
Он рассказал мне, что маги Этерны обнаружили возмущение в тонких слоях мира. Некий потусторонний вихрь, который вот-вот поглотит нашу землю. И он намекнул, что произойти это может из-за похода на Север, планируемого Валетором и вами.
Анаксенар взглянул на сына из-под своих кустистых бровей так, словно тот был сумасшедшим.
А почему тогда Альвард сам не пришел ко мне?
Он опасался, что герцог Валетор может помешать ему изложить всю суть проблемы. Дело в том, что он уже пытался говорить с Архистратигом и тот отнесся к этим предостережениям крайне безрассудно.
А как должен относится к этому я? – в растерянности развел руками король. – Послушай, тут замешана очень крупная политика, и, несмотря на то, что тебе уже почти двадцать лет, лезть в эту грязь не стоит. По крайней мере пока. На это есть Агамир. Он хороший полководец, а потом, надеюсь, станет мудрым правителем. А ты пока не вмешивайся в политику.
Маг наш, может сказать что угодно. Если он скажет, что небо должно рухнуть на землю, это не значит, что это случится завтра.
То есть поход на Север ты не отменишь?
Отменить поход? Да с какой стати? – Анаксенар фыркнул. – Нет, это просто смешно. Наши маги могут разве что на базаре фейерверки пускать. Даже не способны в неурожайный год дожди призвать. А ты тут веришь каждому слову Олиса. Нет, он хороший человек, но под старость, видать, выжил из ума. Сорок лет в Ордене Этерны не прошли для его мозгов даром.
Еще он сказал про шат’тари который живет у нас в столице.
Кайхани? – король нахмурился. – Да, знаю его. На самом деле, очень милое существо. Тихий, вежливый, спокойный Не знаю, за что его так Валетор и Горбинд не любят. Я встретил его восемь лет назад. Я тогда был с визитом в Сакримнире, а возвращался назад через Корхелай. Мы ехали по дороге, когда передовой всадник остановился и предостерегающе крикнул. Мой охранник сказал, что они наткнулись на шат’тари. Я вышел из кареты и увидел лежавшего у обочины Кайхани – он был тогда моложе чем ты. Шат’тари очень исхудал, был несколько раз очень тяжело ранен и потерял много крови. Твоя мать пожалела его и упросила меня взять с собой. Так Кайхани попал к нам в город. Не его вина, что сейчас Север опять взволновался. На что бы не намекал Олис, я доверяю Кайхани настолько, насколько могу доверять нечеловеку.
Но он же будет оказывать помощь своему народу так, как сможет. Отец, как ты тогда можешь доверять ему? Ты же направляешь войско в его родную землю, а его соплеменники сейчас живут практически в рабских условиях. И ты считаешь, что Кайхани будет на все это спокойно смотреть?
Видишь ли, я уверен в этом. После спасения, он поклялся мне, постарается вернуть долг за спасение своей жизни. Клятва для шат’тари свята. Поэтому я не думаю, что Кайхани начнет действовать против меня. Всегда можно будет напомнить ему об одном должке.

Метель бушевала над равниной Глардрага. Ветер, завывавший в Корхелайских горах, трепал знамена на торчащих из под снега штандартах, а вьюга заносила белым покрывалом сотни мертвецов, лежавших на пустынном поле. Вперемешку лежали шат’тари, закутанные в меховые полушубки варвары Ашимара и одетые в кольчуги с шерстяными прокладками воины Шатрезимской армии. Порывы ветра разгоняли темные клубы дыма, поднимавшиеся от сожженного форта, но еще сильнее разжигали пламя. Самый северный пограничный пост Шатрезима – Ашендарум, пал за одну ночь. Подошедшее с севера войско из полутора тысяч корхелайцев и дружинников ашимарских ярлов взяло его приступом, под покровом сильной метели и предала огню. Лишь по счастливой случайности, запозднившийся дозор заметил огни и сообщил об атаке в гарнизон Велькердарна. Подошедшее оттуда войско отбросило нападавших обратно в Ашимар, однако преследовать не стало. Сейчас, солдаты северного корпуса, ежась от холода и порывов ветра, бродили среди павших, отыскивая своих товарищей и добивая раненых врагов. Хотя бы из чувства милосердия, потому что смерть от меча куда быстрее, чем смерть от холода.
Один из солдат, заметив шевеление среди груды тел, отошел в сторону от основной похоронной группы. Вот, под снегом что-то сдвинулось, и воин увидел лапу, покрытую черной шерстью, плавно переходившей в темно-рыжую.
Эй, Телар, ну-ка подойди сюда. – подозвал приятеля солдат. – Тут у нас живой. Подержи-ка его на прицеле, пока я работу сделаю.
Второй легионер, отделившись от группы, поднял арбалет и направил на снег, наполовину присыпавший мертвые тела.
Давай побыстрее, Армадис. Неохота тут на холоде торчать.
Как умею, так и делаю. Думаешь что, приятное занятие?
Армадис вытащил из ножен короткий, но широкий меч и приблизился к мертвецам. Он уже занес клинок для удара, но вдруг из-под снега выскочил обломок копья, ударивший воина в шею. Почти незаметная среди метели тень метнулась в сторону, Телар наугад разрядил арбалет, но вряд ли попал. Бросившись к упавшему Армадису, он даже не заметил, как сзади него вынырнула из снежного сумрака фигура полузверя и удар цепом наотмашь оборвал нить человеческой жизни.
Айкел снова повалился в снег, наблюдая за действиями людей. На помощь двум только что убитым воинам никто не спешил. Скорее всего, их просто потеряли среди метели. Похоронная команда остановилась, но прочесывать местность не торопилась. На животе, ползком, Айкел начал огибать опасный участок, стремясь побыстрее подобраться к роще, сразу за которой уходили в завывающий снежный вихрь черные Корхелайские Горы. Когда ему это удалось, он поднялся и настолько быстро, насколько позволяла раненая нога, зашагал к скалам. Его следы, даже если их заметят люди, очень скоро должен был занести снег, и тогда уже можно было считать, что опасность миновала.
Хотя Айкел был внешне очень похож на шат’тари, он никогда не жил в Корхелае. На самом деле, и по внешнему виду становилось очевидно, что родственников в северной провинции у него нет. Сейчас, когда на дрожащем от холода существе не было надето ничего, кроме каких-то рваных тряпок, обмотанных вокруг бедер, все различия оказались видимы сразу. У Айкела были более длинные и стройные ноги, уши чуть длиннее и шире, изящная мордочка на поверку оказывалась чуть поуже, чем у шат’тари, да и все тело, менее массивное и более поджарое чем у корхелайцев, покрывала совсем необычная для этого народа темно-рыжая шерсть. На животе мех становился почти белым, а на шее и голове превращался в длинную черную гриву, доходившую почти до центра спины. Впрочем, здесь его все принимали за шат’тари, даже сами корхелайцы. Видимо, он и сам был не против этого, считая себя одним из них
Через всю грудь Айкела протянулся след от удара мечом, чудом не разрубивший кости и не убивший его. Рана доставляла ему массу неудобств, но еще хуже был обломок стрелы, впившийся сзади в ногу на уровне колена. Стрела не пробила кость, но боль при ходьбе была ужасной. Поэтому первоочередной задачей было хотя бы добраться до гор и там найти какое-нибудь укрытие от ветра и холода. А, обзаведясь укрытием, неплохо было бы и о лечении вспомнить.
Корхелайские горы изобиловали сотнями небольших пещерок и естественных расщелин. Скорее всего, они были необитаемы, хотя имелся шанс наткнуться и на заброшенные разработки северных дварфов, а вот эти пещеры могли облюбовать пещерные гнахры или кто еще похуже. Так же Айкела беспокоила возможность погони, хотя он сомневался, что за одним единственным шат’тари, будет отряжена поисковая группа.
Кое-как пробравшись сквозь ельник, Айкел начал свое восхождение наверх, по узеньким горным тропкам. Шел он медленно, с каждым шагом стрела под коленом давала о себе знать. Взобравшись настолько высоко, что деревья внизу стали казаться лучинками, Айкел уже тихо стонал, наступая на раненую ногу. Он постоянно оглядывался вокруг, в надежде заметить хотя бы небольшую пещерку, от холода шат’тари била крупная дрожь, да и потеря крови давала о себе знать. Она все еще текла из рубленой раны на груди и тоненькой струйкой сочилась из-под стрелы. Почти обессилев, Айкел отбросил в сторону меч, который он подобрал среди мертвецов на поле, оставив себе только длинный нож с широким лезвием, пристегнутый к кожаному поясу.
Наконец, с трудом взобравшись по почти отвесному каменистому склону, шат’тари увидел неприметный вход в пещеру, наполовину заваленный булыжниками. Зайдя в невысокую каверну, на деле оказавшуюся довольно глубокой, Айкел пробрался в самый дальний ее угол и в изнеможении опустился на мерзлые камни. Дрожащими от холода пальцами он расстегнул мешочек, висевший на поясе, и вытряхнул из него пару бледно-синих камней. Потерев камни друг о друга, Айкел разжег огонь. Это пламя не мог задуть ветер, оно не нуждалось в дровах для растопки и очень быстро нагрело пещеру, несмотря на воющую снаружи пургу.
Теперь настала очередь самой неприятной процедуры, которой, увы, избежать было нельзя. Шат’тари разорвал на лоскуты почти все то тряпье, что еще было на нем, и сложил их поблизости. Потом он извлек кинжал и положил его лезвием в огонь.
Расслабившись и прикрыв глаза, Айкел осторожно взялся за обломок стрелы, и глубоко вздохнув, резко дернул. До крови прикусив губу он сдержал крик, зная, что впереди будет еще намного более болезненная процедура. Достав из огня раскалившийся кинжал, шат’тари приложил его к открывшейся на ноге ране. В глазах потемнело, судорога свела тело и рука выронила нож. Тем не менее, горячая сталь успела прижечь края раны и остановить кровь. Немного отдышавшись, шат’тари снова нагрел лезвие и плашмя провел им по следу от меча, оставленному на его груди. На этот раз, не выдержав, он вскрикнул, но уже мгновение спустя крик превратился в тихий полу-вой, полу-стон. Все-таки Айкел опасался, что за ним могут идти шатрезимские солдаты. Убедившись, что кровь остановилась, шат’тари перевязал себя остатками одежды и, забившись в угол пещерки, свернулся калачиком и уснул.

Когда Айкел проснулся, начинало смеркаться. То есть он проспал почти круглые сутки, что, впрочем, было неудивительно. Шат’тари чувствовал себя вполне сносно отдохнувшим, хотя обе раны еще беспокоили его. К ноющей боли добавилась еще одна, появлявшаяся неожиданно и проходившая так же внезапно боль от ожогов. Но это уже были мелочи, можно и потерпеть. Теперь, своей главной задачей, Айкел считал необходимость добраться до ближайшего населенного пункта. А для этого, надо было как минимум снова спустится с гор, и пройдя неподалеку от Велькердарна найти дорогу на юг. На юге находился не только город, в котором можно было раздобыть еду, оружие и, Айкел скептически окинул себя взглядом, одежду, поприличнее, чем эти несколько тряпочных полосок, но и вся цель его долгого путешествия из Ашимара в земли Шатрезима. Только вот кто или что были этой целью, Айкел еще толком не знал. Как мог он ругал себя за то, что втесался в небольшой отряд ашимарской пехоты и влез в самый центр битвы, в которой и не собирался принимать участия. Не сделай он это, не сидел бы сейчас тут, в этой пещерке, да и не пришлось бы себя каленым железом резать. Все-таки тело-то оно свое, не чужое. Пригодится еще, не говоря уж о том, что все эти процедуры крайне неприятны. Движением руки шат’тари потушил странный, горевший до сих пор огонь и встав направился к выходу из каверны.
Вьюга улеглась и выбравшись из своего укрытия Айкел увидел во всей своей красе высочайшие в Дарсайне горы, заснеженные леса, покрывавшие их древние склоны, величественный вид на промерзшие северные равнины, искрящиеся под ярким и неестественно низким солнцем. На память от ночной снежной бури остались лишь рваные темные облачка, неторопливо ползшие на юг.
Путь вниз, к предгорьям, занял у шат’тари намного меньше времени. Прикинув, где может находиться север, он повернулся к нему спиной и стал держаться южного направления. Можно было бы и остаться в пещерке до утра, но Айкел надеялся к вечеру достигнуть города, так как не сомневался, что поселение рядом. Слишком уж быстро тогда подоспела подмога в битве.
Городок и вправду вскоре замаячил среди сосен и елей, хотя по расчету Айкела, шел он не так уж и долго. Весь путь от пещеры до окраины небольшого поселения, занял ну не более двух часов. Шат’тари остановился, что бы стереть снегом засохшую на шерсти кровь. Едва мех намок, стало заметно холоднее, но так было куда меньше шансов привлечь к себе совершенно излишнее внимание.
Он вышел на тракт, который подходил прямо к срубу, окружавшему городок наподобие крепостной стены.
Эй, ну-ка, остановись! – окрикнул его стражник на небольшой башенке, прямо над воротами. – Давай-ка на пост. Вопросы есть.
Айкел подчинился, свернув с дороги к деревянному дому, возле которого стояли трое солдат.
Один из них сделал шаг вперед и жестом приказал Айкелу остановится.
Откуда идешь? – спросил он. – Не знаешь, что тут военный объект?
Не знаю. – признался Айкел.
Что ты вообще тут делаешь? – солдат, явно в офицерском чине, приблизился и внимательно оглядел Айкела.
Заблудился - признался шат’тари. – Хотел выйти к своей деревне, пошел на юг и наткнулся на вас.
Ложь была великолепна по своей простоте и раскрываемости.
Допустим. – согласился офицер. – А это тогда что такое?
Резким движением руки он сорвал с Айкела перевязанные на груди тряпки. Под ними отчетливо был виден след от удара мечом.
Отлично - процедил сквозь зубы офицер. – И то, что прошлой ночью тут было сражение, ты тоже не знаешь?
Айкел ничего не ответил. Ответ был слишком очевиден.
Дариус, Морасс, отведите его на пост. И займитесь им.
Два солдата грубо втолкнули Айкела в деревянный дом.
Раздевайся, – приказал один из них. – Скидывай все свои тряпки.
Шат’тари не оставалось ничего, кроме как повиноваться. Самый молодой из солдат внимательно оглядел его тело и констатировал очевидное:
Ранен два раза, не позднее, чем вчера. Еще есть следы от более старых ран.
Имя? – потребовал второй солдат. – И возраст. Где родился?
Айкел. – ответил Айкел. – Девятнадцать лет. Родился в Ашимаре. Мои родители покинули Корхелай во время прошлой войны.
Понятно. Так, лапы за спину, и лицом к стене.
Айкел, глубоко вздохнув, исполнил, что ему говорили. В тот же момент молодой солдат снял с пояса обитую железными обручами дубинку и размахнувшись от плеча, ударил шат’тари чуть выше хвоста, по пояснице. Айкел тихо вскрикнул, упав на пол, словно с переломленным позвоночником. Второй удар попал ему под ухо, в нервное сплетение, и шат’тари потерял сознание.
Ну что, Морасс, закрываем его, – сказал офицер молодому солдату. – Запрем в клетку, вместе с тем ашимарцем и отправим в столицу. Заодно, спиши на его имя какие-нибудь преступления. А в столице их им уж точно будут рады.

Айкел очнулся от пронизывающего до костей холода. Открыв глаза, он увидел неспешно проплывающие мимо него деревья и величественные зимние пейзажи. Где-то позади, таяли в голубоватом тумане Корхелайские горы. С трудом привстав на локтях, он попытался подняться, но боль в спине снова свалила его на дощатый пол.
Эй, не дергайся, - услышал он низкий бас. – Тебе чуть хребет не сломали, так что ворочайся поосторожней.
Шат’тари огляделся, совершенно не удивившись тому обстоятельству, что покачивающаяся на ходу повозка была сделана наподобие клетки с железными прутьями. У переднего края клетки сидел рослый ашимарский варвар, с угольно-черными волосами и бледным грубоватым лицом. Руки и ноги его спутывала толстая цепь, прикрученная к прутьям, одежду составляли пестрые шкуры, а длинные волосы перехватывал бронзовый обруч. Айкел, в отличии от варвара, был разве что в своей собственной шкуре.
Не волнуйся, я по бабам специалист, – хохотнул варвар, заметив, что шат’тари оглядывает себя. – Мальчики вроде тебя, меня не интересуют. Хотя сзади ты и похож на девчонку.
Подобные остроты, Айкел пропустил мимо ушей.
Ты лучше скажи как тебя зовут, – в тон варвару спросил он. – Нам ехать еще долго, я так понимаю, а поболтать ты не дурак.
Корлан мое имя, – ответил варвар. – Слышал может быть, если из этих краев
Нет. – помотал головой шат’тари.
Ну и ладно, - не расстроился варвар. – Ел, пил, дрался в трактирах, был наемником А потом вот дал в морду местному претору. Зря видать. Но я тогда с пьянки шел, не знал, кто есть кто. Вот, поймали, заперли в эту клеть и сказали, что отправят на юг, в столицу. Небось как обычно, засунут меня да тебя на плаху и спишут на нас пару сотен трупов.
Веселая перспектива. Айкелу она переставала нравиться все быстрее и быстрее. Впрочем, а что он мог сделать?
И долго ехать? До столицы.
Ха! Если бы я знал. Говорят, Шатрезим велик.
Повозка, охраняемая двадцатью верховыми всадниками, двигалась на юг. К вечеру, белобородый человек просунул сквозь прутья решетки две миски с чем-то полужидким, вязким и холодным. Корлан спокойно взял миску и принялся уплетать ее содержимое, орудуя деревянной ложкой. Айкел отпихнул тарелку ногой, она вылетела из клетки и укатилась в снег. Наградой послужил удар кнута через прутья, до крови рассекший шат’тари левый бок, а варвар посоветовал:
Поел бы. Жрать их похлебку противно, но все равно надо, несмотря ни на что. Теперь они тебя голодом морить будут.
После этой фразы, шат’тари как то очень четко вспомнил, что не ел уже два дня.
К вечеру налетел северный ветер, и, видя, как его невольный попутчик дрожит от холода, Корлан снял с себя рубаху из шкур и накинул ее на Айкела. Шат’тари тихонько проскулил что-то вроде «спасибо» и, укутался в шкуры.
Корлан огляделся, заметил, что всадники, сопровождавшие колонну, уже еле держатся в седле, и заорал старую шуточную песню наемников Севера:

Кто служит драке и войне,
Кто даже спит с мечом,
Кто носит цеп и арбалет,
Тому все нипочем!

Силен ты словно бык, из стали голова,
Извилина одна и ту оставил шлем!
Зачем тебе политика и умные слова?
Махнул своим мечом и никаких проблем!

Ехавший впереди колонны центурион подскакал к клетке и прикрикнул на варвара:
Замолчи! Что орешь, словно одержимый?
Корлан одарил его презрительным взглядом и фыркнув уставился в потолок. Повозка неумолимо двигалась на юг, проезжая заброшенные жителями деревушки и сгоревшие поселения, где вдоль пустынных, грязных улиц, на ветвях деревьев, покачивались под порывами ветра повешенные. Корхелай не желал смириться с шатрезимской оккупацией до сих пор. Опустевшие поселки были лучшим доказательством того, что война, якобы закончившаяся двадцать лет назад, все еще продолжалась.

3. Символы перемен

О
дин за другим, всадники кружились по длинному и широкому лугу под веселую игру труб и барабанную дробь. Рыцарские турниры были в Шатрезиме явлением нечастым, но за неделю до отправления на Север экспедиционного корпуса, Анаксенар не мог отказать своим подданным в подобном развлечении. Растянувшийся на три дня праздник охватил столицу. На площадях Альвалорда развлекали народ скоморохи и бродячие актеры, рыцари из разных провинций показывали свою удаль, а под занавес гуляний, канцлер пообещал что-то и вовсе удивительное и давно забытое. В амфитеатре должны были пройти настоящие гладиаторские бои. По старым обычаям в них принимали участие добровольцы и просто лихие люди со всего Шатрезима, однако занятие это на поверку оказывалось довольно опасным. Нередко, гладиаторы заканчивали свои дни прямо на аренах.
Возле пышного шатра, где сидел король со своими сыновьями и приближенными, постоянно сновала прислуга в белоснежных одеяниях, подносившая к богатому столу все новые и новые яства. На турнирной площади рыцари соревновались в стрельбе из луков и арбалетов, в метании дротиков и сражались друг с другом на тупых мечах. Король то и дело вскакивал и громким криком начинал подбадривать рыцарей из самого Альвалорда, которые с явным трудом пытались удержать победу в состязаниях с командой отдаленной восточной провинции.
Архистратиг Валетор и наследный принц Агамир тоже пообещали участвовать в турнире и потому к еде не притрагивались. Когда дело дойдет до одиночных поединков, они должны будут продемонстрировать собравшимся зевакам, что не просто так их поставили во главе войска, призванного отвратить от Шатрезима наиглавнейшую угрозу со стороны варварских кланов Ашимара.
Вокруг стола суетился лопоухий шут, то и дело пытавшийся подставить подножку прислуге или начинавший кидаться в проходящих мимо рыцарей пудингом. Действия эти немало веселили как Агамира, так и самого короля, а вот Валетор все-таки старался держаться от шута подальше, видимо, не желая портить свою церковную накидку Архистратига случайно попавшим на нее пудингом.
Ну что, выбрал себе противника на личном поединке? – Агамир закончил разминать руку и проверил, насколько легко меч покидает ножны. – Сейчас наши преторианцы все-таки проиграют этим раджаланам с востока и настанет наш черед.
А ты?
Вон, в том конце поля стоит мой старый учитель. Он обучал меня фехтованию в течении четырех лет и теперь сам хочет проверить мои навыки. Так что, я был лишен возможности выбирать.
А моего избранника я пока не вижу, – с невеселой усмешкой сказал Валетор. – Так что очень может быть, что придется разочаровать твоего учителя и помахать клинками друг перед другом.
Тоже ничего. Кто знает, сколько нам еще предстоит драться бок о бок.
Надеюсь, не так много. Будь на то моя воля, я бы вовсе не покидал столицу. Не хочу Исенну без присмотра оставлять.
Агамир развел руками:
А, так вот из-за чего ты ходишь, как будто холеру подхватил.
Что, думаешь храмовник не способен на высшие чувства? Что раз я служитель Триединого Бога, то мне и на женщин смотреть нельзя?
Заметь, я этого не говорил.
Разочарованный крик короля возвестил о том, что преторианцы все же проиграли состязание в стрельбе из луков, уступив рыцарям провинции Джаларабад в конечном счете. Валетор усмехнулся в усы:
Наши все-таки оказались слабее. Значит, мало мы еще уделяем времени подготовке молодого пополнения.
Герольды дунули в трубы, и вышедший на помост распорядитель объявил следующий номер программы турнира. Парные бои на мечах.
Агамир помог сидевшему прямо на траве Валетору подняться:
Ну, удачи. Надеюсь, победа будет на твоей стороне, кого бы ты не избрал своим противником.
И тебе удачи, принц. Не посрами собственного учителя. Запомни – твоя победа станет для него лучшей из наград.
Распорядитель зачитал список участников и напомнил, что каждый из них волен выбрать себе соперника, но, разумеется, с учетом определенных правил. Во-первых, соперник должен уметь владеть мечом и быть как минимум из рыцарского сословия. Во-вторых, согласие соперника обязательно, а отказ совсем не рассчитывается как проигрыш. Ну и наконец, то, что турнир совсем не трактирная драка и бой идет до первой крови или до тех пор, пока противник не признает себя побежденным. Грубость явно не поощряется и не прибавит чести никому из участников, какому бы сословию он не принадлежал.
Дойдя в списке участников до имени Валетора, распорядитель с поклоном обратился к Архистратигу, поинтересовавшись, кто же удостоится чести стать противником самого Первосвященника Вакарума. Валетор еще раз окинул взглядом трибуны и наконец увидел того, кого искал.
Своим противником я выбираю сенатора Кайхани от провинции Корхелай. – сказал он распорядителю. – Позаботьтесь о том, что бы он узнал о моем выборе.
Вы уверены? – переспросил распорядитель. – Если да, то я немедленно сообщу ему о вашем вызове.
Конечно уверен, – кивнул Валетор. – Я даже не сомневаюсь в том, что он согласится на этот поединок.

Кайхани развернул переданный ему свиток и быстро пробежался взглядом по нему. Вот оно как. Действительно жизнь иногда подкидывает сюрпризы. Конечно, шат’тари не подозревал о возможности вызова его на поединок, но допускал какую-нибудь очередную шутку со стороны дворцовой знати. Впрочем, приглашение на турнир от самого Архистратига было явным перебором.
Вы можете отказаться, лорд Кайхани. – напомнил ему распорядитель, терпеливо дожидавшийся, пока сенатор не вернет ему свиток с вызовом. – Лорд Валетор очень искусен в обращении с мечом.
Не сомневаюсь в этом, – шат’тари протянул распорядителю бумагу. – Но и мечи тут не настоящие. Так что я ничего не теряю. В конце концов, проиграть самому Архистратигу это не так уж и позорно.
Само небо направляет длань его - выдохнул распорядитель. – Воистину так.
Подоплека всего этого действа была проста и понятна. Будущий наместник желал продемонстрировать населению Альвалорда, да и всего Шатрезима, что способен держать в ежовых рукавицах самую беспокойную провинцию Севера. Сделать это он мог на примере хотя бы того же Кайхани. Действенно, просто и донельзя символично.
Шат’тари сбросил с плеч черный плащ и протянул его сидевшей по соседству Валенсии,
Ты это, поаккуратней там, хвостатенький. – напутствовала она его. – На грубость не нарывайся.
Валетор ждал его возле помоста. Он протянул шат’тари тупой турнирный меч, даже не поприветствовав сенатора.
Специально затупленный клинок был все же почти полноценным мечом, таким же тяжелым и не таким уж безопасным. По крайней мере, он вполне мог сломать пару костей. Конечно, Валетор особенно не опасался этого, потому как предварительно надел легкую пластинчатую броню, а вот на Кайхани не было ничего кроме простой кожаной одежды.
И каковы условия нашего поединка? – нарушил шат’тари затянувшееся молчание.
Думаю, что до признания одним из нас поражения, – ответил Валетор. – Я не сторонник правил первой крови.
Конечно. Так велик риск чересчур быстрого окончания поединка.
Замечательно, – натянуто улыбнулся Кайхани. – Кстати, а могу ли я узнать у господина распорядителя, не положено ли нам уровнять шансы? Раз на мне нет никакой брони, то не будет ли правильным и справедливым, если и лорд Валетор точно так же снимет свой доспех?
Нет, не будет. – резко ответил Валетор. – Тебе не вести войско на север всего через несколько дней.
Жаль, а хотелось бы его вести, – в тон Валетору ответил шат’тари.
Первой парой оказались бородатый дварф из предгорий Скаггенхальда и громадный, но куда менее поворотливый чернокожий силач из Монгобы. Сначала оба бойца долго осыпали друг друга всевозможной отборной бранью, хотя, судя по всему, были давно знакомы. Наконец, сошлись, обмениваясь неторопливыми, но очень сильными ударами. Бой мог бы продолжаться довольно долго, так как мечи вертелись в руках кряжистого дварфа и чернокожего гиганта так, словно были не стальными брусками, а невесомыми тростинками, однако южанин оступился, и подгорный житель с торжествующим ревом провел добивающий удар, остановив клинок в нескольких дюймах от горла противника. Тошнотворный до омерзения внутренний голос, подсказал Кайхани, что Валетор в такой ситуации может и не задержать меча.
Смотреть на вторую пару было просто неинтересно. На поляну вышли какие-то помпезные аристократы из центральных провинций и дольше раскланивались, чем дрались. Кайхани не без удивления заметил на их накидках золотую эмблему Северного Корпуса Эх, если с такими воинами король надеется победить Ашимар, то он глубоко просчитался.
Итак, наши следующие участники, - громогласно объявил распорядитель турнира. – Архистратиг церкви Триединого Бога Вакарум, Далран Валетор и сенатор от провинции Корхелай, сын генерала Теро Тидрасси, Айро Кайхани.
Шат’тари заметил, как притихла публика на трибунах, и даже простой люд столпился у ограждений, на которых легкий ветерок трепал разноцветные флажки. Для многих, очень многих, имя Тидрасси до сих пор отзывалось в сердцах жутковатым эхом. Тогда, в годы войны за Корхелай, его армия громила один за другим экспедиционные корпуса Шатрезима и только прибытие в провинцию стотысячного войска под командованием самого короля смогло переломить ход кампании, да и то, последняя победа оказалась более похожей на поражение. Кайхани сомневался, что до этого момента хоть кто-то кроме короля и его приближенных знал о его родословной. Но теперь она точно перестала быть тайной.
Валетор не стал давать Кайхани время на подготовку и атаковал сразу. От первого выпада шат’тари просто увернулся, пользуясь тем, что был куда более проворным и ловким, нежели человек, да еще и одежда позволяла ему двигаться быстрее. Второй выпад он уже отбил, попутно вспоминая все то, чему его учили в Академии Альвалорда. Впрочем, мастера Академии оказались куда менее способными, нежели Архистратиг Вакарума, державший меч с самого детства. Валетор атаковал непрерывно, тратя на выпады куда меньше сил, чем тратил отбивавший удары шат’тари.
У меня старший брат погиб под Ирзмалаем - при всем неистовстве атак, у Валетора еще хватало дыхания на разговоры. – Его взяли в плен и обливали водой, пока он не превратился в ледяную глыбу А потом, подобное тебе зверье откалывало от него куски у меня на глазах
Меч Валетора нашел таки брешь в защите шат’тари и скользнул у него по ребрам. Кайхани зашипел от боли, чувствуя, как по левому боку начинает растекаться теплая и липкая кровь.
Я тогда поклялся отомстить, но был тяжело ранен двумя днями позже, у Крагеншира. Теперь, Небо дает мне возможность отдать свой долг брату.
Второй обманный удар у Валетора не прошел. Все-таки Кайхани неплохо учился на своих же ошибках.
Вы первые пришли к нам, и совсем не с мирными целями. – третий обманный выпад шат’тари встретил своим собственным и Валетор едва устоял на ногах.
Поединок остановлен! – провозгласил распорядитель, и два его помощника почти сразу же оказались возле Архистратига и сенатора.
Что такое? – Валетор едва ли не стряхивал повисшего на нем прислугу.
Поединок длится или до проигрыша, или до первой крови, – напомнил распорядитель. – Так что он объявляется законченным. Лорд Валетор признается победителем! Ибо само Небо направляет длань его!
Кайхани отвели к небольшой палатке, где пожилой придворный врач промыл рану каким-то целебным отваром и перевязал ее.
Легко вы отделались, милорд, – покачал он головой. – На прошлом турнире, Валетор сломал герцогу Митрилейскому обе руки, пока секунданты его не оттащили.
Полог палатки откинулся и внутрь с грацией бегемотихи залетела истинная валькирия из «Короля и королевы», притащившая шат’тари его черный плащ.
Ты в порядке, хвостатенький? – обеспокоено спросила она.
В порядке, – ответил Кайхани. – Что-то там примолкли все.
У них сейчас баек будет на месяц вперед, – хохотнула Валенсия. – Надо же, нашелся тот, кто продержался в бою против Валетора больше минуты. Да еще и слушай, а ты и вправду сынок Тидрасси?
Краем глаза Кайхани заметил, что придворный лекарь вздрогнул при упоминании этого имени.
Давай данную тему оставим на потом.
Тем не менее, Валенсия все же засыпала его вопросами, едва они вышли из палатки. Шат’тари счел за нужное удовлетворить любопытство главной дворцовой сплетницы, тем более, что скрывать-то было уже нечего.
Да, Тидрасси был моим отцом. И честно говоря, я не вижу необходимости стыдиться этого.
И не надо. Подумаешь, на тебя косо будут смотреть тут. Зато, ты сын настоящего героя своего народа. Ух, хвостатенький, я и не подозревала, что ты такой знаменитый. Кстати, будет еще куча пересудов о том, за кого так волновалась принцесса во время боя И злые языки не упустят шанса, представить Валетора знатным рогоносцем.
Да пусть делают, что хотят.
Дальнейший ход турнира Кайхани не волновал абсолютно. Он и пришел то сюда только из-за того, что ему надоело сидеть в особняке и перелистывать старые книги, которыми его вдоволь снабжал дворцовый библиотекарь. Эти дни могли быть праздничными для кого угодно, но только не для того, в чью страну отправляли войска.
Ладно, я пойду еще посмотрю на поединки. – сообщила Валенсия и незамедлительно отправилась к трибунам.
Шат’тари отошел чуть поодаль и сел на траву под раскидистой пальмой. Солнце здесь не пекло очень уж сильно, людей поблизости не было, и Кайхани мог немного прийти в себя после поединка с Валетором. Сколько людей потеряли своих родных в той войне? Сколько их, раньше не обращавших на корхелайца никакого внимания, теперь затаили на него злость? Теперь жить в столице станет еще тяжелее, а вырваться из нее нельзя – узнают, что уехал на Север, станут охотиться, как гончие за зверем, пока не затравят. Потому что здесь никто не хочет второй Северной войны.
Тем не менее, ее тень уже легла на пышный и многолюдный Альвалорд. Кайхани стало не по себе, когда он услышал крик из толпы:
Войска идут! Смотрите, смотрите
Часть зрителей турнира моментально сгрудилась по обе стороны мощеной красным кирпичом дороги. А по ней, четко чеканя шаг, шли легионы. Это было первое и далеко не самое многочисленное войско, проследовавшее через Альвалорд на север, где за городом, уже на протяжении недели, согнанные со всей страны заключенные и простой люд строили сотни временных казарм. Впереди, блестя позолоченной броней ехал на коне центурион, за ним шли знаменосцы с флагами и штандартом, а следом маршировали, гремя сталью, почти две тысячи солдат.
Кайхани проводил колонну мрачным взглядом. Зачем и без того огромной стране нужны новые территории? Зачем нужны новые жертвы и новая война? Этого шат’тари понять не мог, как не пытался. Может быть, будь он королем Шатрезима, не стало бы экспансий и не звенела бы сталь на полях сражений. Но увы, королем Шатрезима Кайхани стать не мог а потому ему оставалось только смотреть со стороны на то, как действующий король готовил страну к войне.

С полудня в столицу стали прибывать войска. Сверкающие сталью колонны шли по северному тракту, а еще больше солдат приплывали на кораблях. Небо было кристально чистым, попутный ветер гнал громадные транспортные галеоны и даже по приблизительным подсчетам, только за этот вечер, по морю в столицу должны были быть стянуты войска, общей численностью почти в девять тысяч человек.
Вместе с остальными сенаторами Кайхани поднялся на балкон дворца, выходивший на порт что бы посмотреть на прибытие флота. Зрелище и впрямь было впечатляющее. На полных парусах со стороны Авексинского Океана подходила армада почти в семьдесят двухэтажных транспортных судов, каждое из которых помимо трехсот человек команды вмещало в себя еще и двести с лишним солдат. Голубовато-золотистая вода исчезла, скрывшись под просмоленными телами кораблей и распущенными полотнищами многоцветных парусов.
Воистину, это будет один из величайших походов. – как бы между прочим заметил стоявший неподалеку от Кайхани Верховный Канцлер. – Надеюсь, город готов принять столько воинов на временное проживание?
Конечно готов, – подтвердил постоянно следовавший за ним градоначальник. - За пределами Нижнего Города возведены казармы. Я распорядился вынести их за холмы, дабы не нарушать внешний вид, открывающийся из столицы.
Прекрасно, – ответ удовлетворил Канцлера. - Кстати, сенатор Кайхани, вы не собираетесь присоединиться к нам сегодня во время ужина и званного бала, по случаю начала похода на Север?
Корхелаец сначала хотел ответить что-нибудь едкое, но потом передумал.
Почему бы и нет. Пожалуй, буду.
Вот и замечательно, – по-видимому, Канцлер немного опешил от такого ответа. – Тогда подходите в центральный зал дворца. Народ пускай отводит душу на турнире и рыцарских боях, а мы, пожалуй, выпьем за победу в осенней кампании против Ашимара, а потом посмотрим на гладиаторские бои и вдоволь погуляем на королевском празднике.

Едва начало смеркаться, как сотни труб заиграли на площадях Альвалорда, приглашая всех жителей и гостей города в Амфитеатр. Вход туда сторожили гвардейцы из церкви Вакарума, но сегодня они не преграждали путь даже самым нищим горожанам. На гладиаторские бои разрешено было смотреть всем.
Амфитеатр возвышался над кирпичными двухэтажными домиками Среднего Города подобно дереву, устремившему свою крону ввысь, над густым, но низкорослым кустарником. Он был разделен на пять секций и три ложи. Нижняя, ближайшая к сцене ложа целиком занималась представителями знати. Вторая, чуть повыше гостями города и состоятельными горожанами. Жители Нижнего Города довольствовались самой верхней ложей, но даже это было куда лучше, чем во время боев или спектаклей находится вообще за стенами Амфитеатра. Для короля, сенаторов и представителей королевской семьи, была построена отдельная, вынесенная чуть вперед над сценой секция, с которой открывался самый лучший вид.
Сейчас, дощатый пол был снят и всю сцену засыпали привезенным с побережья морским песком. Двери, из которых раньше выходили актеры, теперь закрывались стальными решетками и возле каждой, в каменной комнатушке, сидел распорядитель, который в начале боя посредством хитрого механизма запирал дверь.
Кайхани занял свое место, чуть правее короля и рядом с сенатором из провинции Креншар. Сенатор Калейн приветствовал Кайхани и сразу предложил ему вина.
Хорошее зрелище, надо встречать с хорошим настроением, – сказал он. – Хотя я, признаюсь честно, ненавижу гладиаторские бои. Они прививают в народе чувства жестокости и никчемности жизни. Куда лучше неспешная пьеса в театре.
А разве жизнь и без Амфитеатра не никчемна на территории Шатрезима? Это чувство не надо было прививать, Кайхани ощущал это повсеместно. Гладиаторская схватка, по мнению шат’тари был ничуть не лучше и не хуже любого другого развлечения, будь то тараканьи бега, театр или собачьи бои. Все, что могло отвлечь человека от насущных проблем, имело право на существование. По рядам, тем временем, в ложах стали ходить букмекеры в белых тогах и принимать ставки на бой. Естественно, ни один из этих людей даже не приблизился к королевской ложе. Вот и еще одно доказательство никчемности человеческой жизни.
Наконец, громыхнув массивными цепями, поднялись главные ворота и на арену вышли три шеренги гладиаторов. Это были воины и просто лихие люди, со всех концов великого Шатрезима. Они не были похожи друг на друга ни по доспехам, ни по оружию. Видимо каждый выбрал себе то, чем привык владеть лучше всего. Мечи разной длинны имелись у всех, кто-то в дополнение к мечу держал в руке копье или алебарду, кто-то поигрывал тяжеленной двулезвийной секирой, у кого-то за плечами висел массивный боевой молот. Всего перед сенатской ложей выстроились тридцать шесть гладиаторов, среди которых были и чернокожие жители Юга, и простые шатрезимские воины, и даже дварфы с гор Скаггенхальда.
Да, сегодня у нас очень разношерстная компания – прокомментировал Калейн. – Давно такого не видел.
И что, бой будет до смерти? – поинтересовался Кайхани.
Наверное, да, – пожал плечами Калейн – Хотя обычно поединок прекращают при получении серьезных травм. Но сегодня праздник, пришел сам король и скорее всего ставки очень высоки. В случае победы, каждый из них получит столько золотых шатрезиев, что хватит на покупку особняка. Ради этого, думаю, они будут драться всерьез. К тому же, никто из них не вышел на арену по принуждению.
Ударил гонг, и торжествующий хор голосов засвидетельствовал начало первого поединка. Кайхани с плохо скрываемой скукой следил за тем, как добровольные вояки обмениваются ударами. Вот упал один из гладиаторов и его противник с торжествующим криком обрушил на голову упавшего молот, смявший стальной шлем так, словно тот был сделан из бумаги. Тело еще какое-то время дергалось, пальцы скребли песок, но для неудачливого бойца схватка уже закончилась. Трибуны взревели, увидев первую, пропитавшую песок кровь.
Попарно, гладиаторы выходили на арену, и уходил с нее только один из них. Прислуга оттаскивала в специально вырытый ров трупы погибших, а зычный голос комментатора тем временем называл имена новых участников. К тому моменту, как солнце опустилось настолько, что прислуге пришлось зажечь в Амфитеатре несколько сотен факелов, неровным оранжевым светом, осветивших арену, из тридцати шести гладиаторов осталось только восемнадцать. Толпа на трибунах к этому моменту уже бесновалась и требовала продолжения кровавого зрелища.
Только сегодня, в честь праздника и воинской славы Шатрезима, милосердный король наш Анаксенар Пятый, Лучезарный, объявляет прощение тем, кто нарушил закон нашей страны, по недосмотру своему или злому умыслу! – провозгласил сенатор Варнелий, отвечавший за проведение спектаклей и боев. – Сейчас на эту арену поднимутся пятьдесят заключенных, отобранных нами. Их ставка в бою – свобода и прощение преступлений против шатрезимской короны. В противном случае, их приговор свершится прямо тут.
Раскрылись ворота с другой стороны арены и тридцать гвардейцев вытолкнули на песок пятьдесят человек, одетых в грязные лохмотья и почти безоружных, если не считать проржавленные ножи и короткие цепи.
Против них, плотным строем вышли пятьдесят специально подготовленных воинов, привыкших сражаться в легких доспехах. У них были арбалеты, мечи, щиты, копья и протазаны. Толпа встретила их появление восторженным криком, предвкушая необычайное зрелище. Воины сомкнули ряды, передняя шеренга подняла щиты в рост человека, вторая положила на плечи передовым солдатам копья, а позади лязгнули доставаемые из ножен мечи. Словно монолит, колонна двинулась прямо на сбившихся в кучку заключенных.
А вот такого, не было еще ни разу. – сообщил сенатор Калейн шат’тари. – Что ж, полюбопытствуем, чем все это закончится

Позади были три недели пути в железной клетке через весь Шатрезим. Редкие привалы, по утрам и вечерам, кормежка один раз в день и куда более частые порции ударов кнутом. К исходу третьей недели, группа солдат, перевозившая Корлана и Айкела, встретилась с такими же кортежами, подвозившими в столицу заключенных со всей страны. На сборном пункте, вдали от великолепнейшего белокаменного города, их вытащили из клеток и принялись осматривать. Большую часть погнали на север, гда возводились казармы, некоторых перебили сразу, избавившись от лишних ртов, а Айкела и ашимарца определили в группу из пятидесяти человек, которых готовили к дальнейшей переправке в столицу.
Сначала люди перешептывались и косились на шат’тари, кто-то даже попытался ударить его самодельной заточкой, но Корлан без лишних разговоров дал бандиту в ухо, убив его на месте. Наблюдавшие за этой сценой шатрезимские солдаты поднимали кулаки с отставленным большим пальцем вверх, хохотали и моментально притащили замену погибшему, вновь доведя численность партии до пятидесяти человек.
Из обрывков разговоров Айкел понял, что их отправляют в столицу, на какие-то игрища в Амфитеатре, после чего многие заключенные стали умолять солдат забрать их на постройку казарм. Сам шат’тари сути происходящего не понимал, а Корлан, с которым Айкел неплохо поладил за эти три недели, помрачнел и бросил своему спутнику:
Главное, ко мне поближе держись. Глядишь, выберемся из этой передряги.
До столицы их вели пешком. Корлан держался молодцом, а вот у Айкела подгибались ноги, да и все тело ныло, ослабленное долгой поездкой и голодом. Хуже всего были натиравшие ноги до крови железные кандалы, в которые их заковали на сборном пункте.
В Альвалорд их провели через лабиринт нищих, обветшалых улочек, со стороны порта. Айкел с удивлением смотрел на вздымавшиеся почти до облаков многоярусные стены неприступной цитадели Арн-Тирзиф, на утопающие в зелени и роскоши особняки в кварталах, расположенных над Нижним Городом. Он впервые видел такой громадный город, внешний вид коего, впрочем, мало чем удивил Корлана.
Слушай, может, все-таки расскажешь мне, что ты забыл на Юге? – снова задал варвар вопрос, на который всю дорогу пытался найти ответ. – Наше долгое здравие уже маловероятно, так что не бойся. Даже если тут есть какой-то секрет, вряд-ли его кто-то узнает.
Нет никакой тайны, – тихо ответил Айкел. – Мой народ, не такой уж и многочисленный, живет очень далеко на севере, у Океана Альт-Нашта. Скорее всего, мы были каким-то, отделившимся от основных шат’тари племенем, совершившим почти десять тысяч лет назад путешествие на север, ведь тогда Корхелай был намного больше и включал в себя даже территорию нынешнего Ашимара В последнее время, наши маги были очень обеспокоены тем, что какие-то силы начали действовать в этом мире, грозя ему катастрофами.
О как Странно - перебил шат’тари варвар. – Наши шаманы тоже о чем-то предупреждали
Так вот, они говорили, что источник этой силы находится на далеком юге. Вот я, достигнув совершеннолетия и решил попробовать отыскать его. Мне сейчас девятнадцать, а путь свой я начал в семнадцать лет. Два года ездил по северным землям, собирая сведения о южных землях и наконец сделал ошибку, сунувшись в них. – криво усмехнулся Айкел. – Вообще, сидел бы лучше дома
Да, про возмущение в мире духов я слышал. О страшном вихре, который зарождается в тонких слоях реальности. – Корлан чертыхнулся. – Ненавижу магов и эти ихние штучки.
В те дни, многие из моих соплеменников ушли на юг, в пещеры Ватсагнира, надеясь, что в древних кавернах, где живут ледяные дварфы, не страшны никакие опасности, - продолжил Айкел. – Может быть, сейчас весь мой народ уже живет там Но так или иначе, а моего ухода не заметили. Наверняка подумали, что я тоже ушел в подземные города.
Вот что я тебе скажу, – Корлан мрачнел все больше по мере того, как заключенные и тридцать их охранников приближались к Цитадели. – Если выберемся из этой передряги, то поедем ко мне в Ашимар. Отдохнешь, познаешь наше гостеприимство, а потом положишь глаз на какую-нибудь корхелайскую девушку и заживешь нормальной жизнью.
Айкел промолчал. Последнее время он и так постоянно ругал себя за поездку на Юг. Такого приема, какой ему тут оказали, он ну никак не ожидал.
Их провели темным подземным коридорам, через многоэтажные узилища, где в тесных, неосвещенных камерах вповалку лежали десятки человек, по которым ползали клопы и крысы. Из темных подвалов доносились отчаянные вопли и лязг стали. Каменные стены и лестницы, поросшие лишайниками и сочившиеся влагой, уходили вниз, в куда более мрачные казематы. А впереди уже нарастал странный шум, словно слитный крик огромной толпы.
Огромный негр-надсмотрщик снял оковы с каждого из пятидесяти заключенных и провел их в комнату, гда на деревянном столе лежали ржавые топоры, ножи, мечи и цепи.
Разбирайте оружие – приказал негр. – Сейчас вам выпадет шанс обрести свободу, сражаясь за нее в Амфитеатре великого города Альвалорда.
Как только первый заключенный освобожденный от кандалов взял со стола меч, в комнату набежала дворцовая стража и тюремная охрана. Их было почти втрое больше чем узников. Негр следил за тем, что бы никто не прятал ножи в лохмотьях, а тех, кто задерживался у стола подолгу, подгонял пинком ноги.
Корлан не задумываясь, взял топор с узким лезвием на длинной рукояти и остановился, дожидаясь, пока и Айкел не выберет себе оружие.
Негр хохотнул, увидев шат’тари и отпихнул его от стола концом длинной палки.
У тебя когти и зубы есть. – сказал он. – Тебе хватит.
Помолчи-ка, чернорожий. – вступился за шат’тари Корлан. – Оружие положено каждому, и он не исключение.
Айкел взял со стола меч с трухлявой, почти развалившейся рукоятью. Корлан процедил сквозь зубы что-то вроде «сейчас оружием получше разживемся», и проследовал к открывшимся воротам, выводившим в длинный коридор, соединявший тюрьму с Амфитеатром. В представлениях, где по ходу пьесы планировались убийства или казни, зачастую принимали участия и заключенные.
Тюремный стражник сильным пинком вытолкнул шат’тари на арену. Ноги Айкела сразу увязли в глубоком слое песка, его оглушил рев толпы, а при виде выходивших из противоположных ворот солдат в полном облачении, страх вцепился в сердце своими холодными коготками.
Легионеры Шатрезима тем временем построились в боевой порядок и плотным строем пошли на сбившихся в кучу узников. Кто-то сразу бросился обратно, к тюрьме, но оцепившие арену полукругом стражники мгновенно зарубили беглецов.
Сейчас начнется бойня, - коротко сказал Корлан. – Строй смешается и тогда можно атаковать. Главное, не лезь вперед.
Громыхая железными сапожищами воины подходили все ближе и ближе. Поняв, что лучше сражаться, чем бежать, заключенные сбились в одну группу и с криком бросились на шеренгу копейщиков. Коротко, сильно ударили копья, на песок повалились пронзенные люди, умелым движением солдаты выдергивали наконечники из тел и вновь готовились к удару.
Пора – голос Корлана стал суров и мрачен.
Строй немного сломался, когда воины перешагивали через корчащихся на песке раненых. Кто-то из уже умиравших заключенных с проклятиями вонзил меч в ногу пехотинца, успев это сделать до того, как все раненые были убиты шеренгой меченосцев. Но строй все же на мгновение сломался.
О, Бог битвы Хох, благослови эту сталь! – взревел Корлан и прыгнул в прореху между щитами.
Вместе с варваром туда вклинились еще несколько узников. Корлан вертел вокруг себя свой топор, разбросав копейщиков и щитоносцев. Пятеро уже лежали мертвыми, строй смешался окончательно.
Айкел поднырнул под щит ближайшего к нему солдата, ударив его в живот ржавым клинком и сразу же выхватывая из руки умирающего намного более добротно скованный армейский полуторный меч. Оказавшийся рядом копейщик лишился рук, завершая удар с разворотом, шат’тари рубанул по лицу другого солдата из передовой шеренги, и сразу пригнувшись, что бы уклониться от удара копья, перерубил ноги бросившемуся к Айкелу меченосцу. Корлан крутил вокруг себя стальной вихрь из двух трофейных мечей, сам вертясь подобно волчку. В основном, варвар отбивал сыпавшиеся на него удары, и лишь иногда делал смертоносные выпады, от которых противники падали разрубленные от плеча до пояса.
Отбежавшие от центра арены арбалетчики взвели свои орудия и нацелились на толпу заключенных. Первый же залп не прошел даром, итак оставшиеся в меньшинстве узники потеряли десятерых.
Айкел заметил стрелявших только тогда, когда арбалетный болт пролетел у него над ухом. Шат’тари ударил рукоятью меча по шлему воина со щитом и, перехватив меч, тем же ударом отрубил ему руку, державшую щит. Отпихнув завопившего солдата, Айкел прыгнул в сторону арбалетчиков. Сработали механизмы арбалетов, но едва прозвенели спускаемые пружины, шат’тари перекувырнулся, подобрав щит под себя и с колен, еще не успев подняться метнул его в легионеров. Тяжелый, окованный железом щит сбил с ног одного солдата, и короткого замешательства хватило, что бы Айкел оказался среди стрелков. Рассекающий воздух клинок снова запел свою привычную песню, отсекая руки, разрубая кольчужные доспехи и шлемы. Трое арбалетчиков погибли сразу, еще двое, чуть позже, потому что замешкались, продолжая пытаться перезарядить свое оружие. Те, кто быстро оценил ситуацию и, отбросив бесполезные стрелометы, взялся за меч, получили шанс, но довольно призрачный. Все-таки люди были медлительнее шат’тари и не такими ловкими. Айкел, даже обессиленный долгим переездом, двигался быстрее и наносил куда более точные удары. Потеряв еще троих, арбалетчики поспешили отступить туда, где находилась основная группа солдат. Их ряды заметно поредели. Все больше и больше шатрезимских легионеров падало на песок под ударами Корлана, варвар ревел как разбуженный зимой медведь, ругался как тысяча боцманов на галерах, и славил северного бога битв и войн Хоха. Собственно, кроме него и Айкела уже больше никого и не осталось. Все заключенные, вышедшие вместе с ними из ворот узилища теперь устлали своими телами покрасневший песок Амфитеатра.
Смотри, Айк, их осталось всего-то семеро. – хохотнул Корлан, обрушивая топор, подобранный вместо сломанного в битве меча, на голову очередного противника. – Давай, закончим начатое, и поедем в Ашимар Я выпью весь эль в моей излюбленной таверне, вспоминая эту драку!
Однако продолжать драку воины Шатрезима явно не собирались. Они быстро отступили к воротам, находившимся под сенаторской ложей, а на парапете Амфитеатра появились несколько десятков лучников. Все они нацелились на варвара и шат;тари, стоявших в самом центре Арены.
Внимание! – раздался резкий и хрипловатый голос – Лучники на стенах, готовсь!
Опустить луки! Это приказ сенатора, – в королевской ложе поднялся со своего места одетый в черное шат’тари. – Король, обещал им свободу.

Валетор сверлил Кайхани ненавидящим взглядом:
Это разбойники и убийцы. Они должны быть уничтожены. На каком основании ты препятствуешь казни? Только что они убили почти тридцать лучших наших воинов.
В законах Шатрезима нет статей о преобладании церковной власти над светской. – спокойно сказал Кайхани. – Так что сядь на место, Архистратиг и не вмешивайся. Или твой бог сделал тебя глухим и ты не слышал условий сражения. Победив, выжившие заключенные получают свободу.
Вступаешься за такое же животное, как и ты сам? – зарычал Валетор
А что тебе не по душе? Отправляйся в свою Капеллу и учись так прославляемой Церковью Вакарума терпимости.
Наконец с трона поднялся и король.
Герцог Валетор, сейчас сенатор Кайхани прав. Я обещал победителям свободу и должен сдержать свое слово, пусть даже они и убийцы, в чем я может быть и сомневаюсь.
Ну хорошо. – Валетор опустился обратно на скамью. – Только пусть тогда сенатор Кайхани и занимается с этими двумя бандитами.
Пусть так и будет. – согласился Кайхани. – Варнелий, прикажи слугам вывести этих двоих в комнату для прислуги. Я сам спущусь туда и поговорю с ними. И пусть им принесут приличную одежду, они теперь все-таки свободные люди.

Кайхани в сопровождении трех охранников вошел в просторную залу, где его дожидались два выживших в Амфитеатре заключенных. Слуги кое как приодели их, хотя шат’тари, выглядевший очень необычно, что Кайхани отметил моментально, не очень хорошо подходил под шатрезимскую одежду, а рубахи слуг просто не налезали на могучую грудь варвара из Ашимара.
Могу я узнать, кто вы и как вас зовут? – спросил с порога Кайхани
Мое имя Корлан и я родом из Сноргхейма, что в Ашимаре.
Знаю этот город. – кивнул шат’тари. – А ты кто такой? – сенатор повернулся к Айкелу. – Ты похож на нас, но ты ведь не их Корхелая.
Меня зовут Айкел. Я с очень дальнего Севера, практически с берегов Альт-Нашта. Там живет мой народ, возможно и родственный вам. Мы привыкли называть себя алзани, хотя меня все тут считают шат’тари.
Океан Альт-Нашта? Но ведь это мертвые воды.
Многие здесь так и считают – кивнул Айкел. – Но там есть теплые течения, которые превращают некоторые земли в пригодные для жизни. Потом там находится и подгорное королевство ледяных дварфов Ватсагнир. Так что южное побережье Альт-Нашта вполне заселено.
Кайхани выдержал паузу и произнес:
Вас освободили по приказу короля, но это совсем не значит, что этому тут многие рады. Я понимаю, что может быть, вам захочется отправится на Север, но мне сложно гарантировать то, что подобная история не повторится. Поэтому, учитывая, что мне все равно, за какие деяния вас упрятали за решетку, я предлагаю вам стать моими телохранителями. Вы прекрасно владеете оружием, денег вам должно хватить с избытком, ну и ко всему прочему, вы получаете мою протекцию, как сенатора Шатрезима.
Айкел перевел взгляд на Корлана. Корлан же тупо уставился на алзани.
Почему бы и нет, – первым нарушил тишину Айкел. – Не вижу причин отказываться.
Корлан помялся еще немного, но в конце концов пробурчал, что согласен полностью и бесповоротно, если только ему предоставят бочку лучшего в этом городе пива, ибо после такой драки требуется отдых.
Пива Кайхани ему пообещал столько, сколько варвар сможет выпить, но только не в пределах особняка самого сенатора. Айкелу шат’тари сразу предложил подобрать одежду на корхелайский манер, что бы алзани не ходил по городу в человеческих штанах и рубахе.
В конце концов, все что не делается, все к лучшему. – пробормотал обалдевший Корлан, едва они вышли из комнат под Амфитеатром в Средний Город и в сопровождении Кайхани направились в кварталы знати. – Да и жизнь он нам, как ни крути, спас. Прочие может быть и промолчали бы.
В особняке, пока Кайхани оформлял все документы на право прохода Корлана и Айкела в Верхний Город, слуги проводили ашимарца и алзани в бани, а потом, когда те смыли с себя грязь и следы крови, предоставили им на выбор несколько комплектов одежды и брони. Варвар пытался влезть в самую широкую и большую кольчугу из имевшихся в особняке, у Айкела же все прошло куда проще – его доспех, можно было вполне считать и одеждой.
Таким образом, вернувшись с подписанными претором Верхнего города бумагами, Кайхани застал своих новых телохранителей в полной готовности. Корлан, в кольчуге, стальных сапогах и блестящих корхелайских наручах, сидел за столом с кружкой эля, прислонив к стене громоздкую секиру с широкими лезвиями. Айкел, чья одежда представляла из себя набедренные кольчужные полоски с укрепленными на них стальными пластинами, прикрепленные к широкому черному поясу металлические щитки с застежками и прорезью для хвоста, составные вороненые наплечники, узорчатые браслеты и несколько узких черных кожаных ремней, перетягивавших вдоль и наискосок грудь и живот, тихонько устроился у горевшего камина и перелистывал какую-то книгу. Из всего оружия, предложенного слугами, алзани выбрал для себя длинный и узкий меч в восточном стиле, с длинной рукоятью и небольшой круглой гардой.
Я смотрю, вы тут устроились? – спросил с порога Кайхани. – Дворецкий показал вам ваши комнаты?
Да. – булькнул из кружки Корлан.
Вот и хорошо. Сегодня можете есть и пить вдоволь. Я вижу, вас не сильно-то кормили в тюрьме. – сенатор положил на стол два небольших мешочка с золотыми монетами. – Ну а завтра с рассветом, я все-таки вкратце объясню, чего ожидаю от вас, в качестве телохранителей.

Ночью Айкел спал плохо. В голову лезли неясные, зыбкие образы, то всплывавшие из темных глубин, то пропадавшие.
Бескрайние ледяные равнины с острыми как клинки торосами и что-то чернее самой ночной тьмы, перемигивающееся холодными огнями, поднимающееся к беззвездному небу изо льда. Вокруг бесформенного монолита двигались титанические полупрозрачные существа, издававшие жалобные стоны и цеплявшиеся за монолит раздувшимися конечностями, похожими то ли на руки, то ли на слоновьи лапы. Редкие облака проплывавшие в вышине возле монолита искривлялись, меняя форму и сворачиваясь в воронку циклопического смерча.
Стоны и глухие завывания то и дело заглушала ритмичная и бешенная барабанная дробь, то ускорявшаяся, то затихавшая. Она звучала безостановочно, изредка вплетая в свой абсолютный музыкальный диссонанс звон невидимых колоколов. А еще глуше этой барабанной дроби, на пределе слуха, алзани различил странное, утробное бормотание, и протяжные завывания. Источник звука приближался, наполняя стылый воздух бульканьем, приглушенным низким рыданием и омерзительными чавкающими всхлипываниями. Бледно-фиолетовый свет, струившийся из Монолита начал пульсировать в странной последовательности, но едва пульсация ускорилась настолько, что Айкел не смог различить ее, видения исчезли и алзани проснулся.

4. Клятва на крови

П
ервый снег засыпал предгорья иззубренных скал Грорима. Низкие серые тучи медленно ползли на юг, цепляясь за заснеженные вершины заросших сосновым лесом гор. Там, за неприступным хребтом, раскинулись вечно покрытые снегом тундры Ашимара, а здесь все еще был Корхелай, хотя до вполне условной границы этой самой северной провинции Шатрезима с варварскими землями Заокраинного Севера и оставалось всего ничего – порядка часа неспешной верховой езды.
Центурион корхелайского корпуса Энгус Валадий остановил своего коня и огляделся. Почти вплотную к едва промерзшей дороге, обычно покрытой грязью, подступал сосновый лес, несколько редевший по мере приближения к горам. В отдалении каркали уже порядком поднадоевшие вороны, а еще дальше, завывали в скалистых ущельях ветра, налетавшие из мерзлого Ашимара. Насколько хватало глаз, не было ни одной живой души.
Нерхиз, - подозвал Энгус чернокожего воина со значком декуриона. – Точно про эту дорогу нам старейшина той деревни говорил?
Про эту, – кивнул декурион. – Когда меч занесен над женщинами и детьми, все становятся куда более разговорчивыми. Вроде как отряд корхелайских бунтовщиков прошел тут всего час назад.
Час назад? Тогда снег еще не мог засыпать столько следов. Сколько их там было? Три десятка?
Не больше.
Все равно. Следы должны быть, а тут даже кромка ледяная на грязи не тронута. Не говоря уж про то, что снег в лесу не потоптан. Так, командуй солдатам, пусть перестроятся в боевой порядок.
Как прикажете. – чернокожий десятник побежал вдоль строя, раздавая команды.
Колонна из ста с лишним шатрезимских воинов постепенно меняла свои очертания. Арбалетчики и лучники исчезли в глубине строя, а боковые места в шеренгах заняли копейщики с большими, почти в рост человека щитами.
Двигаемся медленнее. Всем по сторонам смотреть, – приказал Энгус. – Тому, кто первым заметит этих тварей, ставлю вечером в форте пинту пива.
Еще полчаса и они упрутся в отроги Корхел-Дагга, за которыми начинаются высочайшие в Дарсайне Корхелайские Горы. Не могла же горстка отщепенцев отступить туда? Без продовольствия и теплой одежды это верная смерть даже для одетых в природные шкуры и привыкших к местным холодам шат’тари. Да и как они туда прошли, не по воздуху же? Некогда им было плутать по лесу и потаенные тропки искать. Шатрезимские воины уже настигли этот отряд неподалеку от деревни, и если верить рассказам офицера, командовавшего теми ребятами, то корхелайцы потеряли убитыми около десятка своих, а еще трое были очень серьезно ранены. Значит, уйти далеко они ну никак не могли.
Может не там ищем? – предположил Нерхиз. – Смотри, командир, там с юга тракт есть. Не такой уж и широкий, но и не тропинка вроде этой. Давай вот тут по лесу пройдем, как раз на него выберемся. Тракт-то в Ашимар ведет, так беглецы наши глядишь, по нему и пойдут.
Нечего им там делать. Пограничные посты их остановят. Но для очистки совести надо проверить.
Пришлось сходить с тропинки в лес и увязая по колено в снегу пробираться на юг. Энгусу это не очень-то и понравилось, однако, скорее всего дальше идти им было некуда.
Стойте, - внезапно шедший впереди декурион предостерегающе поднял руку, в которой уже блеснул обнаженный меч. – Слышите?
Энгус прислушался к звукам леса, стараясь не обращать внимания на галдящих по веткам ворон. Действительно, было что-то необычное, доносившееся со стороны невидимого пока за густыми деревьями тракта. Ровный, мерный звук, со странными металлическими нотками, глухим скрежетом и лязгом.
Мечи из ножен, - подал сигнал Энгус. – Вперед, быстрее.
Кое-как протиснувшись сквозь заросли дикого кустарника, центурион оказался на небольшой насыпи, тянувшееся по бокам ашимарского тракта. Он выглянул из-за кустов и тут же повалился в молодой снег, отбросив в сторону блестящий шлем с высоким цветным плюмажем, способный привлечь лишнее внимание.
С востока, насколько хватало глаз, по тракту, в идеальном строю, тянулась железная змея корхелайской пехоты под черными, украшенными звериными и человеческими черепами штандартами и черными знаменами, на которых была нарисована волчья морда на фоне голубоватой луны. Существа с то ли гиеньими, то ли с шакальими головами, с ног до головы закованные в матово-черные пластинчатые латы с багровым орнаментом и подвижными крючьями на лапах, шли нескончаемым потоком. Вперемешку с ними, в походном строю маршировали коренастые и приземистые варвары Ашимара, рослые горцы Вограка, воины дварфов из Хаггангранда и еще какие-то неведомые люди из неизвестных северных земель. Еще дальше, по другой стороне тракта, верхом на одетых в такую же жутковатую броню зверях, напоминавших громадных волков, проносились всадники шат’тари, а горные гнахры – ростом с сосну, мускулистые и неуклюжие, чье тело покрыто роговой чешуей, тянули по тракту повозки, с частями катапульт и осадных башен.
Великий Вакарум - прохрипел Энгус. – Их же тут тысячи
Назад. Отползаем медленно и без шума, – отозвался Нерхиз. – Боги, но откуда вся эта армия? Откуда доспехи, оружие Откуда воины, в конце-концов
Надсадный вой раздался в лесу, позади Энгуса. Он успел увидеть, как в одно мгновение смешался строй марширующих по тракту легионов, где-то за кустами, зазвенела сталь, и послышались крики. Видимо, разведывательные отряды Корхелая продвигались по лесу, дабы исключить возможность случайных засад. Энгус вскочил на ноги, ведь скрываться было уже бессмысленно. Он отбил удар прыгнувшего на него шат’тари, в ответ, полоснув мечом по горлу корхелайца. Тот, взрыкнув, скатился по насыпи, но следом уже лезли десятеро. Шатрезимский клинок с противным звоном отскочил от странной пластинчатой брони, защищавшей тело противника и почти сразу же, два острых шипа на латной рукавице шат’тари пронзили грудь центуриона. Прямо над ухом кто-то пролаял команду на неизвестном языке, и уже помутневшим взором Энгус Валадий увидел, как в лес, где еще продолжала сражаться его рота, ломая кустарники и деревья, вломились бронированные гнахры в рогатых шлемах, в полных панцирных латах и с многопудовыми булавами в руках

На королевском балу собрался почти все дворяне и знатные рыцари со всего Шатрезима. Таких крупных военных походов не случалось уже двадцать лет и вполне понятно, что знать вместе с крупными торговыми синдикатами только приветствовали новую войну. Король выступил перед собравшимися с краткой речью, в которой обозначил цели кампании и одновременно с этим объявил, что с этого момента, наместником в Корхелае становится Архистратиг Валетор, который на время экспансии заменит на этом посту Люциуса Веридиуса. Сам Люциус находился в зале и для него это известие было весьма неприятной новостью. Очень полный и рано состарившийся наместник подсел к Кайхани и пригубив вино грустно сказал:
Все, друг мой, Айро, отцарствовал я. Валетор ведь теперь не слезет с трона Вайракая. Ты уж прости, что так вышло
Я тебя не виню. – Кайхани было жаль Люциуса, тем паче, что старый наместник как мог, помогал восстанавливать разоренный Корхелай, зачастую за счет своих личных средств. – Это было решение короля. Сам понимаешь, я не мог как-то повлиять на него.
Вообще, это хорошо, что ты появился на этом балу, – заметил Люциус. – Мне надо так много тебе рассказать. Я не мог прислать к тебе гонца уже несколько недель, с тех пор, как солдаты из пограничных фортов перекрыли дороги в Шатрезим. Мне просто не давали этого сделать. – голос бывшего наместника сорвался на шепот и Кайхани пришлось почти вплотную наклониться к его губам, что бы услышать в звоне литавр и гуле труб что говорил Люциус.
Эти войска идут не в Ашимар, Айро. Они идут в Корхелай. Там восстание.
Пошли, выйдем из зала, и ты мне все расскажешь. – Кайхани почти насильно приподнял со скамьи грузного и уже порядочно захмелевшего наместника. – И посмотрим, что можно сделать.
Прохладный ночной воздух немного отрезвил Люциуса и он, отставив в сторону бокал с вином продолжил:
Все началось семнадцать дней назад, на шахтах Рограка. Работавшие там шат’тари перебили стражу и заняли пограничный форт Арнемедиум. Уже через день, на подавление была выслана карательная когорта, но от нее ничего не осталось. Еще через пару дней, нам прислали несколько телег, груженных отрубленными человеческими ступнями. Естественно, купцы, клявшиеся, что везли в крепость дубленые шкуры, ничего не знали о страшном грузе. А потом на севере вспыхнула настоящая война. Шахты пали одна за другой. Наши разведчики доложили, что на территории, граничащей с нейтральной областью Вограк, они видели армию шат’тари Численность не то что-бы очень велика, но все-так сам факт этого уже наводит на определенные мысли.
Но этого не может быть, - Кайхани не мог поверить в услышанное. – Откуда они взяли оружие Доспехи
Может быть, достали из погребов. Это не важно, Айро. Ты должен срочно выехать в Корхелай, иначе твоя страна утонет в крови. В вашей крови Не хватит тридцати тысяч солдат, король пошлет туда триста тридцать. А Валетор он не упустит своего.
Не знаешь, кто может командовать восстанием?
Откуда мне знать? Имперская разведка не сработала просто потому, что всех ее агентов быстренько вычислили и прирезали на месте. Король узнал об этом едва-ли не раньше меня, но это была случайность. И он решил отправить в Корхелай войска, прикрыв военный поход законопроектом о налогах, повышением мер безопасности и басней о войне с Ашимаром. Что бы пересуды и кривотолки ненароком не вызвать.
Я не смогу уехать, Люциус - простонал Кайхани. – Если я исчезну, то на поиски бросят всех агентов тайной полиции и даже храмовников. Не составит труда понять, куда я уехал.
Бывший наместник допил вино и пошатываясь направился в зал.
Я сказал, все что знал. Что тебе делать дальше, я не могу знать. – бросил он через плечо. – Ладно, возвращайся Тут танцы начались, глядишь, подцепишь себе какую-нибудь красавицу. Ты же не такой толстый увалень как я.
Война Вот почему так торопится король. Вот почему так наигранно улыбается Канцлер, а наследный принц Агамир, ранее не так уж и плохо относившийся к Кайхани начал его избегать. Корхелай все-таки взорвался, по прошествии двадцати лет. Видимо, кто-то посчитал, что шат’тари уже зализали раны после прошедшей войны и готовы снова спорить с самим Шатрезимом. Может быть, будь у Корхелая армия хотя бы в сто тысяч воинов, он и смог бы отстоять свою независимость. Но он не был таким многолюдным. Шат’тари по праву считались самыми лучшими воинами известной части Дарсайна, но их было слишком мало.
Кайхани вернулся в зал и уселся на скамью, как можно дальше от танцующих пар. Он не хотел видеть всех этих людей, что веселились на дворцовом пиру перед тем, как попасть совсем на другой пир – где вместо вина будет настоящая кровь. Музыка уже не столько ласкала, сколько резала слух.
Шат’тари до боли закусил губу, ему хотелось взвыть от бессилия что-либо поменять или на что-либо повлиять.. Теперь уже точно требовать у Сената смягчения позиций бесполезно. И король не зря тогда больше обращал внимания на шута, чем на пришедшего к нему Кайхани. Приказы уже были давно розданы, войска уже собирались, а по деревням ходили армейские приставы и набирали в армию новых рекрутов, готовых сложить головы ради величия Шатрезима. Государственная машина проворачивала жернова войны, и как один единственный шат’тари мог ей помешать? Никак. Оставалось лишь быть безмолвным свидетелем того, что начнется через несколько недель на Севере. Принимать неутешительные новости со своей родины и быть абсолютно бессильным ей помочь.
Кайхани, там сейчас будет медленный танец, может, составишь мне пару? – из толпы серых и бесцветных лиц выскочила Исенна.
А как же Валетор? Он наверняка понимает в танцах больше меня. – попытался возразить шат’тари. – И вообще, по-моему это будет выглядеть слишком вызывающе.
Совсем нет, – хихикнула Исенна. – Он сам позволил мне выбрать себе партнера.
Даже против его воли, принцесса увлекала его в круговорот придворных дам и кавалеров, на которых ни Исенна, ни Кайхани не были похожи. Он обнял ее за плечи, она его и кроме них двоих в мире уже не существовало никого. Кайхани перестал замечать удивленные взгляды дворян, он не видел, как привстал на троне король, увидевший свою дочь в объятиях корхелайца, не видел искаженное яростью лицо Валетора. Они просто стали единым целым, и никто более был им не нужен.
Музыка затихла и гости снова расселись за длинные столы, уставленные всевозможными вкусностями. Разодетые в шелка и парчу лакеи зажгли на столах сотни свечей в золотых подсвечниках, а другие слуги погасили все узорчатые лампады в зале. Воцарился дрожащий полумрак, в котором распорядитель торжества объявил вторую перемену блюд.
Валетор воспользовался свободным моментом и без труда отыскал свою жену среди шумной и веселой толпы дворцовых дам.
Не соблаговолишь ли уделить мне пару минут? – холодным тоном спросил он.
Ах, да, конечно. – Исенна улыбнулась дамам и последовала за Валетором в коридор, по которому лишь изредка проходили поварята, таскавшие на стол новые и новые закуски.
Ты что, совсем совесть потеряла? – Валетор грубо схватил Исенну за плечи и прижал ее к стене. – И отца и меня ни во что не ставишь? Что ты нашла в этом животном?
Ну, для начала, он куда более воспитан и вежлив, чем некоторые храмовники – Исенна безуспешно попыталась вырваться из рук Валетора. – А потом, выбор пары для танца был свободным. И если ты счел возможным вызвать его на турнир, то почему я не могу вызвать его на танец?
Не забывай, что мы обвенчаны Священной Церковью. – угрожающе сказал Валетор. – Хоть ты и дочь короля, не думай, что десница божья не сможет покарать тебя за измену.
Исенне наконец-то удалось освободится, а может и хватка Валетора чуть ослабла.
А ты, хоть и Архистратиг, не думай, что бог будет спокойно смотреть на то, что ты собираешься творить на Севере. – парировала она.
Я есть Его десница. И я буду карать тех, кто выступает против его всеблагой воли. Ибо такова Его воля и мое служение.
Фанатик, – зло отозвалась Исенна и оттолкнув Валетора исчезла в пиршественной зале.
Давай, иди. Но разговор наш еще не закончен. – напомнил ей вдогонку Валетор.
Что касается Кайхани, то на сенатора у него были особые планы.

Кайхани не стал долго задерживаться на празднике, беспокоясь за то, что Исенна могла выкинуть еще какую-нибудь глупость, да и настроения пировать не было никакого. Он покинул дворец, и на улице к нему моментально присоединились Корлан и Айкел. Впрочем, шли они не рядом с Кайхани, а чуть поодаль, никогда не теряя его из вида.
Так уж получилось, что алзани первым заметил несколько фигур в плащах и широкополых шляпах, неторопливо двигавшихся по темной аллее наперерез сенатору.
Корлан видишь вон тех? – Айкел толкнул варвара локтем.
Вижу. Они от самого дворца за ним идут, по боковым скверам.
Иди как шел, а я попробую к ним поближе подойти, – сказал алзани
Айкел легко перемахнул через аккуратно подстриженный кустарник и растворился в тени, как могут растворяться в темноте только те, в ком течет примесь звериной крови. На самом деле, он не отставал от людей в плащах, хотя и не приближался к ним.
У выхода на главную площадь, Кайхани чуть сбавил шаг и это дало возможность группе неизвестных поравняться с ним. Едва это произошло, во мраке, разгоняемом только редкими фонарями, в которых под стеклянным колпаком горели несколько свечек, блеснул нож. Молниеносный бросок нападавшего, оказывается вовсе не был неожиданностью для Кайхани. Сенатор подался чуть вбок, ударом руки сбивая человека с ног. Почти одновременно с этим, из сквера выскочил Айкел, а варвар, помянув грозного бога Хоха, просто прыгнул в образовавшуюся суматоху, своим весом повалив двоих неизвестных на мостовую.
Кайхани отступил на шаг назад, доставая меч. Слева, хрипя, оседал на булыжники зарубленный Айкелом нападавший, еще один лежал оглушенный Корланом, а третьего варвар успокоил ударом секиры по голове плашмя. Еще одна фигура возникла позади шат’тари, но Кайхани уже почувствовал опасность, и развернувшись, ударил мечом наискось, разрубая грудь и шею убийцы. Тот, кто первым бросился на сенатора с ножом, попытался встать, но Айкел уже был рядом и схватив его за волосы приложил лбом о мостовую.
Приподними-ка его, - попросил Кайхани, вытирая меч о траву. – Хочу на физиономию полюбоваться.
Айкел перевернул бесчувственное тело и шат’тари, подойдя ближе, отвернул ворот рубахи у убийцы. В размытом свете фонаря все же можно было разглядеть татуировку в виде молота с двумя перекрещенными молниями.
Храмовники Валетора, – кисло усмехнулся сенатор. – Видимо танец с его женушкой задел старичка за живое.
А, что за танец? – спросил из темноты Корлан.
Да, пустяки. Главное, что мой главный доброжелатель при дворе, тот самый, о котором я вам рассказывал, наконец-то проявил себя. Да еще как. Я-то думал, что он за мной просто следит, а тут вон оно как повернулось. Ну ладно, прокуратор Альвалорда будет удивлен, когда я сдам ему на руки этих умников. Вот, кстати и стража спешит. Опоздала, правда Как, впрочем и всегда.
Капитан стражи в нерешительности остановился, увидев двух мертвецов и четырех лежавших без сознания человек, а также сенатора Корхелая, стоявшего рядом с невозмутимым видом.
Капитан, произошло нападение на сенатора. – заявил шат’тари, не давая начальнику патруля опомнится. – Конечно, виновные в этом должны быть задержаны и наказаны. Вот, мы имеем честь передать этих четырех наемных убийц в ваши руки Если, конечно, вы считаете, что наемные убийцы не могут быть членами Святой Церкви.
При чем тут Церковь, сенатор?
Вот, взгляните. – Кайхани бесцеремонно продемонстрировал капитану стражи татуировку на груди нападавшего. – Уверен, если вы осмотрите других, найдете то же самое. Все, они ваши, а у меня дел невпроворот. Учтите, что завтра я зайду к прокуратору Альвалорда и узнаю у него, как продвигается расследование. Это так, на всякий случай Вдруг вы решите их отпустить.
Шат’тари дал знак Айкелу с Корланом следовать за ним и быстрым шагом направился в сторону своего особняка. Больше неприятностей он не хотел, да и болтать с капитаном стражи тоже было нежелательно. Пусть разбираются сами.

Альвард Олис проснулся среди ночи от протяжного крика. Жуткий, подвывающий, он рождался на нижних этажах Башни Этерны и разлетался по полутемным коридорам, освещенным голубоватыми кристаллами. Нацепив халат и сандалии, Верховный Маг выбежал из комнаты. Повсюду хлопали двери, маги и их ученики выбегали из своих апартаментов, спеша на первый этаж.
Вой то утихал, то вновь усиливался, но не прекращался. Невозможно было предположить, что этот звук способно издать человеческое горло.
Это в комнате Гилуса Перониса! – прокричал кто-то.
Но он же просто аптекарь Даже не маг может отравился? – предположили в толпе.
Да нет, не похоже. Дверь заперта, надо отворить!
Когда Олис подбежал к комнате аптекаря, маги уже отворили замок взламывающим заклятием и сгрудились внутри.
Так, пропустите, пропустите! – потребовал Олис. – Дайте мне пройти.
Кто-то зажег магический огонек и ужасное зрелище предстало перед собравшимися людьми. Разбросанные по полу одеяла и подушки, кровать запачканная чем-то темным и Перонис, с блестящим и влажным лицом, протягивавший к вошедшим в его каморку магам скрюченные руки.
Я не хочу видеть Их - простонал он. – Хватит, я не хочу видеть Их
Кого, Перонис, да что с тобой? - Архимаг попытался успокоить аптекаря, но отшатнулся от него, увидев разодранное лицо и провалы на месте вырванных глаз.
Аптекарь снова закричал и принялся раздирать ногтями свое лицо, лоскутами сдирая с него кожу.
НЕ ПУСКАЙТЕ ИХ СЮДА!!! – прокричал он. – Они проснулись во льдах под Ан’Гол-Кра! Я не могу их видеть Титанические, безобразные полубоги из Внешней Тьмы Древнее Дарсайна, древнее всех звезд, даже если их возраст сложить воедино Они они бродят там, по дну Моря Карген, аватары Нааргаля рожденные из плоти Червя и Праотца Ужаса
Перонис умолк, лишь тихо всхлипывая и скуля.
Забвение - простонал он. – Забвение низвергнется на нас! Альвалорд Альвалорд постигнет судьба древнего Тог-Шогога если если войско пойдет на Север. Остановите короля Он не понимает, что пробуждает к жизни Хай-наат ирз кхара изримирг-к’наа
Архимаг растерянно взглянул на своих коллег. Магистр природного чародейства Владий Маркес уже накладывал на аптекаря лечащие и восстанавливающие заклинания. Под волнами зеленоватого свечения раны стали заживляться, остановилась кровь.
О чем это он? – спросил Олис. – Может, знает хоть кто-нибудь?
Ну, Ан’Гол-Кра и Море Карген, это название легендарных мест далеко на Заокраинном Севере. – ответил хронист Ордена Этерны Дарий Тревинус. – А вот прочие названия Не знаю. Впервые слышу. Что скрывается за словами Нааргаль и Тог-Шогог, мне неведомо.
А-а-а - аптекарь снова закричал, но архимаг успел схватить его за руки, не дав Перонису снова вцепиться себе в лицо. – Ползают по океанскому дну, глубоко подо льдом Первородные, неумирающие Полу-плоть, полу-газ Рок Тог-Шогога постигнет и нашу страну Страшитесь, страшитесь Владыку Яггол-Мера, - голос Гилуса Перониса сорвался на шипящий шепот:

Не вечна вечность, в свой черед,
И Смерть, и Время – все умрет

Воздух точно бы похолодел от этих слов. Куда-то отступила теплая ночь ранней осени, и стены комнатушки аптекаря покрылись тонким слоем инея. Порыв ветра из распахнутого окна принес с собой неземной, странный холод.
Владий, можешь усыпить его? – спросил магистра природной магии Архимаг.
Не могу, мастер Олис. – покачал головой Маркес. – Он итак спит.
Аптекарь прекратил кричать, и его слова смешались, превратившись в бессвязное бормотание. Он улегся на окровавленную кровать и, свернувшись в комок, захныкал.
Друзья мои, все, что вы тут слышали и видели, не должно покидать стены этой Башни, – повернулся к магам Олис. – Нежелательно, что бы об этом знали во дворце, а уж тем более в Священной Капелле. Валетору нужен лишь предлог для запрета нашего Ордена. Тревинус, можешь не вылезать из библиотеки, но раздобудь мне всю информацию о Море Карген, Ан’Гол-Кра и об имени «Тог-Шогог». Даже самую бредовую. Я хочу знать о них все.

Айкел и Корлан разошлись по своим комнатам и, наверное, уже спали, когда Кайхани вышел в сад особняка. Шат’тари не спалось. Сон никак не шел, к нему, словно некая сила отгоняла его. Сенатор медленно прошелся по залитой бледным лунным светом аллее, до забора, огораживавшего особняк. Странно. Воздух застыл, будто скованный невидимыми цепями. Умолкли птицы, и даже листья на деревьях перестали шелестеть. Кайхани поймал себя на мысли, что еще полчаса назад, на улице было намного теплее, а сейчас заметно похолодало. Луна то и дело выглядывала из за облаков, неторопливо ползших по небу и, в ее лучах, Кайхани замечал корявые, бесформенные тени, шевелившиеся в кустах и среди неподвижных деревьев. Шат’тари поежился. Не сколько от холода, сколько от непонятного страха. Неестественным был этот лунный свет, эти колыхающиеся тени, эта тишина, заполнившая ночь.
А потом в темноте среди деревьев родился звук. Сначала тихий и шипящий, но постепенно становившийся все громче и громче, превращаясь в пронзительный свист. Деревья вздрогнули, будто бы были живыми, а трава пригнулась к земле. Но звук оборвался так же быстро, как и начался. Кайхани замер, чувствуя, что на него кто-то смотрит. Сначала из туманного мрака под кипарисами, а потом уже из сквера позади него. Неясные очертания двигались среди разлапистых кустарников и по траве пронеслись тихий шорохи, словно шаги. Медленно, чувствуя, как на спине выступает холодный пот, шат’тари повернулся. Посреди аллеи, ведущей к ярко освещенной террасе особняка, стояло черное пятно, отдаленно напоминавшее человеческую фигуру. Оно безмолвно сдвинулось с места, приближаясь к Кайхани, и он невольно отступил назад. Черный силуэт отрезал путь к дому, неумолимо двигаясь вперед. Сенатор потянулся к мечу, хотя и понимал, что это явно не подосланный Архистратигом убийца. А может это все сон? Видение? Кайхани зажмурился, развернулся лицом к темной аллее и открыл глаза
Обмотанное черными тряпками существо, с гноящимися дырами вместо глаз и трупного цвета кожистыми складками на лице, свисавшими словно хоботы, стояло на расстоянии вытянутой руки от Кайхани. Под кожей перетекала зеленовато-синяя масса, в распахнутом в молчаливом крике рте торчали острые как кинжалы гнилые зубы, а вместо языка изо рта вывалилось трубчатое образование с зеленоватыми прожилками Видение держалось лишь мгновение, а затем исчезло. Перед шат’тари стоял пожилой человек с седыми волосами, кутавшийся в черный просторный балахон.
Доброй ночи, сенатор Кайхани. – поклонился человек. – Простите дурака, если напугал. И конечно, простите за столь позднее вторжение. Но днем, я просто не мог застать вас одного.
Кто вы - немного заплетающимся языком проговорил шат’тари.
Я маг и мое имя Гельзигер Нет, право же, мне действительно стыдно Не стоило к вам приходить в такое время, да еще и пугать вас.
Ладно, допустим, я про это забуду. – Кайхани начал успокаиваться, убеждая себя, что ничего страшного вообще-то не случилось.
Понимаете, - Гельзигер замялся, видимо чувствуя себя неловко. – Я хотел бы посодействовать вам. Я знаю про ваше положение, знаю про то, как вы пытаетесь помочь своему народу. Я чувствую все это на тонком плане мироздания.
К Кайхани потихоньку начал возвращаться здравый смысл.
И ради этого вы пришли ко мне? Ночью? Тайно? И если я соглашусь, вы ведь не собираетесь помогать мне просто так. Хотя я не спорю, что помощь мне была бы нужна.
Вы знаете, я давно изучаю магические науки и поэтому, любая мирская плата за помощь мне просто чужда. Но допустим, что у меня есть определенные счеты с короной Шатрезима и я хотел вернуть королю и его дворцовой знати один должок. Помогая вам, я не только внесу свой вклад в спасение целого народа, но и сведу счеты с кое-кем при дворе Наверное вы уже поняли, о ком я говорю
Валетор?
Увы. Я был его одноклассником в Магической Академии, когда он еще не принял веру Вакарума.
И что вы можете мне предложить? – осторожно спросил шат’тари.
А что вы попросите? Знаете, если вы будете нуждаться в чем-то, просто зайдите ко мне в купеческий трактир в Среднем Городе, и мы обсудим все на месте. Сейчас я все-таки оставлю вас, лорд Кайхани. Мне итак уже слишком неловко за свое появление.
Это существо
Не беспокойтесь, – махнул рукой Гельзигер. – Когда я телепортировался к вам через забор, произошел прорыв в ткани Реальности. Увы, я уже не так молод, что бы скакать через перила, вот и воспользовался порталом. Может быть, вы увидели что-то из потустороннего мира. Это всегда пугает поначалу. Но потом можно привыкнуть. Врата открываются только в одну сторону, и никто не может проникнуть в них с той стороны.
Успокаивает
Все, простите, простите старого дурака Больше я не буду так появляться.
Тогда давайте, я провожу вас до ворот. – предложил Кайхани. – Если у меня будут какие-то затруднения и мне понадобится ваша помощь, я непременно вас найду.
Еще чего Мало психованного Архистратига, так еще и обиженные на Шатрезим маги стали появляться. Да, предложение заманчивое, но у Кайхани были свои предубеждения против всего колдовского. Когда имеешь дело с магом, надо быть внимательным и осторожным втройне. Именно поэтому, шат’тари уж точно не планировал появляться в ближайшее время в купеческом трактире Среднего Города.

Хор из семисот голосов запел торжественный и грозный гимн. Под его звуки, герцог Валетор поднялся по красному ковру к мраморной трехликой статуе Триединого Бога Вакарума. Священная Капелла, озаренная ровным светом множества свечей, сверкала торжественным золотым убранством, под высокими арками и готическими фронтонами столпились рыцари и простой люд.
В свидетели призываю я Бога Нашего Вакарума и Духа Его Земетрикса! – зычным голосом провозгласил Валетор. – Преклоним же колени перед ним и помолимся за души наши и за оружие наше, которому дана власть разить врагов государства и Веры в великом походе на Север.
Люди опустились на колени и вторя хору запели молитву. Два храмовника поднесли Валетору кинжал и золотую чашу, украшенную изумрудами и рубинами. Архистратиг коснулся чаши губами и взяв в правую руку кинжал, поставил кубок на алтарь.
Как новый правитель земель северных, я клянусь этой клятвой, перед лицом Триединого Бога, что не щадя жизни и крови своей, буду преследовать и карать врагов Короля и Света на варварских землях. И пусть кровь моя будет печатью, скрепляющей клятву.
Валетор провел кинжалом по ладони и капли крови, стекая с руки, побежали в золотую чашу.
Архистратиг Валетор, отринешь ли ты жалость и сомнения в борьбе с неверными и нечестивыми племенами? – спросил стоявший рядом жрец в трехликой маске.
Да, в чем клянусь кровью своей.
Архистратиг Валетор, клянешься ли ты защищать нашу Веру и наши земли от врагов, внешних и внутренних? – опять спросил жрец.
Да.
И готов ли ты предать очищению даже друзей своих, ежели войдут они во искушение?
Да, – выдержав паузу, ответил Валетор.
В этот момент перед ним стояло лицо Исенны, танцующей вместе с Кайхани.
Итак, пред взором великого Вакарума, Триединого Бога, я, архиерей церкви Его, Парлафий, объявляю святой поход на Север начавшимся.
Трижды прокричали храмовники и трижды их мечи ударили в щиты. Валетор поднялся с колен, на которых он стоял перед статуей Триединого и, окунув палец в чашу с собственной кровью, смазал ей лоб и губы каждого лица Бога. Простой и открытый лик Бога Светоносного, суровый и воинственный лик Бога Правосудия и ужасный, перекошенный в яростном оскале лик Бога Карающего.
И да пребудет власть Его вовеки - уже намного тише произнес Валетор.
Еще два дня, и он покинет столицу, уезжая на север. Оставив Исенну вместе с Кайхани, который ей явно не безразличен. Что ж, пусть так и будет, если такова воля Бога. Но кара Его свершится и будет страшна. Единственное, что в этом мире невозможно избежать, так это гнева Бога.
Скоро, уже совсем скоро, на Север пойдут королевские легионы, и земля Корхелая запылает вновь. И будет гореть до тех пор, пока ее жители не смиряться с властью Шатрезима и верой в Триединого Бога. Или пока не погибнут все, до последнего щенка в колыбели. Ибо такова воля Вакарума. И не приведи Господь Кайхани, встать у него, Архистратига Святой Церкви, на пути. Ибо Священная Война объявлена и перед ликом ее равны и сенатор и раб. Стоит шат’тари вмешаться, и он будет сразу отправлен на плаху. И тогда он, герцог Валетор, позаботится о том, что бы Кайхани не отделался простым отсечением головы.
Церковный хор затих, молебен завершился, и поднявшиеся с колен люди стали покидать Капеллу. Многим из них вскоре предстояло взять в руки меч и сражаться за свою веру и свою землю. И Валетор был уверен, что они это сделают с достоинством и честью.
Великая Капелла постепенно пустела, расходились по своим кельям церковные служители с храмовниками, а Валетор все стоял на коленях перед статуей Триединого Бога и молился. Молился о своей душе, о короле, государстве и о той, кого он так любил и которая уже почти предала его

5. На перепутье

С
олнце, поднявшееся из-за холмов, вырвало из тени Альвалорд и бесконечные когорты легионов, уходившие на Север. С раннего утра, в воздухе стоял лязг стали, скрип повозок, слышались громкие команды центурионов и десятников, подгонявших солдат. В походном строю, с развевающимися знаменами, армия Шатрезима шла в Корхелай. Наследный принц Агамир был прекрасно осведомлен о том, что за последний месяц пали несколько пограничных фортов на северо-востоке провинции. Разведчики докладывали об армии шат’тари и ашимарских дружинах, общей численностью до семи тысяч мечей, которая уже захватила пять основных укрепленных районов и постепенно отбрасывает немногочисленный корхелайский корпус вглубь провинции. Связавшись с легатом корпуса Рагдаром через полковых магов, Анамир уже знал, что шат’тари удалось вовлечь в войну на своей стороне даже племя ледяных дварфов из Хаггангранда и пещерных гнархов. Именно их палицы разметали деревянные укрепления и сторожевые башни лагеря в Велькердарне, а ворвавшиеся внутрь шат’тари и ашимарцы перебили всех, не взяв даже пленных.
Тайной оставалась и личность нового командующего корхелайской армией. Разведка не могла в точности сказать, кто объединил под своими знаменами сразу несколько народов, сыграв на их нелюбви к Шатрезиму. Настораживало то, с какой неспешностью этот неведомый полководец расчищал северо-восточные рубежи. Словно в резерве у него находилось свежее и огромное войско, а эта семитысячная армия была собрана лишь для глубокой разведки боем и была готова мгновенно отступить в Ашимар. Такой вариант предполагали дворцовые тактики, но Агамир вел на север более пятидесяти тысяч солдат, и все стратеги единодушно сошлись на мысли, что подобную армию ни Корхелай, ни Ашимар выставить не смогут.
Герцог Валетор с отрядом в десять тысяч человек пока что тоже шел вместе с основным войском, но войдя в Корхелай он немедленно поворачивал к столице провинции – городу Вайракай и, в случае необходимости, взяв его штурмом, садился на трон Корхелая. Но пока не было и речи о беспорядках в самой провинции, а значит, народные волнения пока не являлись дополнительным препятствием.
И все-таки, в Великом Шатрезиме все было спокойно. Простой люд привык к постоянным проблемам на Севере и воспринимал отправку туда воинского контингента как само собой разумеющееся. Да, немного возросли налоги, но жить с этим было можно, тем более, что личный доход граждан Соединенного Королевства рос с каждым годом. Было уже привычным то, что матери теряли своих сыновей в таких походах, но местные преторы и губернаторы увеличивали денежное содержание таких семей и снижали для них налоги. Многолюдный и богатый Шатрезим мог себе это позволить. В великом Шатрезиме все было спокойно. Да и чего могло опасаться государство, способное в случае тотальной мобилизации поставить к мечу почти два миллиона человек?

Если спуститься по длинной винтовой лестнице в самые недра Башни Этерны, то можно попасть в книгохранилище древнего ордена. Пропахшее пылью, с затхлым, сыроватым воздухом, полутемное и заставленное высокими стеллажами. Это вотчина белобородого Дариуса Тревинуса, хрониста Ордена Этерны и смотрителя книгохранилища. Этот пост он занимал уже почти восемьдесят лет и пока уходить на покой не собирался. За массивным дубовым столом, в свете одинокой лампады, он проводил день за днем в обществе всезнающих книг. Но сейчас книги не могли дать ему ответ на жуткие вопросы.
Тихо скрипнула входная дверь, и в хранилище спустился архимаг Олис. От его появления поднялись клубы вековой пыли, Олис выругался, и с трудом протиснувшись между полок с фолиантами сел за дубовый стол напротив хрониста.
Ну что, нашел что-нибудь интересное? – спросил он
Относительно Моря Карген и Ан’Гол-Кра информации не так уж и много, но она все-таки есть. – откашлявшись начал рассказывать Тревинус. – Самое интересное во всех этих легендах то, что они повествуют о некой катастрофе, случившейся там задолго до появления самого государства Шатрезим. Данные о ней получены разными путями, но по большей части это записи сделанные с легенд, бытующих у ледяных дварфов Ватсагнира и Скаггелунда. Кое что записано со слов шаманов звериного племени алзани, по-видимому, сородичей шат’тари, мигрировавших на север около сорока тысяч лет назад.
Любопытно, и что это за катастрофа?
По-видимому, падение гигантского небесного тела. Оно произошло почти миллион лет назад, но каким-то образом о нем узнали и рассказывали в легендах. Этот упавший объект, и назвали Монолитом Ан’Гол-Кра.
Тот самый Монолит в Айстагмаре? – архимаг удивленно приподнял брови. – Слышал о нем Но впервые мне говорят, что он упал с небес.
Скорее всего, так оно и было. Этот Монолит прилетел со звезд и упав, погрузился в подледное море Карген, достав до его дна. Потом наползли льды и Монолит оказался вмурован в их толщу. Так говорят легенды дварфов. Однако они не объясняют ни что это за Монолит, ни какое он оказал воздействие на наш мир.
Интересно, а при чем тут несчастный аптекарь?
Вот этого и я понять не могу. Допускаю лишь одно, но эта теория страшит меня более всего. Почему бы не предположить, что вместе с Монолитом, к нам попали и иные живые создания оттуда, со звезд? Что если, он принес их с собой?
Действительно, теория не из приятных. Архимаг поморщился. Отчего-то общение с призраками умерших и вызов элементарных духов пугали его куда меньше, чем предположения о том, что где-то под вечными полярными льдами Айстагмара может существовать странная и неописуемо чуждая форма жизни, дом для которой – неизвестные, а потому страшные звездные сферы.
Но все это лишь мои скромные предположения. – подытожил библиотекарь. – Я да ты, Альвард, можем кидаться умными словами и размышлять о других мирах, вращающихся вокруг иных звезд, подобно тому, как Дарсайн вращается вокруг своего солнца. Но как объяснят это неграмотные и невежественные люди. Легенды могут быть искажены.
Допустим, к этому вопросу мы еще вернемся. А что насчет Тог-Шогога и этого - архимаг замялся, вспоминая слова Перониса. - совсем из головы белиберда эта вылетела Нааргаля.
Пусто. Названия итак незнакомые и ни в одной книге про них ничего не сказано. Ни легенд, ни мифов, ни намеков на эти самые легенды или мифы.
Как же тогда их узнал Перонис? Откуда он их взял?
Ну, он произносил их во сне. Может быть это названия мест, которые пригрезились ему.
Да уж Альвалорд ожидает судьба Тог-Шогога - Олис невольно вздрогнул. – Я не знаю, что там случилось с этим местом во сне Перониса, но слова ничего хорошего, видимо, не несут.
Да уж. – кивнул хронист. – А войско-то на север уже отправлено.
Но как может небольшая война в северной провинции, принести разрушение нашему государству - архимаг поднялся со стула и стал расхаживать по книгохранилищу, поднимая клубы пыли. – Нет причинно-следственных связей - бормотал он. – Пятьдесят тысяч армия, ни одного мага, кроме полковых, тысяч двадцать мятежников, тоже максимум с шаманами и прочими бесноватыми Как может подавление восстания запустить процесс коллапса такой империи, как Шатрезим? И при чем тут Ан’гол-Кра и этот треклятый Монолит во льдах Каргена? Тревинус, может, ты дашь мне совет? Ты же самый старый и самый мудрый из Ордена Этерны.
Хронист только беспомощно развел руками:
Я знаю не более твоего, Олис. Допустим, цепочка событий начинается с отправки армии на Север, чему мы помешать были просто не в силах. Король не верит нам. Если даже родной сын не смог его убедить, то и мы бы не смогли. Но, цепочка не может быть непрерывной – в ней есть звенья. Разбей любое из них и последствия не будет. Сложность в том, что следующего связующего звена мы не знаем. Это может быть и поражение нашей армии, и ее победа, и Валетор на посту наместника или даже гибель в бою какого-нибудь простого солдата. Впрочем, как мы еще не знаем и о том, какие последствия нас ждут. Будет ли это чума, природные бедствия или опустошительная война
Да уж Мы с тобой, прямо как дознаватели Валетора – грустно пошутил Олис. – И что же нам известно? Начальный этап катастрофы – отправка армии на Север. Конечный – сама катастрофа Рок Тог-Шогога. Узнать бы еще, что это такое. К чему хоть готовиться.
А что с вихрем в астрале? – спросил хронист.
Ничего. Потоки энергий сворачиваются в магический шторм прямо над всем центральным Дарсайном, но как и у обычного смерча на начальном этапе рождения, разрушительного хобота еще не образовалось. Разница лишь в том, что обычный смерч тянется снизу вверх, а этот обрушится сверху и будет неосязаем и невидим, превратившись в события.
Значит, чисто теоретически, сопоставив карту магических областей, можно попытаться найти то место, в котором воронка астрального урагана коснется нашего мира?
Некоторое время Олис обдумывал слова хрониста. А потом чуть не расцеловал старого мудреца.
Тревинус, ты истинно гений! Теперь мы узнаем, куда придется первый удар катаклизма и, следя за этой областью, можно будет нейтрализовать его источник! Я еще раз убеждаюсь, что хоть ты и не маг, мудрости в тебе хватит на нескольких тауматургов. Тогда я немедленно отправлюсь в Заклинательный Чертог, а ты продолжай искать все сведения об Айстагмаре и кто знает, может, наткнешься на упоминания Тог-Шогога. Ах да, взгляни еще на мифологическую концепцию Забвения у разных народов. Что-то там Перонис про него тоже говорил.
Тдав такие распоряжения, сам архимаг почти бегом бросился на самый верхний этаж башни, где над картой Дарсайна сидели, сверяя потоки астральных эманаций, десять тауматургов Ордена Этерны.

С самого утра у Айкела жутко болела голова, из чего он сделал неутешительный вывод, что пытаться перепить Корлана, даже в шуточном споре, бесполезно. Варвар обладал уникальной способностью поглощать эль в любых, предоставленных ему количествах При этом он хохотал и рассказывал истории про одного знакомого шамана, который мог делать пойло хоть из грязи и по сравнению с ним, эль в тавернах Альвалорда не тянет даже на прокисшее молоко. После десятой кружки, алзани повело, после двенадцатой ему показалось, что кое-кто из посетителей трактира в Среднем Городе смотрит на него чересчур косо, а после тринадцатой, в ход пошли стулья и другие сопутствующие предметы. Айкел и Корлан вышли из схватки победителями, варвар констатировал, что раз крыша трактира цела, то заведению нанесен незначительный ущерб и со стороны его владельца, предъявлять претензии просто глупо. Он дотащил еле передвигавшего ноги алзани до особняка Кайхани, бросил на первую попавшуюся кровать, а сам направился спать к себе.
Добравшись до умывальной комнаты, Айкел окатился холодной водой, после чего почувствовал себя намного лучше. Во рту стоял жуткий привкус и алзани истратил почти четверть тюбика очищавшей зубы ароматизированной пасты, прежде чем смог избавиться от этого вкуса. Пока он приводил себя в порядок, расчесывая свои свалявшиеся и спутавшиеся длинные волосы, раз десять дал себе обещание, больше в попойках вместе с Корланом не участвовать.
Дворецкий, работавший у Кайхани, моментально оказался рядом и подал Айкелу сок со странным запахом.
Помогает после такого. – заботливо сказал он.
СпасибоКалидус, вот скажи мне, что мы вчера с Корланом тут устроили?
Да ничего особенного – пожал плечами дворецкий. – Здесь-то уже ничего не устраивали. А вот рассказы про вчерашнюю потасовку в Среднем Городе, уже ходят. Сначала вы осушили по десятку кружек эля, потом стали в унисон распевать ашимарские и корхелайские боевые гимны И это в то время, когда туда отправляют армию! Вас попытались урезонить Как следствие – пяток сломанных столов, десятка три поломанных стульев, выбитые окна, и куча недовольного народа.
О, уже интересно - Айкел с трудом пропихнул в себя до невозможности горький сок.
Дворецкий был прав, и через пару минут головная боль отступила. Сок моментально снял последствия вчерашних посиделок, хотя при этом он отнюдь не отличался приятным вкусом.
Пойду, прогуляюсь - буркнул Айкел. – Если сенатор начнет искать, я буду здесь, в скверике.
Конечно Еще не хватало опять в Средний Город зайти.
Как скажете.
Айкел, все еще немного пошатываясь, вышел на улицу. Прохладный западный ветерок со взморья показался алзани даже чересчур холодным, когда его объятия коснулись мокрого меха. Но с другой стороны, так было намного лучше.
За высокой стеной с узкими бойницами, нависавшей над более бедными кварталами и отделявшей Верхний Город от Среднего и Нижнего, громыхали сотни кованых сапог, лязгала сталь и звенели кольчуги. Через Альвалорд, под золотистыми и небесно-голубыми знаменами, шли и шли войска. Шли на Север, в родную страну Кайхани и Айкел уже начал замечать, как мрачнее и мрачнее становится их работодатель с каждым днем. Немного посуровел и Корлан – оно и понятно, многие его соотечественники будут скорее всего сражаться с этими армиями и сколько их сложит головы на полях сражений? Не будь он привязан службой к Альвалорду, то наверняка бросил бы все и уехал на Север, что бы драться под одними знаменами с шат’тари. О поездке на Север мечтал судя по всему и Кайхани, но сенатору явно было намного тяжелее. Если его пытались убить тут, прямо в городе, то что говорить о долгом и опасном пути в Корхелай. Хотя кто знает, не для этого ли путешествия он нанял Айкела и Корлана?
Интересно, что там за суета возле ворот? Айкел навострил уши, но увы, шум от марширующих колонн забивал все прочие звуки. А возле главных ворот, ведущих из Среднего Города в Верхний и впрямь творилось что-то интересное. Стражи набежало почти два десятка, пришел декурион. Алзани как бы между прочим свернул в боковой сквер, на самом деле, подходя все ближе к посту охраны. Еще немного и он смог различить низкий бас декуриона:
Никаких дорожных документов не принимается. Нужно разрешение или приглашение из Верхнего Города. Не пущу.
Ему отвечал немного подлаивающий явно женский голос, с тем же акцентом, с каким говорил на шатрезимском языке Кайхани.
Я должна увидеть сенатора от Корхелая. У меня для него есть новости. Если не можете впустить меня внутрь, то хотя бы пригласите сюда его.
За воротами, на взмыленном вороном коне сидела молодая шат’тари. Сомнительно, что бы она была простым послом, легкий кольчужный доспех, арбалет за спиной и полуторный меч, притороченный к луке седла никак не вязались с ролью обычной посланницы. Впрочем, быть шат’тари сейчас было не небезопасно.
Не пущу. Оформите документы у прокуратора, сдайте оружие и проходите, – уперся декурион. – А пока не пущу, без официального приглашения.
Айкел бесшумно подошел сзади и кашлянув вежливо осведомился:
А мое приглашение может стать пропуском?
Декурион смерил его взглядом и хмыкнул:
А кто ты такой вообще?
Я личный телохранитель сенатора Кайхани, что подтверждают вот эти документы. – Айкел протянул заверенные претором Верхнего Города бумаги. – Являясь жителем этой части Альвалорда, я вполне могу пригласить в гости столь милую даму.
Декурион немного помялся, но вздохнув, вернул бумаги Айкелу и махнул посланнице рукой:
Проезжайте. Напоминаю, что на территории Верхнего Города порядок поддерживается элитными подразделениями и любые его нарушения ведут к немедленному аресту. Конюшни находятся за первым поворотом налево.
Айкел дождался, пока шат’тари оставит коня в конюшне, и встретил ее при выходе на главную площадь.
Спасибо, – коротко поблагодарила она его. – Но можно было этого и не делать.
Эх, вот так всегда - разочарованно вздохнул Айкел. – Поможешь кому-нибудь а тебе сразу заявляют, что справились бы и без тебя. Кайхани наверное еще спит, так что придется подождать его внизу. С удовольствием составлю компанию.
Не сомневаюсь - фыркнула шат’тари. – Я прекрасно видела, какие ты мне глазки строил.
Я? – Айкел чуть не поперхнулся. – Когда? Неужто возле ворот?
Именно возле ворот. Между прочим, тебе стоило бы быть повежливее с наследницей трона Корхелая.
Какой наследницей? – слова шат’тари вовсе выбили алзани из колеи. – Да я и не подданный вашей короны.
Мое имя Эсера, я дочь Сидромани, бывшего короля Корхелая. И если ты шат’тари, то ты независимо от места проживания являешься членом Великого Клана.
Не являюсь я никаким членом, – возразил Айкел. – Если тебе интересно, то я прибыл сюда с берегов Альт-Нашта, где о вас и вашем Корхелае даже никто и не слышал.
На этот раз настала пора удивляться Эсере.
Так ты алзани? – тон моментально изменился. – Ух ты Я столько о вас слышала, но увидела впервые
А что ты о нас слышала?
Как что? – зеленые глаза Эсеры аж загорелись. – Разве тебе не рассказывали легенды о том, что десять тысяч лет назад ваш народ и ледяные гномы из Ватсагнира остановили продвижение на юг армии каких-то странных созданий, пришедших из Айстагмара? Говорят, тогда на берегах Альт-Нашта была величайшая битва со времени рождения мира! А еще у нас говорят, что вы бессмертны
Айкел пожал плечами:
Про битву не слышал, честно скажу легенды они на то и легенды, что бы не всегда быть правдой А вот насчет бессмертия, да живем-то мы долго, но все-таки рано или поздно умираем. Ну, может быть не через сто или двести лет, а через пятьсот – шестьсот Ну и убить нас можно, как и любое живое существо.
Алзани открыл перед Эсерой двери особняка. В гостиной уже сидел Корлан при всем параде, а где-то в соседней комнате Кайхани давал наставления своему дворецкому.
Сенатор, - позвал Айкел. – К вам, кхм.. гостья. Пришлось ее у ворот через стражу проводить.
Кайхани в черной домашней тоге выглянул из комнаты и едва увидел Эсеру застыл словно изваяние. Она медленным, легким шагом подошла к сенатору, словно не верила своим глазам и вдруг бросилась к нему на шею. Со стула привстал даже невозмутимо взиравший на все это Корлан. Кайхани нежно обнял Эсеру и только сейчас Айкел понял, что она плачет.
Успокойся, – Кайхани провел королеву Корхелая в гостиную и усадил за стол. – Давай, расскажи, что случилось
Они убили маму - проскулила Эсера. – Думали, что она может иметь отношение к восстанию на севере. Отца отравили год назад Прокуратор Корхелая сейчас опустошает целые поселения, стремясь найти следы предуготовителей восстания.
Значит армия шат’тари захватившая северо-восток провинции правда? – спросил сенатор.
Да. – кивнула Эсера. – Это это я собрала войско, наладила связи с ярлами Ашимара и вождями ледяных гномов. Они обещали помочь
Но зачем? – Кайхани сел рядом.
А разве ты, сын Тидрасси, не хочешь исполнить желание своего отца? Освободить Корхелай.
Хочу, но
Тогда, поехали со мной. - Эсера потихоньку взяла себя в руки. – Я не могу править Корхелаем, ведь отец однажды шел на уступки Шатрезиму. Народу нужен тот, за кем они пойдут. Похожий на Тидрасси, который возглавил сопротивление, когда сложил оружие даже Совет Кланов. Ты.
И как ты себе это представляешь?
Мы можем выехать завтра или послезавтра, как будешь готов. Легко обгоним армию и ты приедешь в Вайракай раньше этой сволочи Валетора. Я отрекусь от трона в пользу тебя, а Кланы это поддержат
Кайхани грустно улыбнулся:
А что потом? Война, в которой нам не победить? Сожженные города и равнины из виселиц? Нет, Эсера. Я не могу взять на себя такое решение. Я рад помочь, но я тут словно в тюрьме. Меня охраняет весь гарнизон, даже сам не подозревая об этом.
Мы можем победить. Мой двоюродный брат, Ридрани, готовит сейчас в Ашимаре семидесятитысячную армию. Все уже решено. Мы дадим бой и
Тихо, тихо - Кайхани аккуратно прикрыл рот Эсеры ладонью. – Не надо тут обо всем этом распространяться.
Я обратилась за помощью к Кланам, - уже намного тише продолжила Эсера. – К тем, которые осели на территории Ашимара после Великой Миграции десять тысяч лет назад. Они многочисленны, хорошо вооружены и оружие с доспехами им куют сами ледяные дварфы. Не хватает только одного, пойми меня Кайхани Не хватает только грамотного и уважаемого Кланами вождя. А ты сын такого вождя и это место по праву твое.
Ладно Эсера, устраивайся тут, отдохни. А вечером мы еще обсудим этот вопрос.

Вот и настал этот момент. Сколько раз Кайхани думал о нем и каждый раз боялся, что он придет. Это было неизбежно, как рассвет или закат. Как поливающий посевы дождь и как засыпающий лесные тропинки снег. Момент, когда он должен будет оставить свою жизнь тут и ехать на Север. В свой последний поход. Живым вернуться назад возможность вряд ли представится
Наказав Айкелу и Корлану никого не впускать в особняк, нечего кому ни попадя знать о том, что в столице находится королева Корхелая, шат’тари вышел из дому и побродив немного по пустынным скверам, завернул в «Король и Королеву». Валенсия увидела его еще от входа и уже ненавязчиво предлагала паре купцов освободить столик у окна. За окном по-прежнему маршировали легионы. Шат’тари вздрогнул при мысли о той чудовищной массе людей, что погнал на войну король Шатрезма.
Привет, хвостатенький, - улыбающаяся Валенсия уже несла Кайхани андарийское вино. – Давно тебя что-то не было видно.
Дела - Кайхани вдруг стало невыносимо тяжело. Он не хотел уезжать. Только сейчас он понял это со всей ясностью.
Что-то ты совсем скис. – Валенсия как обычно села рядом. – Хотя, наверное это из-за войны
Не только. – хмуро бросил шат’тари. – Просто на душе тошно.
Ну тогда выпей вина, развлекись - преложила Валенсия. – Хочешь музыку тебе закажу
Нет, спасибо. Я уж как-нибудь сам с собой справлюсь.
Но вино уже казалось безвкусным, а дневной свет словно посерел. Кайхани все больше понимал, что привязался к этому городу. Со всеми этими сенаторами, шутом Горбиндом, дергавшим его за хвост, Валетором, королем Он просто к ним привык. А если ничего не изменится, то впереди его ждал Север, война, кровь и смерть. Нет, не чья-то смерть, от меча или стрелы А его собственная смерть.
Может все-таки расскажешь, что у тебя стряслось? – задушевно спросила Валенсия.
Тебе приходилось когда-нибудь решать вопрос, от которого многое зависит? – спросил Кайхани. – Например, что бы ты сделала, будь у тебя выбор, отправится в путь, навстречу славе, опасностям, смерти, или остаться дома, у камина и растить детей, вспоминая всю оставшуюся жизнь о той возможности отправится в путь, которую ты не использовала?
Ну ты и вопросы задаешь, хвостатенький - разочарованно протянула Валенсия. – На него так сразу-то и не ответишь.
Ну а все-таки?
Будь я таким как ты и в твоих годах, то наверное выбрала бы первое. Когда еще получится посмотреть мир, себя показать, как не в молодые годы. Скопила бы богатств и уже на них, купила бы себе особнячок с камином, возле которого можно сидеть и нянчить детей.
Кайхани допил вино, и облокотившись на подоконник стал наблюдать за марширующими когортами. Сколько солдат прошло тут за утро? Десять, двадцать тысяч? Всего их почти столько же, сколько и армии у Эсеры, если считать еще и отряд Валетора. Да, шанс на победу есть, вот только, что потом? Как выкупить свободу целой провинции? Ведь опять будут посланы легионы. Не шестьдесят тысяч, а шестьсот тысяч человек И все закончится
Эй, что-то ты совсем загрустил. – Валенсия забрала пустой бокал. – Цыпленочка жареного, в моем фирменном соусе принести?
Нет, спасибо огромное, но не стоит – Кайхани поднялся. – Я, пожалуй, пойду. Спасибо тебе, за то, что принимала меня тут.
Всегда рада, - толстушка поклонилась. – Заходи в любое время, впрочем это ты итак знаешь
Уже возле двери Кайхани обернулся, что бы увидеть как Валенсия уже спорит с каким-то посетителем относительно счета за еду. Лампады в зале «Короля и Королевы» горели, отбрасывая блики на серебряные сервизы и позолоченные блюда. Стены с фресками и картинами, подаренными трактиру самим Кайхани, по случаю турниров и празднеств были украшены разноцветными гирляндами из цветного стекла. Шат’тари толкнул дверь и вышел на улицу. Почему-то он точно знал, что больше сюда уже не вернется никогда. Запахнувшись в свой поношенный черный плащ, Кайхани миновал охрану у ворот и исчез в переулках Среднего Города, выспрашивая у встречных ремесленников и торговцев, где же расположен купеческий трактир.
В особняк Кайхани вернулся только под вечер. Корлан все так же попивая эль сидел в гостиной, точа свою секиру, а Айкел с Эсерой весьма непринужденно валялись на широком диване, рассказывая друг другу различные байки и истории.
Я тут не буду лишним? – поинтересовался сенатор.
Ты вернулся? – радостно подскочила Эсера. – Ну, как прошел день.
Мы отправляемся сегодня ночью. А дам все необходимые распоряжения прислуге и дворецкому. Сейчас я говорил с еще одним моим напарником в Среднем Городе, он обещал помочь. Достать коней и кое-какую провизию на первые дни пути. Он маг, так что ничему не удивляйся.
Корлан перестал скрести точилом по секире и непонимающе тряхнул густой шевелюрой:
А как же мы?
Вы? Корлан, Айкел, я вас не могу просить ехать со мной. Путешествие в Корхелай долгое, опасное, тем паче, что ехать мы будем, обгоняя шестидесятитысячную армию Анаксенара, где каждый солдат имеет полное право нас убить. Я оставлю вам с Айкелом на двоих сто тысяч золотых шатрезиев и, думаю, у вас ко мне не будет ни вопросов, ни претензий. Так как возможные последствия помощи, оказанной мне, вы, я думаю, представляете.
Бой против целой армии Хо! То есть, драку по дороге, вы обещаете?
Даже чересчур много.
Кайхани, вы спасли нам жизнь тогда, в Амфитеатре, – подал голос с дивана Айкел. – Не будь вас, а вспомнил бы сам король о своей воле? Скажите, эта поездка в Корхелай нужна вам лично, или вашей стране?
Кайхани устало поднял взгляд на алзани.
Прежде всего, думаю, мне.
И мне - тихо вставила Эсера.
Тогда о чем речь? Вы, наш патрон, а желание прекрасной девушки и вовсе закон. Думаю, мы с Корланом составим вам компанию.
Тогда лучше всего, будет начать сборы, - подвел итог Кайхани. – Айкел, Корлан, возьмите с собой любое оружие из имеющегося у меня арсенала. Но что бы не стеснять движений. Напоминаю, что с этого момента я вам уже не «патрон», а скорее компаньон. Мы влезаем в очень нехорошую игру, и желательно нам всем друг другу доверять. Эсера, забери лошадь из конюшни и лучше всего, размести в стойле за особняком. Оно пустует, но я дам дворецкому все необходимые распоряжения и он его подготовит.
Эсера кивнула и быстро выскочила за дверь. Кайхани прошелся по комнате и как бы ненароком заметил:
Друзья мои, вы не заметили, что мы сделали сейчас один маленький шажок к плахе? Смотрю, вы не очень-то сильно напуганы.
Я итак каждый день рискую жизнью, – хмыкнул Корлан. – одним разом больше, одним меньше
А мне все равно, куда идти, – откликнулся Айкел. – У меня была цель, с которой я пошел на Юг, но теперь я запутался окончательно. Возвращаться назад? Можно конечно. Но от Корхелая побережье Альт-Нашта куда ближе. Я пойду с тобой, просто так Я уже совершил как минимум две больших ошибки за свою жизнь, сейчас совершу третью, все равно она ничего не изменит.
Как странно все получилось. Он, сенатор Корхелая, два бывших заключенных, невесть как попавших в тюрьму, странный маг, появившийся сам по себе, а потому вызывавший подозрения, Эсера, дочь убитого короля Корхелая, бывшая на пару лет моложе Кайхани Все они оказались в одном месте и в одно время, словно сама судьба свела их. Может это ее знак и то дело, что они начинают сейчас, не такое уж и безнадежное? Нет, Кайхани, это все плод твоего воображения. Может быть судьба и существует, но здесь сами люди определяют свое будущее. Даже если оно уже предопределено.

Сумерки опустились на Альвалорд. Визарий Калидус сидел за столом у себя дома в Среднем Городе. Он то вскакивал со стула и начинал ходить по комнате, разминая кисти рук, словно они у него затекли, то снова садился за стол. Перед ним лежал листок бумаги и перо а под лампадой стояла полупустая чернильница. Дворецкий сенатора Корхелая протер слипавшиеся глаза и еще раз перечитал свое письмо.
«Досточтимый прокуратор Альвалорда Парис Арсимантиколлус. Я, слуга шатрезимской короны, и покорный раб Триединого Бога Вакарума, информирую Вас о том, что сего числа, хозяин мой, сенатор от провинции Корхелай Айро Кайхани принял у себя дома королеву признанного вне закона государства Корхелай именем Эсера и вместе с ней готовит заговор, с целью насильственного свержения королевской власти в провинции, покушения на Архистратига Валетора и разжигания войны на северных рубежах, ибо Эсера, как ведомо мне, руководит разгоревшимся в провинции той восстанием. Я, как истинный подданный шатрезимской короны, ставлю вас об этом в известность и желаю, что бы вы незамедлительно приняли меры, так как мне известно так же, что сенатор Кайхани собирается покинуть столицу уже в эту ночь. Нижеподписавшийся, ваш покорный слуга, Визарий Калидус.»
Удовлетворившись написанным, дворецкий свернул письмо в трубочку, спрятал его под рубашку и не попрощавшись с женой и детьми, вышел из дома. Быстрым шагом, не оглядываясь на случайных прохожих, он миновал главный тракт, вошел на территорию Верхнего Города и обойдя стороной особняк Кайхани, в котором уже погасли некоторые окна, почти вбежал на крыльцо роскошного дворца прокуратора. Ему преградили путь охранники, но он, пролопотав что-то насчет очень важного дела, сумел протиснуться мимо них и исчез в приемной прокуратора
Примерно в то же время, в небольшом переулке, соседнем с окружавшей Верхний Город стеной, появился невысокий старик с бледным лицом и серыми, почти бесцветными волосами. Он ехал на громадном и статном черном коне, с пластинчатыми броневыми щитками на боках и шипованным нагрудником. Сзади, поперек седла крепился длинный и узкий двуручный меч с волнистым лезвием из вороненой стали. Под уздцы он вел еще двух таких же коней. Однажды к нему подошел патруль и поинтересовался, что сей досточтимый горожанин делает в такое время возле квартала знати. Однако старик лишь улыбнулся и ответил, что это совершенно не касается патрульных. Как бы это не звучало странным, но капитан патруля согласился со стариком и предложил солдатам следовать дальше.
Над столицей Шатрезима подул резкий и порывистый северный ветер, нагнавший невесть откуда каскады клубящихся туч. Они наползли, поглощая своей тенью звезды и не успевшую толком подняться из-за горизонта луну.

Принцесса Шатрезима Исенна, недоуменно развернула доставленное слугой письмо, запечатанное красной сургучной печатью с гербом Корхелая. Дрожащими руками она развернула его, а прочитав, заперлась в своей комнате, сначала в ярости разбив об пол дорогую вазу, а потом упала на кровать и тихонько заплакала. Лишь спустя час, она встала с кровати, утерла слезы и подойдя к столу взяла с него письмо и не раздумывая бросила в камин, исполняя просьбу отправителя. Огонь неохотно поедал желтоватый листок бумаги, на котором идеальным почерком Кайхани было выведено:
«Дорогая, прости, но я не могу оставаться в столице тогда, когда на мою родину надвигается война. Я этой же ночью выезжаю в Корхелай, где по мере своих скромных сил буду помогать бороться против армии, возглавляемой твоим мужем и наследным принцем Агамиром. Если ты читаешь это письмо, значит все уже решено и совершено неважно, покажешь ты его королю или нет. Но все же, я хотел, что бы в знак своей любви ко мне, ты сожгла послание сразу и никому о нем не говорила. Если судьба будет ко мне благосклонна, то мы встретимся вновь и продолжим то, что не завершили, тем более, что тогда ты уже скорее всего будешь разведена с Валетором по независящим от него причинам. Если же нет, то знай, что даже на плаху я взойду с твоим именем. Навеки твой, Айро Кайхани».
Исенна вышла на балкон, ежась от порывов северного ветра. Она долго смотрела в ту часть Верхнего Города, где посреди других домов был виден небольшой кусочек крыши особняка, принадлежавшего сенатору Корхелая. Потом вернулась в комнату и достав из своего стола небольшую картину, поставила ее у себя перед зеркалом. На картине, вставленной в позолоченную оправу, неизвестный уличный художник из Верхнего Города изобразил саму Исенну, которую обнимало сзади за плечи существо, похожее одновременно на полосатую гиену и на шакала

Эпилог первой части
Сердце Зимы

М
ертвый ветер гонит черные волны по океану Альт-Нашта. И полярные совы с человеческими головами слетаются на отроги ледяных скал. Они смотрят своими стылыми глазами на Юг, туда где пробуждается новая сила. Туда, где набирает мощь раскручивающийся в тонких слоях мироздания астральный ураган.
Тиха и беззвучна вечная полярная ночь, озаряемая сполохами фантастического сияния, рассекающего беззвездные небеса. Тиха вечная ночь Айстагмара и сейчас ее не нарушают даже тоскливые завывания морозных призраков в расселинах Арак-Шера. Молчит Тьма. Молчит сам Монолит, подобно черному, гнилому клыку, поднимающийся из бугристых льдов и острых как мечи торосов. Ибо все слова уже сказаны.
Подсвеченные фиолетовым сиянием тучи расползаются от вершины Монолита, укутывая безжизненные равнины вуалью сумрака. В этих тучах то и дело проявлялись страшные лики и искаженные формы тех, кто вечно спит в ожидании за дверью миров Тех, кто заперт за Печатью Энергий, но вечно будет желать войти в этот мир. То затухающие, то вновь усиливающиеся голоса, то манящие шепоты, то всхлипывания и стоны, родились над Монолитом. Ан’Гол-Кра еще дремал, но уже не спал. И его пробуждение приближалось с каждым мгновением.
Льды говорят Они опять пытаются рассказать миру о том кошмаре, что ползет со дна Моря Карген. Но у полярных сов с человеческими головами нет ушей и они не слышат слова ледяных равнин. А те, кто отвратными сгустками, клубятся над вершиной Монолита не хотят слушать лед, ибо это о них предупреждают заточенные в хрустале титаны Древнего Мира и о них шепчутся кракены в водах Каргена.
Бесформенные тени выползают из кристаллических склепов и начинают водить свои хороводы вокруг блестящей и влажной поверхности Монолита, по которой иногда струятся зеленоватые молнии. Пляшут тени, и в такт их танцам, неуклюже ковыляют и глухо вопя подпрыгивают страшные, хтонические силуэты, слепые, безумные, лишенные привычных человеку конечностей. Они то спускаются на землю, то взлетают с нее и тогда яростный вихрь, бушующий среди миров Внешней Тьмы, начинает носить их вокруг Монолита, а они, желая дотянуться до него, цепляются за его изогнутые края и дико воют, пытаясь удержаться. Но вихри Нижних Пустот гоняют их среди подсвеченных фиолетовым светом туч, бросают в черные пропасти, туда, где клокочет и переливается океаном осклизлого плотоядного мрака Праотец всего ужаса, Султан Забытых Древних Ур’Ксулт, однако они, ковыляя и оглашая морозный воздух нечеловеческими стонами и плачем, снова слетаются к Монолиту. Ибо это их царство. И скоро весь мир может стать их царством

Конец Первой Части



(С) Селкер Ари
Ноябрь – декабрь 2007 г.
15

Приложенные файлы

  • doc 11017461
    Размер файла: 440 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий