16. И обиделся Понтий, ибо ему так было слабо. 17. И пошел мыть руки, шею и хаер. Я так и вовсе в этих местах был впервые, так что впереди лежала terra incognita.



5020-5004 (Хроники одной поездки)





2000 год. 29 сентября. Мы с Андреем Петровым ликвидируем последствия моего дня рождения, что отмечалось у Кати с Дрейдом на Рабочем Поселке. Я мою полы, Петров посуду. Он - потому что любит, я - потому что надо.

Я - Слушай, а ты что в ближайшее время собираешься делать?

Петров - Ничего.

Я - Поехали в ОМск? Там у О...

Петров - Поехали...



Вторник 3 октября. 8.50 утра. Стандартное начало дороги на ОМск - метро "Кузьминки". Автобус до Жулебино, несколько локальных кар и в 10.20 мы выходим в Степаншино. В небе над нашими головами выкаблучивает фигуры высшего пилотажа серебристый истребитель. Красиво, приккольно и все такое, но стопить, однако, мешает. Все внимание на самолет. Краем глаза замечаю, как от нас отъезжает самозастопившаяся "Волга", так и не дождавшаяся, что мы обратим на нее свое внимание. В 10.40 с трудом оторвавшись от созерцания истребителя, срываемся до Коломны. В безоблачном Степаншинском небе продолжает плющиться и таращиться самолет. ("Летит над нами самолет... но он не сядет никуда... напрасно думает пилот... что не подействует трава...").



11.33. Въезжаем в "третью столицу мира" - Луховицы, известную помимо прочего тем, что через нее протекает легендарная река Вобля. Провисев там минут двадцать формулируем новое немаловажное правило дорожного движения: "Товарищи пешеходы! Голосующего автостопщика обходите слева!" Зря смеетесь (если смеетесь), я так однажды менту в нос заехал.



14.00. Старая "добрая" Рязанская объездная. Наивные цыганки, пытающиеся развести нас на бабки:

- Ты, я смотрю парень простой, оттого и беды все твои, но я тебе помогу... Заверни этот волос в бумажную купюру, рукой главное не трогай! Да ты что, смеешься надо мной?! Смотри, три дня кровью мочиться будешь!

- Ага, буду...Газировкой... Уйди, тетка, стопить мешаешь...



15.50. Провисев почти два часа уходим на краснодарском "Камазе", предположительно до Ломова. Драйвер молчалив, общению с нами предпочитает магнитофон. Слушает Новикова. Нас с Андреем это вполне устраивает. Его оттого что он не большой фанат общаться с драйверами, а меня оттого, что Новиков мне нравится. Темнеет. На трассу выползают "ночные бабочки", само собой рождается хокку:



В стеклах встречных машин - закат.

На работу спешат проститутки.

Скоро нас с тобой высадят. Жопа.

(Zelen, когда это прочитал сразу же спросил: "Жопа это что - подпись?")



20.30. Драйвер высаживает нас на посту в Беднодемьяновске. Кто-то из нас своим рюкзаком умудрился выключить сигнал "автопоезда", чем тут же радостно воспользовались дпсники. Не знаю, на сколько они его оштрафовали, но настроение у него испортилось сильно. Я уж хотел было заплатить за него штраф (благо деньги были), но после того, как он сказал: "Говорил мне друг, не делай добрых дел и виноватым не будешь", передумал. Мудак его друг, да и сам он тоже. ИМХО.



21.00 Голосовать в полной темноте стопудово безмазово, а главное ломливо. Лесополоса справа от поста, явно жидковата для того, чтобы в ней ночевать, решаем идти налево. Углубляемся в "лесополосу" метров на двести, и... понимаем, что что-то здесь не то... Обычно пахнет всякой говнямбой, а здесь... Петров протягивает к одному из деревьев руку:

- Santa, это яблони...

Пахнет здесь яблоками. Яблони вокруг, ряды их уходят под горизонт. Спасибо, Jah! Никогда, у меня не было, а может быть и не будет больше, такой кайфовой ночевки на трассе. Невысокая, начинающая желтеть трава, сквозь ветви и яблочный запах видны звезды - большие и близкие. И всю ночь, всю ночь слышны сквозь сон глухие удары, падающих на землю яблок.



Среда 4 октября. 8.00. Бросаю на трассу яблоко, приношение для Jah. Мысль, при этом родившаяся: "Jаh принял жертву "Камазом", идущим по нашей полосе. О чем это говорит? Да ни о чем!" Отчего-то вспоминается вчерашний разговор с драйвером из Рязани:

- "Макаров - вор!" Макаров это кто?

- В смысле?

- Вот только что проехали мимо надписи на заборе...

- А... Макаров это старый мэр Рязани.

- И что вор?

- Вор.

- А новый чем от старого отличается?

- Фамилией.



9.00 Андрей из Салавата на "Камазе". Номера соответствующие, башкирские. Ехать бы нам с ним до самой Уфы, если бы не его блядовитость и "непокобелимость". Все его рассказы сводились к одной и той же теме - "доступные женщины". Высадил он нас в Мокшане и отправился дальше на их поиски, пообещав, что если встретит нас за Пензой - подберет. (После Пензы, а именно под Сызранью, увидел, но не подобрал, сокрушенно разведя при этом руками. Очевидно, так никого и не снял).



11.35. Уходим из Мокшана, провисев в нем минут двадцать, на "Уазе" с ульяновскими номерами. На этот раз с моим тезкой. Не Сантой, разумеется, а Сашей. По дороге потрепались за жизнь, за Красную Армию, перекусили, помогли ему загрузиться картошкой и в 18.45 вышли на весовой, на подходах к Сызрани. Опять Сызрань, она же СсыСрань! И опять дело к ночи! В этом году я здесь ночевал уже три раза. И все три раза в садовых домиках, напротив поста.

В первый раз это было в конце января по дороге в Томск на Сибкон. Высадился я на посту уже заполночь, стопить вскорости заколебался, а поскольку сидеть в кафешках я не люблю, пошел искать ночлега в эти самые домики. Специально выбрал самый дальний от трассы, кое-как забарикадировался на всякий пожарный изнутри и лег спать. Проснулся часов в пять утра. Причем не от холода, а от того, что ко мне пытались вломиться двое аборигенов с лицами явно не изуродованными интеллектом. Но когда они узрели меня, просунувшегося и восстающего из спальника с гаечным ключом на... много, они ушли. Быстро ушли. Бегом. А я собрал бэг, оставил ключ, который, кстати, там же и нашел и вышел на трассу. Разбудили они меня вовремя, застопился я не простояв и пары минут.



Во второй раз ночевал я там, когда мы с Омским Зеленым на "Эльбу" шли. Долго и нудно висели вечером на посту и от скуки докопались до ментов:

- И что у вас за природа такая!? Нормальному стопщика негде палатку поставить! Какое там палатку! Спальник кинуть некуда! Ни одного деревца вокруг!

- А че вы паритесь? - удивились менты, идете вон в домиках садовых переночуйте...

- А че можно? - удивился в свою очередь я, не ожидая такого ответа от блюстителей порядка.

- А че нельзя?.

Мы и пошли. И переночевали без всяких приключений.



В третий раз я там с Юленькой Кубаревой оказался. Естественно под ночь. Менты меня уже запомнили, поприкалывались над нами и стали себе дальше кары стопить. А мы опять пошли в садово-огородное товарищество домик себе выбирать. Выбрали, устроились, заснули... В три часа ночи стук в дверь:

- Вы что там совсем о..ели?! Это моя, ..ять, хата! Что это за на..уй? Ты кто? Ты там что?

- Сплю я здесь, - отвечаю я мрачно, - подыскивая что-нибудь твердое и тяжелое, неясно же, сколько их там за дверью и что они будут делать дальше.

- Ты там один?

- Нет.

- С бабой что ли?

В темноте не видно, но чувствую, Юленька улыбается...

- С бабой, -отвечаю.

- Баба местная? - в голосе уже ни капли агрессии, только интерес.

- Нет. Не местная.

- Тогда ладно. Я и сам с бабой... Ладно, пойду, у меня тут еще хата есть...

С этими словами он (они) ушел (ушли). В пять утра...

- Открывай, ..ять!

И дальше в том же духе. Неспеша собрались, все равно спать не дал бы, и вышли. Увидели мы то, что, в общем-то и предполагали увидеть - местный, потрепанный, пьяненький мужичонка с двумя пузырями местной же бормотухи. посмотрел он на нас косым глазом, шагнул в дверь, захлопнул ее за собой и... судя по звуку, рухнул на пол. Я ж там всю его "мебель" переставил...



На этот раз спать хотелось более-менее без приключений. Поэтому на ночлег мы расположились в лесополосе, что на Заборовском повороте, единственном месте, рядом с Сызранским постом, где есть мало-мальски приличные деревья. Ночью само собой пошел дождь, со спальника сползла пленка... Романтика, мля! Прям щаззз! Суровые трудовые будни!



5 октября. 9.00 ...Итак начинается утро... Нет никакого сомнения, что в паре идти весело и все такое, но когда ты проходишь по 450 км в день веселье начинает стремиться к нулю. В ОМске нужно быть в воскресенье, спать в мокром спальнике посередь башкирских степей не рулит никаким местом, поэтому решаем разделиться.



9.20. Проходим мимо поста, торговцев и пр., собираемся голосовать, но не тут-то было. Смотрю, на обочине пакет валяется, а в нем документы. Очевидно какого-то драйвера кинули, а ксивы... в пакет и на обочину. Скипаю на пост, дабы передать всю эту ботву гаям, а они уж инфу об этом по постам передадут. Сызранские менты, за все время что я с ними общался (за три года - раз десять, за 2000 год - раз пять) документы у меня не проверяли ни разу, но поболтать подходили часто. Так и на этот раз...

- Привет, автостоп! Что, все еще не уехал?

- Здрасьти, еще месяц назад!

- Как жизнь-то? (рукопожатие)

- Нормально. Я тут документы нашел, передайте по постам, а то пока парень до своего Шадринска доедет, ваши его раз надцать натянут.

- Спасибо-спасибо, передадим, а где девушка твоя?

- Юленька что ли? Дык она не моя девушка вовсе.

- Типа свободная любовь?

- Просто у нее денег на паровоз не было... Ну ладно, пошел я.

- До встречи!



11.50 Тольятти. Виадук. Место любимое, если идти на Самару, и нелюбимое, если идти на Москву. Через десять минут с третьего ряда подруливает "девятка". Сажусь. До Самары. О радость! У драйвера играет не Ваня Кучин, и не Петлюра, а B.B. King, а потом John Lee Hooker. Высадил он меня в начале Самарской объездной, и гремя блюзами направился в город. По объездной идет... стопщик.

- Привет, ты кто и куда?

- Я Santa, в ОМск из Москвы еду на день рождения.

- А я Женя-Алтай, в Москву из Самары на безник. Пирожок хочешь?

Поболтали-разошлись. Самые приятные минуты, выдаются именно тогда, когда на трассе своих встречаешь.



14.00 Я уже за лепестком Самарской развязки, там где поток с города сливается с потоком, который исторгает М-5. Подбирает "Лада" до Сергиевского, но довозит лишь до поворота на Большую Каменку (около 15 км), из-за того, что тетка-тюлень, которую он подобрал в Красном Яру, уговорила отвезти ее в вышеупомянутую Каменку за 35 рублей. Стою-голосую, поглядываю вокруг. На обочине растет она - ганджа. Приккольно, а я-то думал, зачем меня сюда привезли...



14.40 "Камаз" до Камышлы. Богоспасаемое место! По дороге в который раз радуюсь плакатам: "Войди в природу другом", "В наследие внукам - лес зеленый" и "Береги лес - источник здоровья".



17.00 "Лада" с волосатым перегонщиком до Уфы. Есть! Сегодня спим в тепле, стопудово, но... Трасса, она и есть трасса... Недоезжая сто км. до Уфы:

- Ебаный твою насрать!!!

Идущий перед нами "Камаз", явно тяжело груженый, заносит на повороте, разворачивает поперек трассы и начинает швырять так, словно бы он был картонный. Метров десять его тащит вперед на левом борту, потом опрокидывает на крышу и...

- Приехали...

Кроме нас пока никого, трасса на удивление пуста. Подбегаем. Водила уже успел выбраться, вернее вывалиться сам. У него раздроблена левая нога, кожа на голове содрана до кости... У его напарника зажата нога, на груди огромная рана, скорее всего пробито легкое. Половина головы - кровавое месиво:

- Ребята, голову подержите, тяжело...

Ни один из них не стонет, не плачет. Я беру парня на руки, мой драйвер пытается освободить его ногу. Подбегает народ:

- Соляра течет, вы массу отрубили?

- Не дотянуться.

- Рванет на хуй!

- Ты такой умный, ты и отключай!

Минут через надцать в десять рук и в три ломика парня наконец-то вынимают и укладывают на одеяла рядом с первым. Сапоги, рубаха, свитер - в крови. Мои сапоги, рубаха и свитер... Мелькнула мысль: "Остановят в Уфе менты, долго отмазываться буду", и тут же забылась. Что теперь? Остается одно: ждать ментов и скорую, за которыми уже поехали.

- Нашатырь есть?! Парень уходит!

Приношу нашатырь... поздно. Драйвер уже не дышит, пульса нет. Через десять минут приезжает на скорой бабушка с йодом и бинтами.



22.30 Драйвера "Камаза" увозят в реанимацию, его напарника в морг, мы даем показания, уезжаем. Почти всю дорогу молчим. Говорить особо не о чем. Трасса, которая кормит, хранит... убивает, ведет нас в Уфу. Нас троих. У меня на плече сидит беркут. Птенец со сломанным крылом, который ехал в перевернувшемся "Камазе". Оставить нельзя - погибнет, довезу до Свердловска, там что-нибудь придумаем...

Странно, но как раз перед самой аварией, минуты за три, я рассказывал драйверу о парне по имени Миша из Питера, который по трассе с беркутом ходит. И вот...



23.30. Уфа. Любимый город может спать спокойно. На вписке минут тридцать как обитает Андрей, пьет чай. Я сажусь напротив:

- Прикольно, а ведь он мог тех ребят застопить. Или я... А погиб как раз пассажир...

Едим, моемся, где-то около половины третьего ложимся спать. В пять утра подъем - на собаку до Кропачева, а там на Свердловск! А Свердловск, это ужу пригород ОМСка...



6 октября 6.00 От вокзала Уфы отходит собака, унося нас в своем чреве: меня, Андрея Петрова и беркута по имени Джим. Электричка традиционно пуста, все вокруг спят, нам и подавно не мешает выспаться, чем мы и предполагаем заниматься ближайшие три часа.



9.30. Кропачево. Второй раз за год. Да будь благословенна шестичасовая собака Уфа-Кропачево, позволяющая стопщику выспаться и попасть без особого напряжения на срезку Кропачево-Красноуфимск! Направляемся к трассе. С железнодорожной насыпи доносится крик:

- Эй, пацаны! А ну, погодьте!

На насыпи трое местных кренделей лет под двадцать, спускаются к нам. Пес их знает что им нужно... Останавливаемся, ждем. Один подходит:

- Пацаны, хлеба нет? На закусь.

- Яблоки будешь? (Те самые - Беднодемьяновские)

- А стакан есть?

- Стакана нет. (Не будем же мы ждать пока он освободится!)



10.50. Мы на позиции. Меньше чем до Свердловска уезжать смысла не имеет. Я стою первым, чуть подальше, метрах в ста Андрей. Поднимаю руку. Первая же фура - "Мерседес" останавливается.

- До Михайловска поедешь? Там я отдыхать встану.

И то неплохо. В Михайловске я в этом году уже был когда мы на ХИшку ездили. Уехать из него реально можно, либо по трассе, либо более хитропуждучно: на автобусе до Михайловского завода, оттуда на рабочем поезде до Дружинино, а там уже собака до Свердловска. Однако в Михайловске мне побывать не удается, драйвер заговорившись со мной проскакивает михайловский поворот, о чем я малодушно молчу, и спохватывается только в Красноуфимске.

- Ладно, поехали в Свердловск, может и разгрузиться сегодня успею. (Вез он в Свердловск холодильники. Из Италии. И рассказывал в основном о жизни заграничной. И довольно-таки интересно рассказывал.)



16.00. Въездной пост ДПС. Ура, Свердловск! Драйвер неожиданно с подозрением начинает на меня коситься и спрашивает:

- А сегодня что за день недели?

- Пятница.

- Точно?

- Ну да.

- Тогда хорошо, что мы в Михайловск не поехали. Я-то думал четверг сегодня. Думал посплю, а утром в город разгружаться. А если завтра суббота, там поди все закрыто будет.



17.00. Объясняю драйверу как добраться до нужной ему улицы, на ней же выхожу и сам. Неподалеку остановка троллейбусов. На плече у меня сидит Джим и, не проявляя никаких признаков беспокойства, смотрит вокруг. Захожу в троллейбус, почти сразу ко мне подходит кондуктор:

- Молодой человек, что у ва...

Беркут нехотя оборачивается в ее сторону, словно бы говоря: "У него - я", и так же спокойно отворачивается. Оторопевшая тетка отходит.

- Удостоверение у меня.

- А это кто?

- Птица.



- Алло...

- Дверь откройте, это Santa...



7 октября.

В пол-пятого утра открыл дверь, только что приехавшему Андрею.

- Привет, ты когда на Тюмень?

- Вообще-то я через полчаса вставать собирался...

- Тогда я ложиться не буду.

- Хоть час-то поспи...



В шесть часов разбуженный Петров осознает, что ехать куда бы то ни было он не в состоянии:

- Я лучше высплюсь и днем выйду, а то я уже мультики ловить начинаю...

- Как скажешь.

А Джима я у Полины Хрущевой оставил. Она его потом в зоопарк отдала. Говорят он и сейчас там, жив и здоров.



7.15 Выездной пост на Тюмень. Стою, свечусь сопами, голосую. 7.45 - светает. 8.45 подъезжает "девятка":

- Привет!

- Привет...

- Домой собрался?

- Ну да...

- А я тебя подвозил уже. Запрыгивай. До Белоярки.

Запрыгиваю. По дороге просматриваю записи, сделанные мной во время висения на посту. Всего за полтора часа остановились 17 машин. Три драйвера, прошу прощения, водятла спросили денег. Остальные очень хотели подвезти, но шли недалеко, большей частию до поворота на Каменск-Уральский, вынуждая меня отказываться от их предложений. Статистика знает все!



9.15. Белоярский пост, по утрам как всегда долгоспящий. На столбе напротив чипка висит моя же марка "8.08.2000 Santa & Эльхана 9.05" Два месяца назад я здесь уже был. Забавно...



14.05. Я в Талицах, вернее на посту, что рядом с поворотом на Талицы. Здесь я тоже стоял в августе, и не только я, но и Дух с Мишей и Zelen. Народ возвращался домой с игры. 14.50 ухожу до Тюмени на "Газели". В ней обитают драйвер и тетка. Тетка, обращаясь ко всем сразу:

- Сразу видно, наш клиент.

- В смысле?

- А я в секонде работаю.

- Ясно.



16.43. Первое Тюменское (московское) кольцо. Простояв десять минут стоплю машину, на которой давненько уже не катался - подьемный кран.

- Автостопщик?

- Да.

- А я книжку одну про вас читал.

- "Практику"?

- Нет, другое что-то. Шанина.

- "Хитч-хайкинг"?

- Во-во, его самого... Мне подруга приносила. Интересная книжка. Ну, ладно, удачи тебе!

- Спасибо.

Высаживает он меня на третьем Тюменском кольце. Километрах в трех впереди - выездной пост.



17.15 Выхожу на посту. Там стоят и пытаются уехать два тюленя мужеского пола, лет по восемнадцать. Разумеется со спортивной сумкой и в черном. Подхожу к столбу, опять мои же марки: "7 июля 2000 Santa & Саша 66rus" и "9 августа 2000 Santa & Эльхана". Клею еще одну и занимаю позицию за парнями. Они подходят к столбу. Читают. Косятся на меня с недоумением и минут через десять уезжают. Скатертью дорога! 17.35 "Лада" до Заводоуковска. В тачке весьма приятный дядька и "Сектор Газа" - "Колхозный панк".

- Я месяц назад подбирал одного. До Вагая отвез. Чем-то на тебя похож. Штаны так же светились. В ОМск ехал.

- Отражатели какие? Зеленые?

- Ага.

- Дык это ж Zelen был.

- Может быть. У меня тогда настроение было паршивое , мы с ними и не разговаривали ни о чем.

На этот раз у него настроение напротив - хорошее, и проболтав с ним всю дорогу, я выхожу на повороте в Заводоуковск и вижу здесь тюленей, что обставили меня в Тюмени.

- Далеко едете?

- В Новую Заимку.

- Так вам немного совсем осталось. Скоро уедете.

Через полчаса они уезжают. Некоторое время я стою в одиночестве, потом ко мне присоединяется тихая девчушка. Стоит не голосует, чего хочет непонятно.



19.20 Медленно, словно бы нехотя, подъезжает ко мне в наступающих сумерках огромный черный джип. Опускается окошко:

- Вам далеко?

- В ОМск.

- Я только до Омутинского еду. Если хотите - поехали...

Черт побери! Что делать? Если остаться здесь, то можно встрять, ибо позиция неосвещенная, но зато есть вписка в городе, а на ней: ужин, пиво, ванна, постель, видео... Как-то зимой подобрал меня местный бизнесмен, глава фирмы "Гусь Тюмени" и приглашал, в случае чего вписываться. Пару раз я у него ночевал, оказавшись под ночь в Заводоуковске, а Бог, он как известно, троицу любит. А в Омутинском что? Два-три кафе, пара фонарей, и гораздо больше шансов что-то застопить и с кем-то договориться. К тому же на 70 км ближе к Омску. Зато ночевать негде, если приспичит. Чисто поле.

- Поедем.

- А девушку возьмем?

- Можно.

Подхожу к девушке. Молоденькая, красивая, робкая:

- Вам далеко нужно?

- Да нет здесь близко. Я на автобус опоздала...

- Садитесь, он гораздо дальше едет.

- А вы можете гарантировать мою безопасность?

- Я и свою-то гарантировать не могу.

- Хорошо. Я с вами поеду.



20.00 Девушку мы отвезли до ее дома, свернув с трассы и проехав лишние километров пять. Меня же драйвер высадил в Омутинском и отправился в городок с прикольным названием Армизон.

- Батюшка, отпусти мне грехи, пожалуйста.

Передо мной стоит местный парниша, примерно моего возраста. Пьяненький. Моя борода и волоса нередко вводит людей в заблуждение. Я уже привык к тому что в электричках, да и на трассе нередко принимают за священника, спрашивают в какой монастырь еду...

- Не могу, сын мой, сначала тебе нужно причаститься, исповедаться...

- А можно я вам письмо напишу? У меня и библия есть, только я не все понимаю, а мне очень хочется. Я прямо сейчас напишу, как только домой приду!

Взяв мой адрес, он уходит в сторону деревни, а я остаюсь голосовать. Вокруг бурлит ночная жизнь. Ходят хачики, сомневаясь вслух в том, что я смогу уехать. Темно. Мимо проходят машины, которые я стопил еще в Свердловске. Поднимаю руку. На мне штук восемь отражателей разных цветов: на кирзачах, на штанинах, на ксивнике и на правой руке. Видно хорошо и издаля. Драйвер на "Камазе" притормаживает и проходя мимо меня на скорости около 10 км/ч включает свет в кабине. На лице его негодование. Он проводит ребром ладони по горлу, показывает на меня, потрясает ладонями в воздухе, в довершении всего бьет себя ладонью по затылку и, выключив свет удаляется. Все ясно. Я его сегодня уже десятый раз стоплю. Что так нервничать? Лучше бы подобрал...



21.50 "СуперМаз". Номера Тюменские:

- Садись. Тебе в ОМск? Я тебя еще в Тюмени видел.

- Спасибо. А что, похож я на мента ночью?

- Да нет, вроде не похож...

Почти всю дорогу до ОМска молчим, я поначалу пытался развести его на разговор, но оно ему как видно было не нужно. Поэтому, перебросившись за всю дорогу десятком-другим фраз мы расстаемся в ОМске у мясокомбината.



4.00. Автобус, собирающий водил на работу до Универмага. "Мерседес" с грустным дядечкой:

- А в Москве какая зарплата?

- Ну не знаю, у всех по-разному. Я грустьчиком на Арбате работаю. За три штуки.

- А я полторы получаю.

Отпускает он меня с явной неохотой. Ночной стоп по городу облегчается тем, что многие драйвера катаются просто так, от скуки. Этому тоже хотелось поболтать, и в другой ситуации я может быть и посидел бы с ним, но я слишком устал за эти пять дней...

- Ну, ладно, отдыхай, всего тебе...



ОМск.

Андрей появился в городе часов в семь вечера на следующий день. Никуда он в субботу не поехал - высыпался, ну и в воскресенье не стал рваться изо всех сил, чтобы добраться до Омска не стал, а заночевал в лесу под Ишимом. Такие дела брат... автостоп...Такая вот дорога. Обычная в общем-то...

11-14 октября 2000 г. ОМСк





















БИБЛИЯ ОТ АВТОСТОПЩИКОВ




ВЕТХИЙ ЗАВЕТ

1

1. Вначале был Бог

2. И не было в его жизни оттяга

3. Время есть, а денег нет

4. И в гости некуда пойти

5. И сотворил Бог мир

6. И приторчал от творения своего

7. И все в мире было в кайф

8. Лишь одно было в лом

9. Не было в нем трасс

10. Просек Бог тему, да и сотворил трассы

2

1. И сотворил Бог мужчину и женщину

2. И стали они плодиться да размножаться

3. И наплодилось их количество изрядное

4. И разделил из Бог на стопщиков и драйверов

3

1. И ломливо было драйверам ходить пешком

2. И придумали они колесо и стали кататься

3. Равно и стопщикам было в лом ходить пешком

4. И стали они стопить драйверов

5. И стопились многие

6. И это был рулес

4

1. И были у Бога ангелы

2. И вот часть их стала гнуть пальцы

3. Запутались они в пальцах и пали

4. Низко

5. И вышли из них гаишники, даишники, дпсники и иже с ними

6. И стали они обламывать драйверов

7. Ибо брали их завидки, поскольку сами они были несамоходны

8. А из некоторых вышли гопы

9. И стали они обламывать стопщиков и прочий правильный пипл

10. Ибо были гопы просто говно

11. Но те, кто духом был тверд и свято верил в трассу, так и не обломался

НОВЫЙ ЗАВЕТ

1

1. И жил в свое время в земле Галилейской крутой стопщик именем Иисус

2. И были в Галилее трассы

3. И были они безмазовы

4. А в Иерусалиме напротив хороши

5. И сказал себе Иисус

6. А пойду-ка я в Иерусалим и замастырю там Школу Автостопа

7. Собрал бэг, прикинулся в комбез и пошел-таки

2

1. И долгое время в натуре шел пешком

2. Ибо трасса и воистину была безмазова

3. И спустя N дней узрел Иисус водоем

4. И сидели в порту чуваки, желавшие свалить оттуда гидростопом

5. И сидели так судя по всему зело долго

6. Ибо неслабо заросли они волосами, бородами и всеми делами

7. И были они непродвинуты

8. Ибо не знали они, что не открыта еще навигация

9. И сказал им Иисус

10. Бросайте это гнилое дело и ступайте за мной

11. Ибо сделаю я вас вольными путешественниками

12. Ну ты, пипл, прям Кротов какой-то, - сказали чуваки

13. Но пожитки, однако собрали и двинули за ним

3

1. И шли они трассой и ничего им не стопилось

2. Ибо шли они неделимой дюжиной

3. Чертовой

4. И чем дальше они продвигались, тем больше становилась тусовка

5. Ибо Иисус громким гласом своим многих цивилов привлек

6. И когда стала та тусовка слишком велика, взошел он на бугор неслабой высоты

7. И стал с того бугра гнать телеги

8. Ибо пробило его на ля-ля

4

1. И грузил он учеников своих и прочий пипл таким базаром

2. Блаженны драйверы, ибо застоплены будут

3. Блаженны стопщики, ибо свято их дело

4. Блаженны волосатые, ибо всюду им дом

5. Блаженны цивилы, ибо быть им со временем среди нас

6. Блаженны кормящие, ибо не бывает сытого стопщика

7. Блаженны вписывающие, ибо впишутся в царствие небесное

8. А мажорам, лохам, гопам и иже с ними оппаньки и полный маздай

9. Ибо нефиг

10. И вещал так Иисус без малого одиннадцать дней

11. И на исходе дня одиннадцатого встал один из учеников и сказал

12. Да пошел ты в жопу со своим автостопом!

13. И был то Иуда

5

1. И когда вконец уж запарился Иисус пилить пехом, пошла ему масть

2. И застопил он белую ослицу

3. И возрадовался, ибо номера были Иерусалимские

4. И глядя на это чудо многие продвинулись

5. И тоже застопили себе по ослу

6. И сказал один из многих

7. А давайте-ка устроим гонки!

8. И ответили многие: Легко!

9. И развили скорость изрядную, и скрылись из виду, и стали живою легендою

10. И врубились оставшиеся при Иисусе, что то были ПЛАСовцы

11. И сказал Иисус оставшимся

12. Воистину говорю вам: Гонки - маздай!

6

1. И въехал наконец Иисус с братками в Иерусалим

2. И в нем тоже продолжал прогонять автостопные идеи

3. И многие из слушавших его сказали себе: Что ж мы!

4. И свалили на трассу

5. И опустел город Иерусалим

6. И остались в нем лишь гопы, менты, гаишники, лохи, мажоры, да непродвинутые драйверы

7. И приступили они к Иисусу, дабы его обстремать

8. И один драйвер зело грязно ругался

9. Иисус же, погладив его по головке, сказал неразумному так

10. Драйвер, подвези ближнего своего, как себя самого

11. И устыдился слов этих драйвер и закричал : Эх, прокачу!

12. И уехал с Иисусом на каре своей, оставив прочих стоять в глухом обломе

7

1. И завидовал Иуда славе Иисусовой и замыслил худое

2. И был у Иуды план

3. И подкинул он тот план Иисусу, и застучал его ментам

4. Ибо был Иуда дурилка кардонная и не ведал что творил

5. И свинтили Иисуса мусора вместе с Иудиным планом и не смог он отмазаться

6. Узнав о беде, похиляли чуваки в отделение, дабы Иисуса забрать

7. И спросил у них стремный полис

8. А что, ребятки, может у вас у всех ксивы есть? И регистрация?

9. А без регистрации в Иерусалиме чуть что, так в шестеру

10. И разошелся народ обломавшись

11. Ибо у многих были только студни, а регистрации и вовсе не у кого не было

12. И как только отошли они трижды пропел петух

13. И просекли ученики, что дело табак

8

1. И отвели маленькие серые братья Иисуса к Пилату и сказали так

2. Опасен человек сей, ибо многих родителей лишил он детей своих

3. И сказал сам себе Пилат

4. Во, блин, пипл!

5. Ибо хотя и работал он прокуратором сам в свое время хипповал

6. И на трассу частенько хаживал

7. И знали его в системе как Понтия

8. И выслушал Пилат прочие обвинения и спросил Иисуса

9. Ты Иисус мудрец автостопа, сенсей, гуру и крут чувак?

10. И молвил Иисус скромно потупившись: Ты сказал

11. И спросил Пилат снова

12. А не грешно ли стопить кесаревы кары?

13. И ответил Иисус со смехом

14. Глуп ты, братушка, ибо известно, что стопится все, что шевелится

15. А что не шевелится - расшевеливается и стопится

16. И обиделся Понтий, ибо ему так было слабо

17. И пошел мыть руки, шею и хаер

18. А Иисуса повелел прибить

9

1. И прибили его

2. И висит он к кресту прибитый и думает мысль

3. Господи, за что мне трасса сия?

4. Вдруг видит рядом ангел порхает

5. И регион у него доселе ему не знакомый

6. Куда тебе братишка? - спрашивает

7. Вообще-то на небо, а так сколько с вами по пути

8. Кивнул ангел и полетели они в рай.

10

1. Ученики же, оставшись одни сильно не обломались

2. Ибо знали они, что бессмертна душа автостопщика

3. И разбрелись по белу свету

4. И замастырили-таки Школу Автостопа и ОКНА и КАА

5. И много чего еще накосячили

6. И это был рулес

АПОКАЛИПСИС

1

1. А еще, говорят, скоро конец света

2. Даже за хлебом придется в СОПлях ходить

3. До того темно будет

4. Но мне что-то не верится

5. Да и денег нет на СОПы

6. Так что, ну его нафиг, этот конец света!

весна 99-го. трасса М-5


























КАК ЛЬВЕНОК И ЧЕРЕПАХ ПЕЛИ ПЕСЕНКИ





В конце июля в 400 км от Омска на территории Казахстана в местечке под названием Боровое проходит традиционный фестиваль бардовской песни "Синегорье". Боровое - место весьма любимое омичами, да и не только омичами. Горная гряда Синюхи (по-казахски "Кокшетау"), озера Боровое, Малое и большое Чебачье привлекают много любителей полазать по скалам, покупаться, просто отдохнуть. А в дни фестиваля к ним присоединяется еще и немалое количество любителей авторской песни.

Про это славное место я уже не раз слышал от своих друзей: ОМских альпинистов, ролевиков и автостопщиков, и когда в силу ряда причин не смог поехать с Антоном Кротовым сотоварищи в Таджикистан, решил восполнить этот облом, поездкой в Северный Казахстан.

Народы, ходившие туда по трассе, стращали отвратными дорогами и корыстными казахами. Говорили что полтора дня пути от ОМска до Борового - это вполне нормальное время. Промышленный альпинист Вася Под Мостом сказал, что последние километров 30 по грунтовке, скорее всего, придется и вовсе идти пешком, ибо все окрестные казахи в дни фестиваля усиленно таксуют.

- Там видно будет, - подумал я, - Ну, полтора дня, ну берут плохо, подумаешь! Главное мы едем!

На трассу я собирался выйти не один, а в паре со своей сестренкой, очаровательной девушкой по имени Львенка. Помните Львенка из старого совкового мультика? Веселый такой, симпатичный. А рядом с ним мрачноватая, флегматичная черепаха. Настолько мы со Львенком были похожи на эту парочку, что я даже решил на время поездки переименоваться в Черепаха...



Часть 1. ОМСК-БОРОВОЕ



/Пятница 30 июля./



Как всегда решение "ехать, не ехать" принималось в последний момент, (моя вина, каюсь), поэтому Львенкину маму заранее предупредить о предстоящей поездке мы не успели, и пришлось ждать до двух часов дня, когда она вернется с дачи. Потом потерялось еще три часа в дороге до конторы Скади, в которой мы встречались, и на распитие в оной конторе чая. Короче на трассу выдвинулись только в 17 часов.

(Настроение у меня было минорное. Отчасти объяснялось это тем, что, судя по всему, у меня была порядочная температура, и всю дорогу до Борового меня колбасило. Временами я казался себе не Черепахой из мультика, а Чепупахой из Кэролловской "Алисы". В общем, песенки петь пока не хотелось.)



Садимся на "Доме Печати" в трамвай до ж\д вокзала и весьма успешно прикидываемся глюками. Как это? Даже не знаю, как популярнее объяснить... Главное сделать морду тяпкой, на кондуктора внимания не обращать и из толпы обилеченных сограждан, по возможности не выделяться. Не всегда это, конечно, удается, но частенько бывает так, что глаз у кондуктора за долгий день работы замыливается и скользит по безбилетникам, так, как будто их просто не существует. Я однажды ехал на вписку в "Нефтянники" в полупустом автобусе с гитарой, рюкзаком, в тельняшке, волосах, бороде и всех делах. И что ж вы себе думаете? Не заметили! Совсем другое дело - контра, у этих злобных прихватчиков глаз на безбилетников наметан. К тому же на ж\д вокзале они пасутся почти всегда, и ехать зайцем в ту сторону иногда бывает несколько напряжно.



- Ваши билетики!

Начинается! Так и есть, на остановке "Цирк" садятся сразу трое, каждый в свою дверь и начинают шерстить народ.

- Нет билетов, - отвечаю.

- Штраф платим, - радуется прихватчик, дыша мне в спину перегаром.

- Были бы деньги, я бы билет купил.

- Далеко едете?

- Вообще-то в Казахстан, в Кокчетав, а сейчас нам лишь бы до трассы добраться.

- В Кокчетав ехать деньги у вас есть, а за проезд нет, - горько усмехается дядька.

- Так мы же туда без денег едем, автостопом.

- А я вам не верю.

Достаю паспорт, показываю ему удостоверение члена ОМского Клуба Автостопа. Прихватчик удивленно смотрит на ксиву и, наконец, отходит, но... как выяснилось на вокзале не обломавшись. На конечной входят еще трое, нас запирают в салоне и начинают стращать.

- Ну, что ж, ребята, вы встряли. Сейчас мы вас в отделение милиции отведем, там вас обыщут. Все обыщут, и вас и рюкзаки. Носки снимут, по швам пройдутся. И если деньги у вас найдут, заплатите вы 249 рублей. По 83 с человека и 83 за рюкзак.

- Пошли, - говорю я, - в отделение. Пускай обыскивают, все равно у нас денег нет.

- Ладно, убазарил, мы сегодня добрые, давай 120 и мы вас не видели.

- Ребята, пошли в отделение. Все что найдут - ваше.

Мнутся мужики, не хотят в ментовку идти.

- Черт с тобой! Давай только за рюкзак - 21 рубль 50 копеек, на вас так и быть мы глаза закроем.

- Рюкзак, - отвечаю, - это спортинвентарь и оплате не подлежит.

- Не может быть! - удивляются прихватчики и всей толпой бросаются изучать правила проезда.

- Не, - сообщают они через пару минут, ужасно довольные собой, - лыжи можно, а рюкзак - это уже багаж.

- Ну, нету у меня лыж, и денег нету!!!

- Что совсем?

- 4 рубля 25 копеек есть, на хлеб оставляли.

- Давай, - подумав минуту, соглашаются мужики и открывают перед нами двери.

Отдаю им деньги: 4,25 на шесть человек. Да уж, повезло сегодня ребятам, сейчас пойдут, мороженку на всех купят.

- Это дело нужно отметить, - неожиданно говорит Львенка, - пошли пиво пить.

- Какое пиво? У тебя что, деньги есть?

- Есть. 30 рублей.

- Гыр! Тогда не вопрос...

(Кстати полгода спустя, выходя зимой на трассу в Томск, я нарвался, там же и на тех же самых. Ребята меня, естественно забыли и вдохновенно гоня, стали разводить на бабки. Причем аппетиты у них увеличились почти вдвое.

- Ребята, - говорю, - что вам еще нужно? Я вам деньги последние еще в августе отдал. Помните, когда я в Казахстан ехал? 4.25...

Прихватчики посмотрели на меня, на рюкзак с номером "55 rus" и один из них с удивлением сказал:

- А ведь и правда, я тебя помню... - и открыл двери.

Когда, уже подходя к вокзалу обернулся они все еще смотрели мне вслед).



Покупаем бутылку пива, выпиваем и садимся в 89 автобус, который и довозит нас до трассы М-51. На нужной нам остановке выходим, так и не замеченные кондуктором. Позиция здесь одна из лучших, вернее единственная, особенно если ехать в сторону Новосиба. В сторону Петропавловска, как выясняется, берут не очень-то охотно. Все едут либо в город, либо на дачу. А что делать? Пятница, вечер, ботва - маздай! Наконец, примерно минут через сорок нас забирает "Лада" до поста ДПС. Драйвер весьма продвинут, к бродячей нашей жизни относится более чем хорошо.

- Я и сам такой же. Непоседливый. В следующем году на своем "Харлее" в Китай поеду. Автопробег старинной авто и мототехники будет, международный. Друг мой тоже собирается...

Высаживаемся мы на посту и у омоновцев интересуемся, по какой дороге легче всего добраться до Кокчетава. (А там уже и Боровое рядом).

- Это вам через Одесское нужно. А вы что автостопом? Делать вам нечего, работать идите. Если б работали как все нормальные люди, купили бы билет на автобус и доехали бы...

Дискутировать с ними у нас нет ни малейшего желания. Уходим голосовать. Минут через десять Львенка заваливает кару. Садимся.

- Куда едем? - спрашиваю Львенку.

- Драйвер сказал, что в сторону Кокчетава.

В это время справа появляется указатель на Одесское. Появляется и исчезает, ибо мы проезжаем мимо. Я достаю стопник и начинаю его изучать. Так и есть, едем не туда. Оппаньки. Делать нечего, выходим и начинаем стопить в обратную сторону. Сразу же останавливается "Камаз" до нужного нам поворота. Там уже топчется тетенька, пытающаяся уехать в Азово - местечко в 25 км от Омска. Тетенька оказалась воистину тюленем, ибо при нашем появлении, сразу же стала пристраиваться к нам, и, в конце концов, встала в двух шагах впереди и совершенно нас загородила.

- Это не дело, - сказала Львенка.

Я кивнул и, высунувшись из-за тетушкиного неслабого торса, умудрился застопить машину. По счастью она шла в Азово и согласилась взять тетку с собой. Как только машина с ней исчезла из вида, со стороны ОМска подъехал автобус, из которого вывалилось сразу три тюленя, которые встали перед нами и начали вяло махать руками. Вот черт! Но несмотря на помехи, создаваемые тюленями нам удалось застопить "Ладу" с Томскими номерами. Всего лишь на пять километром, зато отсюда подальше!



На повороте в Сосновку мы простояли недолго, минут через десять уехали до поворота на Азово. Здесь в центре круга стояли ДПСники и активно тормозили машины с казахскими и транзитными номерами. Позиция неплохая. Львенка показывает мне на две стоящие "Газели" и сопровождающую их иномарку. Номера казахские. Пока постовые проверяют документы у второй "Газели", подхожу к ребятам. Те с неожиданной легкостью, соглашаются довести нас до Одесского, а то и до самого Кокчетава.

На Одесской таможне очередь из десятка машин, которая к тому же почти не движется. Похоже, не судьба нам доехать до Кокчетава вместе с ребятами. Прощаемся с ними, вылезаем из машины и, пройдя мимо вереницы машин, занимаем позицию после таможни, пытаясь застопить редкие машины с нее выезжающие. Останавливается "Москвич" до Одесского. Одесское уже видно, до него, наверное, с километр, но драйвер говорит, что провезет нас через все село и высадит на выезде, чтобы нам было легче стопить. Так он и делает, по пути завернув в Одесское, дабы мы смогли набрать себе воды на колонке. Наша, налитая еще в ОМске, подходила к концу и к тому же нагрелась. Тени от деревьев становятся все длиннее. Саранча, которой здесь просто немеряно, ложится спать на трассу. Там теплее. Меня преизрядно знобит. Выпиваю пару таблеток "Парацетамола" и надеваю джинсовку. Стоим с полчаса, может быть чуть больше. Со стороны таможни машин почти нет, все идут из поселка, да и тех мало. Наконец останавливается "Камаз". Номера Омские.

- До последнего российского поста довезу, садитесь.



На посту сидят четыре мужика и женщина, все пятеро в камуфляже и автоматах. На нас не обращают ровным счетом никакого внимания. За постом стоит местный автостопщик, который, впрочем, уезжает сразу же после того, как мы занимаем позицию за ним. Еще одна "Лада". Останавливается сама. В ней трое казахов.

- Вам куда? В Боровое? И нам в Боровое! Денег нет? Автостопом? Ну, вы даете! Странники... Ну, садитесь, до казахской таможни добросим, там какнибудь сами разберетесь.

Машина просто убитая, казахи любопытны до безобразия. До безобразия же и похотливы. Один из них, сидящий на переднем сиденье, просто пожирает глазами Львенку, которая как назло одета в короткие шорты, открывающие ее стройные ножки. Я что-то отвечаю на их идиотские вопросы, Львенка отказывается от предложения пойти в гарем к любвеобильному казаху с переднего сиденья... На таможне мы почти выскакиваем из машины и с облегчением вздыхаем. Снова приходится идти мимо вереницы машин.

- Далеко путь держите? - это уже Казахстан и таможенники тоже казахи. Как ни странно, настроены они очень даже дружелюбно.

- В Боровое? Вчера тут проходили две девчонки в Боровое. На фестиваль какой-то. А, и вы туда же! Ну ладно, мы вам сейчас машину остановим, они тут все почти в Боровое идут. Только отойдите чуть подальше, здесь стоять нельзя.

Послушно отходим. Минут через десять, то ли благодаря усилиям таможенников, то ли волею Джа, останавливается "Мазда". Номера казахские, в салоне парень с девушкой.

- Садитесь, ребята, повезло вам, мы тоже в Боровое.

Драйвер, по его словам, обычно ни стопщиков, ни пленных не берет. Приятно сознавать, что ты исключение из правил. Под мышкой у него болтается кобура с пистолетом. Типа Крутой Уокер и все такое. Довольно скоро мы со Львенкой с прискорбием понимаем, что едут они, конечно в Боровое, но явно не на фест. Такого набора голимой попсы, я давно уже не встречал. А у нас с собой, как назло ни одной кассеты, чтобы свою поставить. Что поделать, сами себе злобные бакланы, приходится терпеть.

Дорога, следует заметить и действительно преотвратнейшая. Такое впечатление, что ее бомбили лет десять назад, и с тех пор не ремонтировали. В ямах на дороге можно в легкую в прятки играть. По этой причине не едем, а тащимся. Средняя скорость 40-50 км\ч.

Девушка давно уже заснула, мы со Львенкой тоже успели по очереди поспать друг у друга на коленях. Львенка шепчет:

- Поговори с дядькой, а то он совсем уже засыпает.

И правда. Мужик начинает клевать носом. Поэтому, я пересиливаю себя и начинаю рассказывать длиннющую антисонную байку о прошлогодней поездке на Соловки. Подходит к концу она вместе с дорогой. Все, приехали, Боровое. Поперек трассы стоит шлагбаум, который, как потом выяснилось казахские гайцы таскают по всему Боровому и ставят где им заблагорассудится. С радостью расстаемся с "Маздайцами" и отправляемся пешком в сторону озера Большое Чебачье, на котором и проходит фестиваль. Чертовски приятно идти после шестичасового сиденья в неудобной каре. Времени четыре утра с копейками. Получается, что мы добрались почти за 12 часов. Автобус "Омск-Боровое", который привозит народ на фест и стоит 90 рублей, едет столько же. Ура! Мы ба гыры!

Нам неслыханно повезло, что мы приехали так рано. Все организаторы спали, и некому было трясти с нас тэнге за установку палатки, разведение костра прочую ботву. Проходим мимо их палаток, содрогаемся от ужаса, прочитав на афише с программой фестиваля: "Суббота 24,00 - Дискотека". Находим более-менее ровный участок земли, расстилаем полителен, спальники и моментально засыпаем.



Часть 2 БОРОВОЕ



/Суббота 31 июля./



Проснулся я первым. Вокруг уже вовсю бурлила жизнь. Народ рубил дрова, готовил завтрак, купался... Лежать среди такой суеты было бы просто глупо, поэтому я достал из рюкзака зубную щетку и пасту, и поплелся к воде, дабы, умывшись и почистив зубы, проснуться окончательно.

На обратном пути, не успев еще как следует осмотреться, забираю чуть правее и оказываюсь среди чужих палаток. Люди завтракают. Не успеваю извиниться и удалиться, как на меня налетают сразу пять девчонок с Полигона: Аэлин, Кошь, Лорана, Миледи и Эльхана. Все они пришли сюда по трассе и чертовски рады меня видеть. Кошь деловито сообщает, что у них все схвачено, взносы уплачены, хавки море. Выдает мне пару бейджиков "участник фестиваля" и призывает ставить палатку у них в лагере. Что я с удовольствием и делаю, замечая, что постелились мы ночью, почти в центре этого самого лагеря.



Поставив палатку, мы со Львенкой отправляемся на поиски моей подруги Лены, с которой я познакомился в прошлом году на Грушинском фестивале, и которая из-за нехватки времени должна была приехать на автобусе. Но народу кругом много, Лены нигде не видно, поэтому решаем искупаться и продолжить поиски чуть позже. После того, как пообедаем. Искупавшись, идем берегом к нашему лагерю. На берегу Эльхана с каким-то незнакомым парнишкой рубится на катанах. Ох уж мне эти ролевики, даже по трассе, на бардовский фестиваль они умудряются привести игровое оружие! (Я, правда, и сам захватил с собой пару тренировочных ножей из резины). Парнишку, как выясняется чуть позже, зовут Сель, и он ролевик из Алма-Аты. Пока народ рубится, со стороны лагеря доносится крик: "Дергачев!". Я отзываюсь, и из кустов на берег вылетает Эльфеныш - Айвиэль, прочитавший мое имя на палатке и также возрадовавшийся моему приезду. Впрочем, поединок занимает его куда больше и, обнявшись со мной, он начинает заинтересованно наблюдать за схваткой, ожидая своей очереди.

Да, обедом здесь, пожалуй, и не пахнет. Приходим в лагерь, так оно и есть. Кошь, громче всех кричавшая о своем намерении готовить, ушла куда-то петь песни. Кит с Джоном - наши новые знакомые, спят. Приходится браться за готовку самим. Недолго, правда мы хлопочем вдвоем, постепенно начинает возвращаться и просыпаться народ, так что завершаем мы процесс приготовления пищи в довольно-таки большой и шумной компании.



После обеда, сходив, полюбоваться на душераздирающее зрелище по названием "Праздник Нептуна", расстилаю в теньке спальник и ложусь спать. Через некоторое время просыпаюсь и обнаруживаю, что по лагерю идет Лена. Ну вот, сама нашлась! Классно. Добрались они неплохо, один минус, автобус попался "синий". В смысле, одни синяки в нем ехали. Как в ОМске начали пить, так в Боровом... и не закончили еще. Лена уже успела встретить кучу своих знакомых и прогуляться вокруг озера Борового.

Вечером начинается концерт. Аппаратура, похоже дрянь, но у нашего костра слышно хорошо, и поэтому к эстраде никто из наших не пошел. Слушали прямо в лагере. И лишь когда объявили выход Дмитрия Вагина (Айвиэля), народ подорвался к сцене, поболеть... Дима спел две свои песни и стал-таки лауреатом фестиваля, получив в награду грамоту и большого плюшевого ежа в розовых кислотных штанах.

Слушая песни Айвиэля и многих других, я начал понимать, что не все здесь попсово, как показалось мне на первый взгляд. Я понял, что мне нравится здесь, и что я действительно торчу от всех этих людей, некоторые из которых откровенно плохо играют, и не очень-то хорошо поют. Я понял, что мне наконец-то по кайфу и я "приехал" в Боровое. Есть на трассе такие понятия, как "приехал" и "не приехал". Бывает трасса или город, в котором прожил пару дней по дороге домой, так вставят, что приехав в Омск, несколько дней шатаешься по городу, общаешься с народом, что-то делаешь и понимаешь, что тебя здесь нет, ты еще "не приехал". До сих пор висишь где-то на трассе Омск- Тюмень или на вписке в Свердловске. И только когда происходит что-то, что выводит тебя из этого полудремотного сладкого состояния, ты начинаешь смотреть на окружающий тебя мир совсем иными глазами и понимаешь, что ты наконец-то "приехал". И начинаешь жить, и получать свою дозу кайфа от всего происходящего вокруг.



Ближе к ночи, и соответственно к концу концерта местное молодое население начинает прерывать выступления бардов криками: "Дискотеку давай!" (Под словом "местное", я имею в виду молодежь из Борового, а также из ближайших казахских городов, приехавшую на фест "оттопыриться"). Организаторы какое-то время пытаются тщетно бороться с этой стихией, но, в конце концов, плюют на это дело и заводят "Руки Вверх". Под песню "Ну где же вы, девчонки!?" плетемся в лагерь. Петь у костра невозможно, спать тоже. Попса, как песок на пляже: везде и всюду. Народ явно приуныл. Достаю ножи и предлагаю Селю немного поторцеваться. Тот с радостью соглашается, Вот и начинается у нас своя дискотека. При свете полный луны, в дыму костра, движутся, словно танцуя две полуобнаженные тени, время от времени нанося друг другу удары резиновыми ножами. Проходящие мимо, взирают на нас с недоумением. Через некоторое время мое место занимает Лорана. Еще чуть позже, они меняют ножи на катаны. Маньяки! В такой темноте драться на ковырялах! Укладываюсь спать и через некоторое время засыпаю, под стук катан и песню группы "Скорпионс".

(Первое, что вижу утром, проснувшись и выбравшись из палатки - это Лорана с синяком под глазом. Прилетело ей все-таки этой ночью.)



/Воскресенье 1 августа./



Третий, заключительный день фестиваля. Часть народа собирается идти по единичке на Слоника, я отправляюсь на Синюху. Гора эта не то, чтобы очень высокая, но карабкаться на нее, скорее всего, придется долго. К сожалению взойти на нее у меня так и не получилось, ибо на полпути к вершине у меня ни с того ни с сего начался ужаснейший аллергический насморк. Как говорит Саша Зайко из Златоуста: " Тру-ла-ла и все такое". Восхождение пришлось прервать и вернуться в лагерь. Там я и провалялся больной и разбитый до самого концерта лауреатов, на котором Айвиэлю и вручили его ежа. Львенка поднялась по единичке на Слоника... Ах да! Что такое Слоник? Слоник (по-казахски Окжетпесс) это скала, увенчанная камнем, напоминающим своей формой слона. Кроме того, Слоник с гитарой и рюкзаком является символом фестиваля.



Часть 3. БОРОВОЕ – ОМСК



/Понедельник 2 августа./



Ну, вот и все. Пора домой, завтра у Львенки день рождения и хотелось бы встретить его в ОМске, а не где-то посеред казахстанских степей. Поэтому, все еще помятуя о том, что Боровое-Омск проходится за полтора дня, (Аэлин с Лораной именно столько и шли), собираемся выйти утром. Как же! Выходим на трассу где-то около 12 дня. Кит с Джоном и Кошь с Эльханой тусуются возле ОМских автобусов, надеясь научно в них вписаться, мы же двумя парами: я + Львенка и Аэлин + Лорана сразу же рулим на трассу.

В самом Боровом и действительно трудно что-нибудь застопить. Редкие остановившиеся казахи, узнав о нашей неплатежеспособности, сильно огорчаются, и едут дальше без нас, собирать чайников и прочих непродвинутых организмов. До кольца Чкалово-Щучинск доходим пешком и с радостью обнаруживаем впереди себя девчонок, высаживающихся из какой-то легковушки. Ну вот, а говорили "таксисты"... Однако застопились они прямо в Боровом. Выходит, и здесь попадаются нормальные драйверы. Мы, как будто бы ободренные их примером, сразу же стопим "Камаз" километров на 20. Редкий случай! Камазист спрашивает денег. Хотя, если учесть, что это Казахстан, и денег у народа не так уж и много... Однажды у меня на Юрюзаньском посту спросил, сколько я могу ему заплатить дальнобойщик на "Мерсе". Наверное болен был.



Километров через семь мы снова наблюдаем Лорану с Аэлин, которые высаживаются из очередной легковушки.

- Вот, - говорит драйвер, - не то что вы, заплатили поди по 20-40 тэнге.

- Да нет, - успокаиваю я его, - это тоже наши, и тоже без денег.

Высаживает он нас на глухом повороте в бескрайней Казахской степи. Стоять здесь глупо, единственное, что имеет смысл - это идти вперед. Машин, что в одну сторону, что в другую... Нету. Километра через три, поднявшись на небольшой холм, замечаю позади, в полутора километрах две до боли знакомые фигурки. Опять наши! Пустячок, а приятно. Значит едут, значит все нормально. Едва успеваем спуститься с холма, как мимо нас проезжает "Москвич" с девчонками. Их успех снова придает нам сил и мы, минут через пять стопим машину с двумя казахами до деревни с названием Щорс. Казахи более чем дружественные, вопроса об оплате проезда даже и не поднимают. Вспоминают, как бывали в ОМске, спрашивают, много ли с тех пор в городе изменилось. За приятной болтовней 10 км до Щорса пролетают незаметно. Высаживаемся. Метрах в 500 впереди на обочине сидят Лорана с Аэлин.

- Молока хотите?

- Конечно!

Пьем молоко с хлебом. Полтора литра молока, как выясняется, они купили, когда проходили мимо рынка в Боровом. Не смогли удержаться. Молоко на редкость вкусное, да и хлеб, купленный накануне Львенкой все в том Боровом, неплох. Компания теплая, но побыстрее доехать хочется больше чем потусоваться, поэтому, в который раз прощаемся и идем вперед.



И вот тут-то и начали Львенка и Черепах петь песенки. Ну сами посудите: машин нет, погода прекрасная, настроение замечательное... Ну как тут не петь? Пели мы много и долго: Умку, Майка, "Крематорий", Чернецкого, "Воскресенье", "Машину Времени"... Так незаметно дошли до того места, где кончается асфальт, и дорога около 30 км идет по степи. Распевая "Уездный город N", внезапно понимаю, что белые комочки на поле не камни, а шампиньоны. Не пропадать же добру! Начинаем собирать, приедем в Омск - сварим. Машин, как не было, так и нет. Лишь трактор где-то позади пыхтит. Минут через пять он нас настигает. За ним болтаются два прицепа. Вспоминаю, что девчонки по дороге на фест, проехали километров 10 на тракторе, и решаю повторить их подвиг. Поднимаю руку, трактор останавливается.

- В прицеп возьмете? В сторону Чкалово:

- Поехали.

Ехать в прицепе трактора, возможно романтично и весело, но только при условии, что не очень долго. Мне довольно быстро надоедает смотреть на проползающую мимо голую степь, подставив ветрам свое лицо, и я, подстелив под себя несколько клочков сена, ложусь спать. Что самое интересное, у меня это получилось.

Высадили они нас километров через двадцать в деревне, название которой в моей памяти не сохранилось. Самое главное, что от нее начиналась нормальная (по казахским меркам) асфальтовая дорога.

- А ты знаешь, Santa, пока мы на тракторе ехали, нас никто не обогнал.

- Да, быстро у них, в Казахстане трактора ездят.

- Может быть машины редко? - улыбается Львенка.



Простояли мы у той деревни недолго. Минут через надцать нас подобрала "вахтовка" до Чкалово. Отчего-то мне не захотелось стоять на повороте, и я потащил бедную Львенку туда, где Чкалово, как таковое уже кончалось. Там мы и начинаем стопить. Машин довольно много. Были даже пустые и с ОМскими номерами, но... хозяева их принимали нас за глюков. Да уж, когда ты глюк в трамвае - это хорошо, а вот на трассе... Минут через сорок малоутешительного стопа на трассу из какого-то дворика выполз "каблучок".

- Интересно, а такие можно стопить? - спрашивает Львенка.

Поднимаю руку. "Каблук" останавливается. Можно, хотя... смысел? Место-то у него одно, зато номера ОМские. Была, не была!

- С вами в сторону ОМска можно?

- А я как раз в ОМск и еду.

- А двоих взять сможете?

- Запросто. На переднее сиденье залезайте.

- А если гаишники или таможня?

- Залазьте, мы их всех по полям объедем.

Вот это удача! До ОМска километров 350 и мы проедем их на одной машине! Правда, при этом, мы проедем их вдвоем на одном сиденье, но это уже не столь важно. Главное мы едем!

Водитель оказался армянином, весьма словоохотливым, и всю дорогу трещал не переставая:

- Я вообще-то собирался на "Мерсе" ехать, вам поудобнее было бы, да жена не отпустила. Сказала, что на "мерине" я по блядям поеду, а на "каблук" только ментов поймать можно. А мне-то что, я себе бабу, хоть на велосипеде сниму.

Внезапно он притормаживает.

- А черт, травку-то дома оставил! Ты же куришь?

Я утвердительно киваю.

- Вы подождите здесь, я щас по быстрому в Чкалово сгоняю, а потом снова вас подберу. Укуримся где-нибудь...

Он разворачивается и удаляется в клубах пыли.

- Слава Богу, - облегченно вздыхает Львенка, - лучше мы чего-нибудь другое застопим.



Легко сказать "застопим". Высадил он нас в чистом поле, кары даже не притормаживают, проносятся мимо на скорости, явно за сотку. Мда... встряли. Сзади доносится стрекот-грохот-дребезжанье, оборачиваюсь и вижу двух молодых казахов на мотоцикле. Ладно, - думаю, - нехай себе едут. Стоплю дальше. Вдруг слышу, мотоцикл сбавляет скорость и подъезжает к нам. Ну вот, сейчас наезды начнутся... Кто такие, зачем стоите... Как это все уже надоело! Поворачиваюсь к ним лицом.

- Извините, пожалуйста, вы тут баранов не видели?

- Каких баранов?

- Обычных, штук сорок.

- Да нет, не видели. (А самого так и тянет сказать:"Сорок не видели, только двоих, зато на мотоцикле").

Мотоциклисты разворачиваются и уезжают. Я стою, слегка прибалдевший от неожиданной развязки, в это время возвращается наш армянин.

- Поехали!

Львенка явно недовольна, но все же садится, понимая, что лучше потерпеть драйвера, который не нравится, чем торчать посреди степи. Драйвер и вправду немного занудный и что самое неприятное похотливый. Все время, редиска такая, на Львенку косится. Пришлось на вопрос о том, кем мы являемся друг другу, заявить, что мы муж и жена. Дядька явно огорчился и дабы скрыть свою досаду, врубил магнитофон. Музыку он слушал, конечно же, попсовую, но что самое противное - громкую и армянскую. Зато шел быстро - около 100 км\ч. Для Казахстана просто суперскорость.

Километров через 70 сворачиваем. У драйвера какие-то дела в деревне с названием Бостандык. Деревня представляет собой душераздирающее зрелище. Разруха, запустение, словом, "полный бостандык". Драйвер говорит, что до развала Союза, люди здесь жили припеваючи. Из озера Киши-Карой, что неподалеку, добывали немерянное количество качественной соли, а теперь... В общем, как везде. Когда мы наконец выезжаем оттуда, оба, и я и Львенка не сговариваясь вздыхаем с облегчением.



От Бостандыка и начинается наш легендарный путь по казахским степям, в обход всех постов и таможен. Дорога представляет собой колею в степи. Порой откуда-то справа или слева появляются другие колеи, они пересекают нашу или идет параллельно ей какое-то время, а затем снова удаляются. Где-то через час езды приближаемся к какой-то деревеньке. У одного из домов притормаживаем и спрашиваем где находимся.

- Совхоз "Восход".

- Как "Восход"?! Почему "Восход"?! Я не ехал в "Восход"!

Еще после получаса блужданий находим-таки верную дорогу. Пока крутились, машина пожрала немало бензина, до ОМска может не хватить, а денег у драйвера нет.

- Ничего, экономить будем. Поедем не спеша, 80 км\ч, бензина меньше уйдет, - говорит он и разгоняется до 110.



В Омск влетаем в 23 часа. Бензин на нуле. Сворачиваем в Порт-Артур, занимать денег на бензин. Со скрипом, но все же ему удается кое-как наскрести тридцатку у своих полу-безработных земляков. Сразу же заправляемся. Рулес. Мы побили свой же рекорд, добрались за 11 часов. Правда, пока искали деньги, натикало уже 24, но это уже неважно.

- Вам куда нужно-то?

- Мне? (А черт меня знает куда мне нужно. Наша вписка из-за нехватки денег накрылась, а беспокоить кого-то из друзей в такое позднее время не хочется. Решаю переночевать на Полигоне). - У Ленинградского моста высадите.

- Ладно. Ты, братка, возьми у меня десять рублей, поесть купишь себе. Жаль, укуриться забыли, ты уж не обижайся... Над было тебе сразу отсыпать, а сейчас уже город, стремно...

Я выхожу у моста, Львенку армянин повезет до дома. Львенка, прощаясь со мной, шепчет:

- Ты номер его запиши на всякий случай.

Улыбаюсь, но номер записываю. "Каблучок", посигналив на прощанье, удаляется, а я не спеша иду в Парк Победы на Полигон, дабы выспаться там спокойно. Правда, выспаться спокойно у меня не получается, потому что, несмотря на полное время, на Полигоне у потухшего костра тусуется какой-то пионеристый народ, да еще и Set, автостопный человек из Коченева. Чертыхнувшись, разбиваю палатку, развожу костер, варю им гречневую кашу с казахскими шампиньонами, после чего с чувством выполненного долга валюсь спать в спальнике, под открытым небом. До чего же хорошо! Я наконец-то дома!



P.S. Лорана с Аэлин снова добирались полтора дня, а остальные вполне научно (то бишь бесплатно) вписались в девяносторублевые автобусы и в десять вечера были в Омске. Ну и Львенка добралась нормально, хотя армянин и пытался уговорить ее поехать с ним, отмечать ее день рождения.


Вторник 10 августа 1999 г. ОМск











































«ЭЛЬБАДНО» - 1 Насосенная газета. Непечатный орган «Эльбы Light»




(Осенью 2001 г., в основном благодаря разборкам в ru. Autostop, в Ижицах вместо одной, имели место быть ажно две «Эльбы». Ваш покорный слуга был участником обеих, а на первой, получившей с легкой руки одного из приехавших, название «Эльба Light» (Эльба Облегченная) «издавал» газету, которая и предлагается твоему драгоценному вниманию, о All с небольшими изменениями, дополнениями и комментариями. Комментарии даны в скобках (). Что еще? Не все встреченные вами ошибки являются ошибками, большинство из них являются преднамерянными очепятками. С уважением [email protected])



ИНСТРУКЦИЯ ПО ПРИМЕНЕНИЮ:



1). Подойти к дереву типа «сосна».

2). Убедиться что дерево обгазечено.

3). Прочесть написанное.

4). Переварить прочитанное.

5). Налить. Выпить. Закусить.

6). Повторить пункт # 5 n раз.



СЕНТЯБРЬСКИЕ ТЕЗИСЫ:



1). Говно не тонет

2). Мы на дне.

3). Мы не говно.

4). На дне – форева!



(Тим-Волкодав зело долгое время изучал привезенную кем-то питерскую газету «На дне», возмущаясь ее содержанием. Там по его справедливому замечанию, начисто отсутствовали материалы о выживании. Газета явно не соответствовала духу бомжизма, который имелся в ее названии. Именно ему и пришла в голову идиотская идея о издании своей газеты, посвященной Эльбийской тусовке. Народ, имевшийся в это время в наличии, идею шумно одобрил и начал в количестве рождать телеги и прогоны различного качества, некоторые из которых впоследствии появились на страницах газеты, получившей название «ЭльбаДно». Смысл самого новообразованного слова «эльбадно» меняется в зависимости от того, куда ставится ударение. Например «эльбАдно», может сравниться по эмоциональной окраске со словом «приккольно».)



ELBA LIGHT NEWS (Относительно свежие новости).



ПроФиль.

С официальным визитом посетил «Эльбу Light» небезызвестный Фил Леонтьев. Направляясь из 5030 в 5020, как всегда в черных очках, комбезе и машине своих знакомых, Фил тормознул ее в Ижицах, и тем самым стал 20-м ее участником. Визит был более чем кратковременным (3-4 мин.), но несмотря на это произвел неизгладимое впечатление и стал темой для разговора (7-8 мин.).





Призрак Ханта, алчущий Кротова.

Утром 23-го сентября в приИжицких кустах был обнаружен призрак мужчины надцати лет в футболке, джинсах и ветровке темных оттенков. Призрак интересовался наличием на «Эльбе» кипятка и Антона Кротова. Кротова не нашел (ибо его не было), кипяток выпил и направился в сторону Валдая, скорее всего пешком.



(И правда, был очень глючный чел, лет семнадцати, сказавший около пяти фраз и бывший на «Эльбе» около получаса. Только 25-го, увидев его на Кротовнике, я окончательно убедился в его материальности).


КультУра

Впервые в истории Ижиц случился балалаечный концерт. В роли виртуоза-балалаечника выступил Santa а в роли балалайки его очередная гитара, на которой в ходе настройки порвались все струны, кроме трех (6-й, 5-й и 3-й). Благодаря дебоширу и пиву, выступление новоявленного Поганини прошло на «Ура.».



Грех на «Эльбе Light»

Не только на празднике АВП может случиться грех. Не избежала этой горестной участи и «Эльба Light». Утром 23-го господа Мясоедов (Дебоширов), Алексей из Sky Division и маскаль из Омска Santa были замечены своими товарищами во время поедания сгущенки. Извращенцы и не побоимся этого слова подонки ели ее ложками, вместо того чтобы употреблять ее по назначению, т. е.для приготовления дебошира или на худой конец шары. То что у ренегатов от автостопа не осталось больше спирта не может служить им оправданием. Вышеперечисленные господа раскаялись и наложили на себя епитимью: выпить на «Эльбе-16», вдвое, а господин Мясоедов (как зачинщик) втрое больше дебошира, пива и других напитков, способствующих появлению во всем теле легкой и приятной гибкости. Наткнувшись на их тела 28-30-го большая просьба, не оставлять их валяться под осадками, а по возможности разносить по палаткам или хотя бы прикрывать ельником (спальником). Помните, на их месте может оказаться каждый!



(Пародия на появившуюся после первого дня рождения АВП мессагу в ru. Autostop, под названием «Грех на празднике АВП», в коей рассказывалось о грехопадении господ Мясоедова (Пивохлебова) и Якута, замеченных за распитием спиртных напитков. Серега был отлучен от вписки у Кротова на 20 лет, а на Якута была наложена епитимья: 100 раз написать на листе ватмана фразу «Я никогда больше не буду пить пиво на вписке у Антона Кротова»).

Подписано к печати 23.09.01 Jah с нами!





«ЭЛЬБАДНО» - 2 Насосенная газета. Непечатный орган «Эльбы Light»



«Рукописи не горят. Они висят на сосне и мокнут под дождем» (С)



(Половина второго и третьего номера пронизаны темой дождя, заливавшего Ижицы 23-24 сентября. В выражениях народ не стеснялся, в чем вы скоро сможете сами убедиться.)


НОВОСТИ



«Уехай АлексаPro»

Ночью с 23-го на 24-е практически все оставшиеся в лагере стопщики, а именно: Santa, Снег, Алексей, Тим-Волкодав, Настенька и Мак приняли участие в акции по уезжанию с «Эльбы» АлексаPro, под кодовым названием «Завали драйвера». До часа ночи делали они все возможное и невозможное: стоя на фильтре (Тим и Настенька), голосуя за Алекса (Santa и Алексей), принося ему на трассу горячий кофе (Снег) и наконец просто сидя в лагере и даже не думая о нем (Мак). В конце концов справедливость восторжествовала и обыкновенное чудо свершилось. Тим-таки завалил дальнобоя, и Алекс покинул нас.

НЕТ ПРЕГРАД ПАТРИОТАМ! (С)



«Чем дождь сильней, тем Эльбадно все глубже» (С)


ПРОГНОЗ ПОГОДЫ



Дождь, бля


КУЛЬТУРНАЯ ЖЫЗН



Всей культуры два тома Стругацких и гитара с тремя струнами. Плюс барышня Настенька, самим фактом своего присутствия на «Эльбе Light» делающая жызн эльбаднистов духовно богаче.



ЛИТГОСТИННИЦА



«Осенний дождь

Уже почти не дождь.

Смотри как просто» Бе Ге, двоюродный брат Су Ши



«Два провода голых,

Зубами скрипя,

Зачищаю» Вы Соц Кий – сам себе брат-2.



Santa (из ненаписанного и неоконченного)



В такую осень и выпить не грех.

В такую ночь все равно не уснуть.

Места под солнцем хватает на всех.

Рюкзак за плечи, ноги в руки и в путь!



Скорей на трассу! Траффик равен нулю.

Они проснутся через пару часов.

Торпедным залпом моему кораблю

Твое «Прощай». Я как всегда не готов



Остановиться, окопаться и ждать.

Для партизана ли такой оборот?

Прости, любимая, я должен бежать.

Куда не знаю, помню только вперед



В такую осень все равно не уснуть.

В такую ночь и выпить не грех

23.09.01 МКАД



***

Горит под ногами земля

И значит пора бежать.

Бежать как всегда от себя

И где-то в дороге догнать. Чуть ранее Масква.



Подписано в печать 24.09.01 Утро туманное, утро сырое! Jah с нами! S.







«ЭЛЬБАДНО» - 3 Насосенная газета. Непечатный орган «Эльбы Light»



«Никому не удастся поставить свободолюбивую «Эльбу» ракой!» (С)



НОВОСТИ ДНЯ

ДНА

Пиво, девки, рокенролл

Вернулся, посланный за пивом, девками и рокенроллом Сашка Ака Дентон. Привез он из вышеперечисленного только магнитофон и три кассеты с Бритни Спирс, группой «Воровайки» и Русским Шансоном. Если «Вороваек» считать девками, а Бритую С Пирса рок-н-роллом, то где же пиво?



(Вообще-то поехал он за гитарой, которая по его словам выпала из «МАNа» и разбилась на обратной дороге. С этим магнитофоном и со мной он ходил в Яжелбицы за продуктами, после чего и появилась нижеследующая пестня).


ПЕСТНЯ ДНЯ ДНА


Santa

***

Стопщики бывают разные:

Ебнутые и отвязные,

Голосующие и тормозящие,

Левые и настоящие,.



Бывают пешком идущие,

Бывают денег берущие,

Хипповые и комбезные,

Интересные и бесполезные,



Бывают также фидошники,

Бардье, попсари, ГОшники,

По впискам и дома живущие,

Алкоголики и непьющие,



Ходящие трассами разными,

Кто джипами, кто «Камазами»,

Православные, Rasta, язычники,

Сисадмины, студенты-отличники.



АВП, шанинисты, гильдейские,

Мрачные и компанейские

Эта песня была бы длинная,

Но дошел с Яжелбиц до Ижиц я.



Там купил я портвейна любимого:

Дешевого и голимого.

Чтоб согреться им ночью холодною,

Но выпил его дорогою.



(Текст просто суперсырой, по причине того, что меня на пятом куплете перечислять виды и сущности стопщиков заломало. Кстати, портвейн, выпитый по дороге в Ижицы является художественным вымыслом).


ПРОГНОЗ ПАГОДЫ



«Кругом один дождь, ни ада ни рая.

Раз такое дело – водки налей». (С)


СКУШАЛИ – ПОСТАНОВИЛИ



Всегда и везде, во все времена были недовольные так называемой политикой партии. И неважно кто выступает в роли партии: Ru.Autostop, АВП, Гильдия или ОКНА. В этом году впервые в истории Ижиц за неделю на «нормальной» «Эльбы» собрались люди на так называемую «Эльбу Light», она же «Эльбадно», она же «АнтиЛеса». Здесь не было лишних, здесь были только те, кто должен был здесь быть. Здесь пили, пели, мокли под дождем эльбиянки и эльбарасы, эльбини и эльбецы, эльбийки и эльбигойцы, которым все было в кайф. На кругу у костра было решено за неделю до майской «Эльбы» 2002 года провести вторую альтернативную «Эльбу Light», потому что она рулит. Jah даст нам все! Ибо нефиг!



(Не знаю кто как, а я постараюсь там быть).


НАШИ ХЕРОИ



«Я тут на днях вернулся из Владивостока, в смысле с Байкала, типа меня все достало и я решил на «Эльбу» поехать. Думал, что опоздаю, а приехал вовремя.»

Записано со слов Сашки Дентона 24.09.01 в Ижицах



ДОЖДЬ НЕ МОЖЕТ ИДТИ ВЕЧНО! (С)



Подписано к 24.09.01



(25-го утром я покинул Ижицы и вернулся туда 27-го вечером. Всю неделю в Ижицах прожил только МакТомский. И закончилась «Эльба Light» собственно говоря, как раз 27-го.

За время пребывания в 5020 мной был написан последний «специальный» и очень короткий выпуск «Эльбадна», приведенный ниже).





«ЭЛЬБАДНО» Спецвыпуск. Насосенная газета «Эльбы Light»



Santa «Песня для Тима»



Ветер бросает на тент с сосны

Капли дождя.

Пусть тебе снятся сладкие сны

После меня.



Наша судьба встречаться с тобой

В год пару раз.

Эй, гитарист, песню нам спой!

Здесь и сейчас



Нет никого, кто б дороже мне был.

Нет никого.

Я на два дня всех на свете забыл.

Ветер в стекло



Бросит с сосны за твоим окном

Капли дождя.

Ты выйдешь из дома, пойдешь под дождем,

Но без меня



Ты живешь в Петербурге, а я в Москве.

Странная жизнь.

Ветер гуляет в моей голове,

Только держись!



И если однажды мне крышу сорвет,

Я плюну на все,

Выйду на трассу и полный вперед!

Катись колесо!



И где-нибудь на Тверской объездной,

Как в сказочном сне,.

Столкнусь, выходя из «Камаза» с тобой,

Спешащей ко мне. 25.09.01 М-10



28-го сентября 2001 г. сказочному долбоебу именем Santa исполняется 27 лет. Принимаются соболезнования и возлияния. Sic.



Спасибо всем нам, мы заслужили наше право на Jah даст нам все! 26.09.01 г. Москва



(После окончания «Эльбы-16» cлучилось жалкое подобие «Эльбы Light» под названием «Эльба Hard», самым ярким событием которой была, конечно же охота на уток. Маленькое, но очень гордое племя в составе: вождь племени Нервный Лось (Santa), шаман Черный Дятел (МакТомский) и простые воины Змей Петров и Крейзи Дентон отправились на реку, охотиться на уток, которых по словам Mainda там было в количестве. Уток, охотники, вооруженные свежесделанными луками и стрелами, так и не нашли, а жаль, утки при виде оружия и охотников скорее всего подохли бы от смеха. Поплутав немного вдоль и поперек реки горе-охотники вернулись в лагерь. А ночью в Ижицах пошел дождь)





BONUS TRACK


Santa

***



- Запах знакомый? Дым от костра

Заметно? Две ночи без сна

Нет, эта девушка мне не сестра

И даже, увы, не жена

Спасибо, курю Если хочешь – налей

Теперь уже недалеко

Обычно? Обычно уходит пять дней

Сыграть на гитаре? Легко



Нет, что ты! Я песен своих не пою

Не нравятся Эти? Друзей

Ну ты и спросил Если честно – люблю

Увы, не взаимно Налей

Давно ты на трассе? Тринадцатый год?

Из наших кого подбирал?

С гитарой был? Знаю, он в Минске живет

Прости, очень долго не спал



На этом? Стоял позапрошлой весной

Недолго. Без малого час

А что мне гаишники? Я им на кой?

Вот здесь тормозни. Я сейчас

Друзья. Я не видел их тысячу лет
Точнее? Да месяца три

И в прошлый раз также: «Здорово! – Привет!»

Сбрось скорость Моргают – смотри!



Намного нагрели? Полтинник? Фигня?

Ну что ж, хорошо коли так

Она? Будет жить как жила до меня

Замнем эту тему, ништяк?

Ну вот и приехали На объездной

Сейчас разбужу Нет, пешком

Спасибо, мне в кайф было ехать с тобой

Удачи! Шершавой!

- Пойдем

02.09.2001 М-10







Ника Батхен



Безмазовый блюз



Ты сотню раз твердила мне «Уходи»,

А я упрямо возвращался назад.

Но каждый выход - это шрам на груди.

Мне опостылел записной зоосад.

Я капитан дырявой лодки «Люблю»,

Портной без порта, Черный Плащ без плаща.

Торпедным залпом моему кораблю

Твое «Прощай».



Вино неволит, анаша гоношит,

Иду по водке, соблюдая кашрут.

Седьмые сутки беспробудной души

Я выбираю непутевый маршрут.

В кабине «МАЗа», на краю колеи,

Один на трассе под дождем до утра,

Я вспоминаю злые руки твои,

Твое «Пора!»



Лежит на сердце неоконченный груз.

Минуя мины маяков и оград,

За двести двадцать мой стремительный блюз

Летит по трассе Петербург-Ленинргад.

Направлю лодку к никаким берегам,

Волшебной скрипкой небеса окрылю!

Витым канатом по обеим щекам

Твое «Люблю» 09.01 Москва





Спасибо, всем, кто не обломался это все читать. Да здравствуем мы!



РАСПОЛОЖЕНИЕ ВОЛН НА НЕВЕ




Все, что вы сейчас прочитаете, изначально задумывалось, как большая повесть, в которой должно было рассказываться обо всем, что случилось со мной и моими друзьями летом 98 года, но потом, когда я начал писать, я понял, что если писать обо всем, что имело место быть, выйдет что-то вроде бесконечного, но безмазового блюза.

В итоге, после подобных размышлений из этих записок получился рассказ под кодовым названием "Гидростоп на суше и на море", о том, как мы с Эстер на Соловки ходили. (Кстати о птичках, В ОМске в свое время Ристаниец хотел игру делать по Древней Греции, так я предложил, чтобы все персонажи по гречески говорили.

- Это как? - вопросил Ристаниец.

- Ну, вот, например "море" как по-гречески?

- Ну, понт...

- Вот, значит аргонавты по морю не плыли, даже не шли, они по нему чисто понтовались!

- Гыр! - только и смог сказать Ристаниец.)

А первая часть записок превратилась в рассказик об обычной поездке Москва-Питер. Назвал я его "Расположение волн на Неве", почему, вам станет ясно из нижеследующего текста, если у вас хватит сил и желания его прочитать.

Посвящается он всем тем людям, без которых он не появился бы на свет: драйверам, гаишникам, всем жителям города Питера, Кротову, Минделевичу и моим друзьям Эстер, Сашке Афанасьеву Ака "А" в кубе, Алене, Anthe, Теме, Лене и всем-всем-всем...

Да хранит нас Джа!!!



1



МОСКВА



"Готовь телегу зимой", - сказал я себе в декабре месяце 97 года и открыл стопник, дабы окинув взглядом необъятные просторы нашей Родины, втиснутые в эту великую книгу, решить где именно провести отпуск. До отпуска оставалось всего ничего - полгода, поэтому следовало бы поторопиться. Из динамиков транзистора ненавязчиво звучала старая, добрая попса 50-х - 80-х годов (тогда это звалось эстрадой). Настроен приемник был на волну "Радио Ретро".

"Гиподинамия" в исполнении Валеры Леонтьева сменялась "Надеждой" Анны Герман, "Надежду" сменяла не менее оттяжная "На трибунах становится тише". Я же, листая книгу жизни, оказывался то в Казахстане, то в Приморье, то в Крыму... Когда я перелистывал стопник в надцатый раз из динамиков донеслось: "Долго будет Карелия сниться, с голубыми глазами озер..." Проблема выбора перестала быть проблемой. Решено, еду в Карелию.

На следующий день про Карелию знала уже вся пекарня, в которой я тогда работал кладовщиком. В пекарне было два склада. Первый из них носил гордое звание "материального", мой же почему-то никак не назывался, но народ по аналогии с первым называл его "складом нематериальным", а иногда даже "метафизическим", что немало мне льстило.

- Карелия - это хорошо, - сказала формовщица Валя, - я там с мужем на озере Селигер отдыхала в 78-м году.

- Корзинку возьми, - сказал свое рабочее слово, вечно пьяный пекарь Миша, там грибы-ягоды косой косить можно.

Я сильно сомневался в том, что в Карелии есть озеро Селигер и в том, что на берегах оного в начале июня можно будет косить грибы, поэтому в дальнейшем обсуждении своего маршрута не участвовал, погрузившись в думки о предстоящем путешествии. Коллеги же довольно быстро перешли на любимые темы: невыданная зарплата, бесчисленные сериалы, голимая водка и т.д.

Чем ближе становился вожделенный отпуск, тем глобальнее становились мои планы. Одной Карелии на весь отпуск мне уже казалось маловато. В начале мая мой предполагаемый маршрут выглядел так: Питер, Кронштадт, Петрозаводск, Хибины, Мурманск. На обратном пути снова Питер, а дальше уже судя по времени или в Кириллов, Вологду и Ярославль, или в Крым, проведать своих двоюродных братьев, в городе Севастополе проживающих. Я повесил на "ША" у Тани Яшниковой объявление, в котором призывал всех желающих ко мне присоединяться и стал собирать рюкзак.

До выхода на трассу оставалось меньше месяца.



2



С "ВОЛЬНЫМ ВЕТРОМ" ПО ТРАССЕ





В переулках Москвы, где-то посередине между метро "Площадь Ильича" и "Авиамоторной" в помещении местного турклуба, располагалась в то время редакция газеты "Вольный Ветер". Славная газета и люди в ней работают хорошие. В наше время выпускать газету для туристов и любителей вольных путешествий, практически не окупающуюся - это большой подвиг. Мне так кажется. Поэтому, перед тем как отправиться в путь-дорогу зашел я туда и поинтересовался, не нужно ли чего в Питер передать.

- Нужно, - сказал Минделевич, и вытащил из шкафа неслабую стопку газет, - последний номер видел? Вот эти двести экземпляров нужно в турклуб передать, а если у них деньги есть, то и деньги забрать. Подожди, я тебе накладную выпишу.

Главный редактор полез в шкаф за накладной, а я взвесил пачку газет на руке и убедился в том, что еще не разучился определять вес на глаз. Но умение это мое мало в тот момент меня порадовало, ибо тяжела была пачка сия. Я положил ее в рюкзак, взял накладную, списал адрес турклуба и поехал домой, дабы уложить рюкзак полностью. Кроме газет в него влез пуховый спальник, и одноместная палатка, купленные накануне, небольшая кастрюлька для приготовления "научной каши" и пара торпед с крупой: одна с гречкой и одна с рисом. Плюс всякие полезные пожитки и конечно же любимая книга - стопник.

Желающих составить мне компанию среди московских автостопщиков не нашлось, и в конце мая я вышел на трассу один, нимало об этом не сожалея.



Встал я в тот день рано. Люблю выходить на трассу утром. В практически пустой собаке доехал до КЫрского вокзала, вписался в метро, уболтав тетку с пуговицами, и, выйдя из него на "Речном Вокзале", обнаружил, что, пока я был под землей, погода слегка испортилась. То, что выпадало в тот день в виде осадков, дождем можно было назвать лишь с большой натяжкой, но стоять под ним было малоприятно. На "Речном" я никогда еще долго не висел, и уже минут через пять я сидел в черной "Волге", направлявшейся в Зеленоград. Машина была не дальнобойная, но водитель ее, вышедший под дождь и открывший багажник, чтобы я смог положить в него свой рюкзак, компенсировал своей доброжелательностью ее недальнобойность.

До Тверской объездной я добрался, сменив несколько локальных машин. Каждому драйверу я дарил на прощанье по номеру "Вольного Ветра". Пытался, правда, один драйвер испортить мне настроение...

- Далеко тебе? - рядом со мной останавливается потертая "шаха" с прицепом набитом ботвой.

- В Питер,- ответствую.

- До Завидова подвезу. Сколько платишь?

Вежливо объясняю, что автостоп подразумевает под собой бесплатное передвижение по трассе. С лица драйвера сразу же исчезает радушная улыбка, пробурчав что-то ругательное, он захлопывает дверцу и продолжает свой путь. Я, понимая, что ему предстоит весь день торчать под дождем, на огороде кверху пуждуком, на него не обижаюсь, но мысленно лишаю его гордого звания драйвера. Я уже и думать забыл об этой встрече, но километров через тридцать, на посту ДПС, до которого я добрался на очередном локале, уже знакомая "шестерка" с ботвой остановилась сама. Водитель, видимо оскорбленный до глубины души, тем фактом, что я мало того, что еду куда-то без денег, да еще и его обгоняю, не поленился притормозить, чтобы высказать мне все, что он обо мне думает. Мысли его и слова были в большинстве своем нецензурны и по этой причине не могут быть здесь процитированы. В ответ на поток авто-мата я мило улыбнулся и пожелал ему всего хорошего.

- Малахольный. - сделал вывод мужик, нажал на газ и исчез из моей жизни навсегда.



Между прочим, до Тверской объездной добрался я на рейсовом междугороднем автобусе. Доводилось мне ходить по трассе с хиппами, которые увидев, как я поднимаю руку перед появившимся автобусом, начинали ворчать:

- Фу, маздай, вагоны стопить, нехиппово...

Я же придерживаюсь другой распространенной точки зрения, что стопить стоит все, что шевелится, а что не шевелится - расшевеливать и стопить.

Так вот... не успел я вылезти из "вагона" и занять удобную позицию, как ко мне подлетела красная шмудовина с надписью "Toyota", явно желавшая забрать меня с собой. Я не стал сопротивляться и бесстрашно влез в ее гостеприимно распахнутую пасть. Внутри шмудовины сидел, положив свои большие руки на руль, веселый, бритый дядька лет тридцати пяти. Он сразу же сообщил мне, что зовут его Паша, что когда-то давно он начинал с того, что собирал бутылки, так же как и я мотался в Питер, только не по трассе, а на собаках, а теперь у него своя фирма, куриными яйцами торгующая. Направлялся он в село с веселым названием Холохоленка, чтобы подписать с местной птицефермой пару договоров. На трассу Паша выбирался редко, в основном по Москве круги нарезал и поэтому живого автостопщика видел впервые.

- Ты это... пристегнись.

- Я понимаю, гаишники...

- Да какие гаишники! Машина у меня уже третья за год.

- ?

- Езжу быстро, разбиваю часто. Если боишься, могу высадить.

- Еще чего! Поехали.

И мы поехали. Меньше 140 на спидометре не было, что радовало. Мы разговорились. Паша рассказывал о том, как он докатился до такой жизни. Хвалил прибалтов и их яйца. Куриные.

- С нашими, - говорит, - в сравнение не идут. Смотри сам: Покупаю под Рязанью, привожу в Москву - тухнут. Покупаю в Риге, привожу в Москву - все как на подбор, любо-дорого посмотреть. Умеют яйца нести, блин. Когда мы научимся?

Я в ответ прогружал Пашу автостопными телегами. Он долго удивлялся, что такой способ передвижения существует и высказал предположение, что авантюристов подобных мне мало. Не успел он как следует развить эту мысль, как вдали замаячила фигурка человека с характерно поднятой правой рукой, с рюкзаком и в бандане.

- Гляди-ка че! - удивился Паша - Ваш?

- Наш, - сказал я, - берем.

Мы притормозили. Парнишка подбежал к машине, хотел было уже что-то спросить, но увидел меня и осекся.

- Автостопщик? В Питер? Кротова знаешь? - засыпал его вопросами Паша. На все вопросы парнишка отвечал утвердительно и был приглашен внутрь.



Дальше мы поехали уже втроем. Звали егo Greenpeace, но чтобы не стремать драйвера он назвался цивильным именем, да и я, кстати тоже. Меня по цивилу Саша зовут. Спокойно "базаря за жизнь", мы ехали недолго. До тех пор, пока нас не обогнал "Мерс".

- Хамло. - Паша посмотрел на спидометр. На нем было 150 км/ч, - ну, держитесь крепче, волосатые!

С этими словами яичный магнат положил руку на рычаг переключения скоростей, и гонки начались. Минут через десять две машины неслись рядом со скоростью 200 км/ч. Водитель "мерина" тоже оказался крут и уступать нам не собирался. Первым все это надоело Паше.


- Ладно, я бы его уделал, да вас жалко. Вы молодые, вам жить да жить.

С этими словами он сбросил скорость до привычных ста сорока.

На одном из перекрестков стояли и "голосовали" три девчонки в весьма коротких юбках. Паша притормозил.

- Тоже наши? Берем?

- Не, - подал голос с заднего сиденья Greenpeace, - мы отдыхаем, а они работают.

- Как это работают? - удивился Паша и подъехал к троице. После первой же фразы, произнесенной одной из девчонок, он понял их сущность и начал стыдить их, и уговаривать уйти с трассы.

- Я вам так денег дам, - говорил он, - только идите домой, не позорьте себя!

- Мне таких денег не надо, хочешь мелким дай. - ответила старшая и отошла в сторону, потеряв к нам всякий интерес. Было ей лет семнадцать.

Паша вытащил бумажник, достал из него пачку червонцев, и не считая протянул им половину. Всю оставшуюся дорогу он молчал, видимо переваривая увиденное. В Холохоленке он свернул направо на птицеферму, а мы с Greenpeacом присели на рюкзаки и заморили червячка батоном хлеба.

- Слушай, а у тебя в Питере вписки есть? - спросил он.

Ответить я не успел, поскольку на пригорке появился "КАМАЗ" и Greenpeace побежал его стопить. Место в "КАМАЗе" было только одно и вскоре я снова остался один. Скормив остатки хлеба местной любопытной корове, я вышел на трассу, довольно быстро застопился и...

- Прощай, Холохоленка!



Высадили меня на заправке, на въезде в Вышний Волочек. Там уже стоял Greenpeace, и мы продолжили разговор о вписках. В принципе, какие-то адреса и телефоны людей, большей частью незнакомых, у меня были, но еще один не помешал бы. Я списал в рингушник адрес его подруги, жившей в общаге на Парке Победы, и мы разошлись, дабы не мешать друг другу. Часа через два безуспешных попыток уехать с заправки мы дружно перекрестили город в "Вышний Сволочок", но облегчения нам это переименование не принесло. (Кстати, я не раз уже встречал стопных людей, которые иначе как Сволочком сей город не называют.) Лично я не люблю долго стоять на одном месте, и поэтому, махнув на прощанье Greenpeacу, я поплелся на автобусную остановку, намереваясь добраться до выездного поста ДПС на рейсовом транспорте. Злобные контролеры высадили меня не сразу, а остановок эдак через 5-6. Общаться с их коллегами мне больше не хотелось и поэтому, спросив у аборигенов, далеко ли до выезда из города, я поперся туда пешком. Подвела меня уверенность в том, что если цивилы говорят "далеко", на самом деле, это оказывается в десяти минутах ходьбы. Да и славный дядька Ричард Бах в свое время говорил, что нет такого места - "далеко". Но выездной пост, действительно, оказался далеко, добрел я до него через час с небольшим, уставший, как собака, пропыленный и проклинающий свою принципиальность (пешком, так пешком ). На посту я сбросил рюкзак с "Вольными Ветрами" и расправил уставшую спину. Здесь долго стоять мне не пришлось, меня подобрал драйвер на "Газели", направляющийся в Яжелбицы.



В Яжелбицах погода была еще более пасмурная, чем в Сволочке. Начинало быстро темнеть, и я с сожалением расстался с надеждой попасть в Питер к ночи. Редкие машины даже не притормаживали, позиция была не из лучших, поэтому я не спеша двинул по трассе и, заслышав за спиной стрекот мотоцикла, даже не оборачиваясь поднял руку. Мне было уже все равно на чем ехать. Мотоцикл остановился. Это был старый потрепанный "Иж - Юпитер" с коляской. Водитель его, местный житель, еще не забыл о наплыве автостопщиков в его родную деревню, случившимся с полмесяца назад. Дело в том, что именно окрестности деревни Ижицы стопщики выбрали для проведения своего слета, так называемой "Эльбы". До Ижиц он и предложил меня подвести. Я устало махнул рукой и полез в коляску.

Постопив немного на пригорке, с которого была видна и деревня, и въездной знак в нее, на котором все еще красовались сделанные маркером надписи "Эльба" и "Ветераны Индии уже здесь", я решил, что на сегодня хватит и пошел ставить палатку на то место, где не так давно стоял наш лагерь.



Проснулся я около часа ночи и обнаружил себя плавающим в спальнике по палатке. Перед тем как лечь спать я непредусмотрительно не накрыл палатку пленкой, ночью же пошел нехилый дождь и палатка протекла.

- Фигня, - подумал я хмуро, - зато спальник хороший, воду не пропускает... почти.

Как я умудрился заснуть снова - не знаю. Часов у меня не было, но когда я проснулся во второй раз было уже достаточно светло, чтобы идти на трассу. Я выполз из палатки, вылил из нее воду, выжал рюкзак (газеты были упакованы в непромокаемый пакет и посему не пострадали) и мокрый, голодный, холодный, невыспавшийся и ващще... поплелся на трассу.

Ветер гонял над Ижицами небольшие тучки, время от времени осыпавшие меня мелким дождем. Трасса была пуста. Как потом выяснилось, выполз я на нее около пяти утра. Появилась первая машина. "Москвич" с двумя гоповатыми пареньками. Они поинтересовались моей платежеспособностью, посоветовали мне подстричься и уехали. В Новгород. В ожидании "своего" драйвера я достал из кармана пачку "Беломора". Ее тоже можно было выжимать.



И тут на горизонте появился он. Дальнобой. "VOLVO" с питерскими номерами. Еще не веря такой удаче, я робко поднял руку. Тяжело груженая машина остановилась! Я подбежал к ней, открыл дверь, но сказать ничего не успел... Драйвер - мой тезка (имя его было написано на лобовом стекле иностранными буквами) как только я открыл дверь крикнул:

- Залезай! Только быстро!

Я залез. Тезка сразу же тронул с места и продолжил, не давая мне и слово вставить:

- Значит так. Я до Питера. Разговаривать со мной не надо. Не люблю. Хочешь спать - спи. Замерз? Погоди, сейчас печку включу. Есть хочешь?

Я едва успел ответить, что пока еще не очень, а он уже продолжал свой монолог:

- Ну ладно потом. Туфли мокрые? Снимай - сушить будем. Там на спальнике валенки лежат - одевай, отогревайся. Ноги на торпеду закинь, если хочешь - так удобнее.

Саша, драйвер лет сорока - сорока пяти, могучий мужик, действительно оказался неразговорчив. За всю дорогу до Питера мы перебросились с ним лишь парой десятков малозначительных фраз. Он оказался весьма религиозен - крестился на каждую церковь, мимо которой мы проезжали, и, несмотря на то что спешил доставить груз в Питер, притормаживал у каждой аварии, чтобы посмотреть не нужна ли им наша помощь. Аварий в то туманное утро было две, обе – под Новгородом. Хорошо еще, что из водителей никто не пострадал. Все они стояли рядом со своими машинами и грустно взирали на их останки. В кабине у Саши было несколько дешевых образков и иконок. С особым благоговением указал он мне на одну из них:

- Знаешь, кто это?

- Святой Александр, - догадался я.

- Верно. Александр Невский - наш с тобой защитник, - Саша посмотрел на меня и снова надолго замолчал.

Километров за двадцать не доезжая Питера, ему нужно было сворачивать, и я с простился с ним, втайне надеясь, что однажды мы еще встретимся на трассе. Прощаясь с хорошим человеком, всегда надеешься встретить его еще раз.



Погода была теплая, солнечная, и я прошелся немного в поисках приличной позиции, радуясь солнышку и разминая затекшие ноги.

Голосовать мне пришлось недолго. Почти сразу же остановился "МАЗ", на котором я доехал до "Звездной".



3



ЗДРАВСТВУЙ, ПИТЕР!



В Питере я сразу же направился в турклуб, чтобы отделаться от славных, но тяжелых газет. Добрался я до него слегка проголодавшимся, сдал газеты и спросил нельзя ли мне разжиться кипятком, дабы приготовить себе что-нибудь съедобное. Плитка в турклубе была, и не одна, а вот вода отсутствовала. Пришлось идти за ней в ближайший магазин. Уже через надцать минут я питался чойсом, подаренным мне на прощанье славным драйвером Сашей, и кофе, которым меня угостили питерские туристы.

Пообедав таким образом, я распрощался с ними и отправился к ближайшей станции метро. Я собирался съездить на кладбища к Цою и СашБашу: и Богословское и Ковалевское кладбища находятся на одном направлении, и добраться до них можно на собаке с Финляндского вокзала.

На Богословском, как всегда, тусовалось человек десять пионеров. Я положил на Витину могилу две гвоздики, подаренные мне торговкой цветами на Финляндском, и присоединился к фанатам. Дабы не терять зря времени, достал из бэга спальник и палатку и расстелил их на траве, дабы они хоть немного высохли под солнцем. При моем появлении фаны слегка оживились, пересели поближе и стали задавать наивные вопросы типа:

- Круто! Ты наверное здесь в палатке до 21-го жить будешь?

Я ответствовал, что, конечно люблю Цоя, но не до такой степени, чтобы полмесяца торчать на кладбище; особо любопытствующим подарил несколько Кротовских "Практик", которых у меня был энный запас, и устроился в теньке, намереваясь немного подремать. Несмотря на любезное предложение драйвера Саши я так и не поспал, пока ехал с ним, и только на кладбище понял, что зря это сделал. Вернее не сделал. Не знаю, долго ли я спал, но когда я проснулся, народ уже вовсю читал "Практики" и обсуждал прочитанное. Многие из них про автостоп вообще впервые слышали, и, как мне кажется, до сих пор уверены, что, появившийся в конце мая на Богословском, волосатый мэн с кислотным оранжевым рюкзаком и с ксивником, на котором был пришит обрезок от автомобильного номера "77 rus", и есть Антон Кротов. Дело в том, что представиться я забыл, и поэтому у народа вполне могло сложиться мнение, что раз, я эти книжки дарю, значит, я их и написал. Скатав уже высохшие спальник и палатку, я выбрался на железнодорожные пути и побрел по ним к ближайшей платформе.



Ближайшей была "Пискаревка". Собаки здесь ходят часто, и минут через сорок я уже выходил из одной из них на платформе "Ковалево".

В отличии от Богословского на Ковалевском обычно никого не бывает. Сюда приезжают только те, кому это действительно нужно, те, кто знает и любят Сашины песни. А у Цоя, к сожалению, слишком много ботвы в "Киношных" футболках, кроме "Группы Крови" и "Звезды" у "Кино" ничего не слышавших, но пальцы гнущих преизрядно. Поэтому я был приятно удивлен, застав у Сашиной могилы троих ребят лет 17-ти с гитарой. Когда я подходил, они как раз пели "Время Колокольчиков". Я сбросил с плеч рюкзак, присел на край скамейки и стал тихонько подпевать. Ребята переглянулись и, не прерывая песни, протянули мне бутылку пива и папиросу. Через час, спев немало песен, выпив несколько бутылок пива и выкурив пару пачек "Беломора", мы наконец познакомились. Ребята оказались студентами Ветеринарной Академии. Сами они были из Выборга и по этой причине жили в общаге. Когда они постигли мою бродячую сущность, они пришли в полный восторг и предложили вписаться у них. Мне уже приходилось до этого жить в общагах у радушных питерских студентов. В одну из общаг мне с Сетом приходилось залезать на третий этаж по пожарному шлангу, поскольку вохровцы, сидевшие на вахте были настроены, увы, не миролюбиво. Но это совсем другая история, причем не менее долгая, чем эта, и поэтому я не стану больше развивать эту тему. На предложение вписаться, я вполне естественно ответил согласием. Мы покурили на посошок, попрощались с Сашей и двинули на собаку.

Подошла она быстро, минут через пять, и войдя в нее мы узрели контру - троих молодых ребят, методично проверявших наличие билетов у немногочисленных пассажиров. Я предложил самим подойти к ним и честно признаться, что билетов у нас нет, но студенты все еще панически боялись контролеров и предложили убежать от них по вагонам. Пришлось подчиниться большинству. Пройти мы успели лишь несколько вагонов. В одном из тамбуров стояли еще трое контролеров, один из которых весело сказал:

- От нас не убежишь! Ваши билетики!

(Вот поэтому я и предпочитаю сразу же объясняться с контрой. Если ты начинаешь от них бегать, у них просыпается охотничий инстинкт, и они начинают гонять тебя по всем вагонам до тех пор, пока им не удастся зажать тебя в угол и, покуражившись немного, высадить.) Контролеры были молодые, к тому же отсутствие билетов и денег на покупку оных было написано у нас на лицах и на прикидах. В общем, мы отмазались. На этом направлении обычно бывает достаточно сказать, что ты приехал, например, из Омска на кладбище к Цою, естественно, автостопом и последние деньги потратил на цветы. Что немаловажно, все вышесказанное является чистейшей правдой, за исключением того, что цветы, принесенные Цою, не покупаются, а выпрашиваются у продавцов. Если вы полагаете, что научным способом можно получить только бесплатный арбуз, то вы сильно ошибаетесь. Попробуйте как-нибудь попросить пару гвоздик и посмотрите, что из этого получится.

До общаги, находящейся в Купчино мы добрались без приключений, если не считать того, что заговорившись, мы дважды проезжали мимо станции, на которой нам нужно было делать пересадку.

Вохровца на вахте мы уболтали без проблем. Входящие в общагу, должны были сдавать свои паспорта. Если ты оставался на ночь, утром с тебя пытались стрясти тридцать рублей. Я сказал, что заберу паспорт рано утром до пересменка, и охранник не стал возражать.




4



ANTHE



На следующий день, первого июня в Питер должен был приехать мой старый школьный друг Сашка Афанасьев, он же - "А" В Кубе. Приезжал он цЫвильным образом на поезде. Работал он в то время верстальщиком в московском журнале "Исторический Архив". А в Питер прибыл по делам вместе с главным редактором и барышней по имени Алена, тоже работавшей в редакции журнала. Редакция оплачивала их проезд, и поэтому Сашка не пошел по трассе, а с определенным комфортом достиг богоспасаемого града Питера в плацкартном вагоне.

Приезжал их поезд утром. В десять утра мы с Темой, одним из студентов, приехали на Казань, традиционное место забивания стрелок. Там уже стояли Сашка, Алена и их пожитки. Договорившись встретиться через три часа на этом же месте, они поехали закидывать вещи в общежитие, проживание в котором тоже было оплачено редакцией. А мы пошли на кладбище к Майку.



В час дня снова встретились на Казани. Погода была как на заказ. На небе - ни облачка, и настроение в связи с этим такое же. Безоблачное. Алена в Питере была в первый раз и поэтому возложила на нас обязанности экскурсоводов.

Не знаю как для вас, а для меня символом Питера является почему-то Исаакиевский собор. Почти в каждый свой приезд я обязательно поднимаюсь на его колоннаду, чтобы посмотреть на город с высоты птичьего полета. Поэтому я предложил для начала забраться на Исаакий. Билеты на колоннаду мы решили все-таки купить. Студенческие. Студик был только у Темы, но и его одного для получения четырех билетов оказалось достаточно. И вот мы уже стоим на колоннаде, вернее шифруемся от тетушки, работа у которой неимоверно трудна и интересна. Она сидит в маленькой будочке и следит за порядком. То есть гоняет желающих сфотографироваться. Почему на Исаакие нельзя фотографировать, до сих пор остается для меня великой тайной. Насмотревшись на любимый город и сделав немало фотографий, мы спустились вниз. Там и начались "приколы нашего городка".

Дело в том, что, когда мы входили, тетушка, проверявшая билеты, сделала вид, что мы глюки, и не порвала два билета - мой и Темин. Я решил, что негоже пропадать восьми рублям, и вместе с Темой направился к кассе, чтобы их продать, а Саша с Аленой пошли на Дворцовую, сказав, что подождут нас там. Продать билеты оказалось не так уж и легко, как мне сначала показалось. Их долго никто не хотел брать, хотя на них и стояло число, цена и печать. Наконец от одного из них нам удалось избавиться. Его купил какой-то приезжий гоп, на Исаакий вообще-то не собиравшийся. Но мне удалось убедить его, что он много потеряет, если не купит у нас билет. В тот же день мы встретили его еще раз, и он долго нас благодарил.

- Пацаны,- сказал он, со всей дури хлопнув меня по плечу, - это круто! Это неслабый выхват, пацаны! Спасибо, в натуре. А куда тут еще можно залезть?

Второй билет положил начало знакомству более приятному. Заметил я барышню, чуть поотдаль стоящую. Молоденькую, симпатичную и немного грустную. Подошли, поздоровались:

- Сестренка, - говорю, - выручай. Купили вот билеты, а на колонаду не полезли. Один продали уже, второй вот остался, купила бы ты его у нас. И тебе хорошо - на город посмотришь, и нам хорошо, а то с прайсами оппаньки, на последние покупали...

Молчит сестренка, улыбается. Потом открывает сумочку, достает ма-а-аленький кошелечек с мелочью и что-то у нас спрашивает. По английски.

- Ничего себе,- думаю и начинаю на русско-английском объяснять что с нее четыре рубля.



(Умирать буду не прощу себе, что не подарил ей тогда тот билет.) Отдает она нам деньги, мы ей билет вручаем и идем провожать до входа. Пока мы туда шли, удалось мне выяснить, несмотря на практически полное незнание английского, что зовут ее Anthe, сама она из Греции из города Салоники, а учится в Америке, в Бостоне, в художественном колледже. Энфи как раз из Америки и приехала с группой студентов из своего колледжа на какой-то культурологический семинар, в Эрмитаже проходящий. От кассы до входа на колонаду дорога недолгая, наговориться мы, вполне понятно, не успели. Подмигнул я Теме и начал гнать жалобные телеги о том, что мы бедные студенты-ветеринары, что мы только что уже были наверху, и что, когда мы там были, потеряли Темин студенческий... (-Тема, улыбнись! Жалостливей! Еще жалостливей!), и нельзя ли нам еще раз туда подняться, дабы его найти? Кстати Тема и на самом деле свой студень потерял, так что все вышесказанное было чистейшей правдой. Тетушки в Питерских музеях правильные, и поэтому разрешение на повторное посещение колоннады мы получили без долгих уговоров.

На смотровой площадке разговор продолжился. Хотя, какой это разговор. В школе я учил немецкий, потом правда переводил со словарем Моррисона, Кобейна, Леннона и прочих солдатов рок-н-ролла, но.... Для того чтобы нормально общаться знаний моих было явно маловато. Энфи в свою очередь, так же плохо, как я знал английский, знала русский. Зато в совершенстве владела греческим, английским и французским.

Кое как удалось ей объяснить, что на Дворцовой нас ждут друзья, причем ждут уже довольно-таки давно, поэтому нам лучше поспешить туда, пока ожидание их не достало, и они не отправились куда-нибудь без нас. Энфи кивнула, в знак того, что поняла мое беспокойство, и мы спустились вниз.



На Дворцовой, побродив с полчаса вокруг Александрийского Столпа, мы воссоединились с Сашей и Аленой и, представив им новую знакомую, отправились гулять впятером. Саша, ранее утверждавший, что активно изучает английский, перед предстоящей поездкой в Грецию, молчал как партизан, несмотря на все мои попытки использовать его, как толмача. Тема напротив пытался общаться, используя весь багаж знаний, полученный им на уроках английского в средней школе города Выборга, откуда он был родом. Судя по вопросам, которые он задавал, школа его, была воистину средней.

- Энфи, а у тебя есть мама (папа, бабушка, кошка)?

- А какого она цвета?

По-видимому слово "цвет" он произносил не совсем так, как нужно, или заменял его каким-то другим, и бедная Энфи долго не могла понять, что он от нее хочет. А вопрос сами согласитесь весьма животрепещущий. Тема, во всяком случае, похоже, считал делом чести выяснить это и потому продолжал допрос, перечисляя все известные ему цвета:

- Блэк, вайт, ред, еллоу, блю, грин ?

Когда Тема произнес "грин" Энфи, вконец запутанная, растерянно кивнула. Тема удовлетворенно хмыкнул и повернувшись к нам перевел:

- Она говорит, что у нее зеленая кошка.

- Круто,- сказал я.

- Что есть "круто"? - вмешалась Энфи.

- "Круто"? Э-э-э. Кул!

Гуляя и общаясь подобным образом (плюс неизбежный "язык жестов") мы дошли до Петропавловки, уселись на скамейку и некоторое время молча смотрели на Неву, на Эрмитаж, на огромное синее небо...

Когда я попадаю в Питер мне сразу же вспоминаются строки из песни "ДДТ": "Вы молчите вдвоем, вспоминая иное расположение волн на Неве...", и я иду по Невскому, плыву в шумном людском потоке до тех пор, пока он не вынесет меня на Кронверк, где я долго сижу, прислонившись спиной к стене Петропавловки, глядя на бегущие волны, (к сожалению чаще всего один), вспоминая иное расположение волн на Неве и дорогих мне людей, которые могли бы сидеть со мной рядом...



Если солнце взойдет рано утром,

Если город не смоет дождем,

Если боги в натуре не лгут нам,

Значит, мы еще здесь поживем.



И под плеск полуночной волны

И под звон гитарной струны

Мы войдем в Петербургское небо,

Перепутав реальность и сны.



Это так, отрывок из песни, написанной на следующий день, когда мы в той же компании, плюс студент Леня с неразлучной гитарой ходили смотреть, как разводятся мосты.

Белая ночь, Нева, пиво, купленное неугомонными студентами, греческая водка, принесенная Энфи, шахматы, которые принес Сашка, желавший поиграть со мной почему-то именно в эту ночь, полупьяный гоп, утверждавший, что он - сын боевого адмирала, бродивший по Питеру со стулом, украденным им в какой-то кафешке и присоединившийся к нашей теплой компании на Бирже, песни Цоя, "ГО" и СашБаша, нелюбопытные менты : эту картину, это огромное полотно, написанное нами, долго еще будет храниться в моей памяти...

(Как разводятся мосты, мы, кстати, так и не увидели, заболтались.)

Вот, в общем-то и все. Через пару дней мы: я и мои друзья из "Школы Автостопа" поехали в Кронштадт, а на третий мы с Эстер выдвинулись в сторону Хибин, Соловков... СВОБОДЫ!!!



P.S. Как водится побывать везде, где я собирался, у меня не вышло, но Питер, Кронштадт, Петрозаводск, Хибины, Соловки и на обратном пути снова Питер до сих пор хранят где-то мои следы...

Спасибо всем нам, мы заслужили наше право на...

январь-февраль 99 года ОМск







ГИДРОСТОП НА СУШЕ И НА МОРЕ





ПРОЛОГ



Для начала немного о себе. Кто мы такие? Меня зовут Santa, а спутницу мою Эстер. Как это чаще всего бывает, мы вовсе и не предполагали оказаться там, где мы оказались. Встретились, практически случайно в Питере на Казани, разговорились... благо мы друг друга знали и раньше. Тусовались в Москве, в "Школе Автостопа" и вообще... Я собирался в Хибины и предложил Эстер поехать со мной в паре, она, не колеблясь ни секунды, согласилась, и вот мы здесь...

Теперь немного о том самом "здесь", где мы оказались. Сейчас это трасса М-18. Карелия. Если еще точнее - поворот на Кемь. Мы только что буквально вывалились из легковушки, застопленной нами еще в Кандалакше. Хибины остались позади, и видит Джа, наши Хибинские (Хиппинские) похождения тоже достойны описания, но самым "глобальным" нашим приключением в этой летней вылазке на трассу, стала поездка на Соловки, о которой и пойдет здесь речь. Присаживайтесь поудобнее, я начинаю...



ЭПИЗОД 1. РАБОЧЕОСТРОВСК



Начало июня 98 года, раннее утро, вышеупомянутый поворот на Кемь. Мы с Эстер стоим на обочине слегка прибалдевшие. Вчера вечером, выходя на "ночной" стоп, мы как-то забыли, что находимся на Северах и поэтому к тому что солнце ночью не заходит вовсе, привыкли только под утро. Я всю ночь развлекал драйвера байками, Эстер, которую я прикрыл своим словоблудием, как Сашка Матросов амбразуру, несмотря на мою самоотверженность, так и не смогла выспаться, продолжать "двигаться дальше" в таком состоянии было бы элементарным издевательством над своими организмами, и поскольку мы (как всегда) никуда не спешили, самым простым решением было разбить палатку и немного поспать.



Проснулись мы часа через три, и ввиду наличия отсутствия потока машин в сторону Кеми, пошли пешком. Едва мы успели поприкалываться над знаком "низколетящие самолеты" и приготовились было их стопить, как со стороны М-18 появился маршрутный автобус. Под лобовым стеклом у него была табличка с надписью "Кемь". Я само собой не стал тормозить и застопил его. Кроме цивильных пассажиров и драйвера в нем обитала тетушка-кондуктор неопределенного возраста. Ей мы с Эстер и поведали, не теряя драгоценного времени, о тяжкой судьбе российского автостопщика, без копейки на кармане, добирающегося из Москвы на Соловки...

Тетушка долго (минут десять) на весь автобус возмущалась нашей наглостью. По ее мнению попасть на Соловки, не имея на кармане ни копья, у нас было ноль целых и столько же десятых процентов. И вообще, она не могла понять, как мы умудрились добраться из Москвы до того места, где они нас подобрали. Скорее всего, она думала, что мы ее обманываем.

- Ну вы-то подобрали, вот и другие подбирают, - заметила Эстер.

Тетушка махнула на нас рукой и продолжала заниматься своими прямыми обязанностями, а именно спихиванием с подножки пенсионеров и прочих льготных пассажиров.

- Куда лезете! - кричала она, - у нас маршрутка, у нас ваши льготы не действуют! Не хотите платить, ждите рейсовый!



У вокзала нас высадили. От него, как нам поведала все та же тетушка, оставалось не так уж далеко и до поворота на Рабочеостровск. Кемь и Рабочеостровск, в свое время, должно быть стояли друг от друга достаточно далеко, но потом строились, разрастались вширь и однажды встретились. Поэтому теперь Кемь плавно переходит в Рабочеостровск, как раз где-то в окрестностях этого поворота.

На самом повороте стоит церковь, мы располагаемся напротив нее и начинаем завтракать хлебом с сахаром. Машины, понятное дело, пока не стопим, либо одно, либо другое, я так думаю.

- На Соловки добираетесь? - рядом с нами останавливается "УАЗик", водитель которого, увидев на обочине двух людей с рюкзаками, остановился сам.

- На Соловки, - ответствуем мы.

- Что, не берет никто? - с явным сочувствием спрашивает драйвер.

- Почему не берут, мы пока еще и не голосовали.

- А, ну ладно, я сейчас заправлюсь, и минут через десять вас заберу, - с этими словами он разворачивается и едет на заправку.

Не успевает пройти и пяти минут, как со стороны Рабочеостровска подъезжает джип. Водитель, судя по всему, один из "новых карелов".

- Туристы? На Соловки? Что, не берет никто? Садитесь - подвезу. Я тут на днях тачку себе купил, сейчас как раз обкатываю. Катаюсь туда-сюда, так что садитесь, мне все равно куда ехать, хотя бы дело полезное сделаю, вас заброшу.

Мы благодарим и садимся к нему, тем более, что хлеб с сахаром к тому времени уже съеден, а драйвер на "УАЗике" еще не подъехал.

- Я тут недавно еще и катер себе купил, хоть до самых Соловков бы вас довез, все равно ведь обкатывать, да там в море пока еще льды плавают. Навигация из-за этого не открыта, так что побаиваюсь я как-то на нем выходить. Все-таки в первый раз. Вы бы, ребята, малость попозже приехали....

Под его беспечный треп мы достигаем "порта" Рабочеостровского. Посоветовав нам обратиться к местному священнику, который, по его мнению, должен был подробно объяснить нам технологию попадания на Соловки, и пожелав нам удачи, "новый карел" отправился обратно в Кемь. И в самом деле, нужно же тачку обкатывать...



На первый взгляд порт больше всего похож на свалку. Но мы с Эстер, в общем-то к этому готовы, потому что читали о поездке на Соловки Антона Кротова сотоварищи. Там сей порт был описан как "куча бревен, из которой торчит российский флаг". Так было написано в "Путях по России", это же мы увидели своими глазами, приехав сюда. Вот только флаг из кучи бревен не торчал, а в остальном все сходится.

Со стороны этой живописной свалки в нашу сторону направлялись две монашки, одна лет надцати, а вторая лет... В общем старше первой.

- Мир вам, сестры, вы не на Соловки случайно?

- На Соловки. А вы что тоже? - радостно вопрошает младшая.

- Мы с капитаном уже договорились, в пять часов подходите сюда, вместе поплывем, - это уже говорит старшая, ласково улыбаясь.

Я отчего-то решил, что если монашки договорились с капитаном, то скорее всего за бесплатно, поэтому в пять часов, загрузившись вместе с ними в карбас, мы с Эстер были немало удивлены, когда в усмерть пьяный мужик, которого монашки представили нам как капитана, сказал:

- Ну что, народ, по полтиннику с рыла...

- Знаем мы вас, - посерьезнев, сказала старшая монашка, - по сорок рублей дадим, и то только на Соловках. А то вы сейчас совсем напьетесь и мы опять никуда не попадем.

Слово "опять" заставило меня нервно вздрогнуть. Эстер посмотрела на капитана и по ее выражению лица я понял, что она сильно сомневается в том, что этот человек может напиться еще сильнее.

Но в этот момент в каюту заглянул моторист и по выражению его... лица я понял как я заблуждался, когда думал, что капитан был пьян в усмерть. В усмерть пьян был моторист. Посмотрев на нас мутным глазом, он исчез и через минуту до нас донеслись звуки, не желающего заводиться мотора и трехэтажный мат моториста, с помощью которого он собирался его отладить. Монашки поморщились.

Капитан перевел взгляд на нас и я понял, что самое время что-то сказать.

- У нас, - говорю, - только двадцать рублей на двоих, зато прямо сейчас.

- Давайте ваши двадцать, - поколебавшись с минуту, сказал капитан, забрал деньги и вывалился из каюты. Очевидно, за добавкой.



Вернулся он минут через двадцать, в течении которых мотористу так и не удалось завести мотор, благодаря чему я выучил несколько новых слов из нашего "великого и могучего", а монашки совсем погрустнели.

Капитан был явно не алкоголик, один пить не захотел - позвал моториста, но тот отказался, гордо ответив, что ему еще это корыто на Соловки вести. Капитан не стал настаивать, пожал плечами и выпил всю бутылку сам.

Как только пол-литра опустела, по палубе загрохотали сапоги и в каюте появились новые персонажи нашего "трагикомического романа" - два молодых парня. Они были, если их, конечно сравнивать с мотористом, почти трезвыми. Человек, которого мы все до этих пор считали капитаном, сказал:

- Вахту сдал - и выполз из карбаса на четвереньках.

Парни сели, положили руки на колени и, ласково глядя на нас, хором сказали:

- Ну что, по полтиннику с рыла.

Судя по всему, хозяевами "этого корыта" были они. Монашки пробормотали что-то про свои "сорок с человека на Соловках". Парни брезгливо поморщились и сказали:

- Это не деньги, мы уж лучше порожняком пойдем, выметайтесь.

Когда монашки, собрав вещи, вышли, они уставились на нас.

- Все, пропали наши денежки, - подумал я, а вслух сказал, - а мы уже дали двадцать и у нас больше нет.

- Двадцать - это не базар, - от возмущения один из них даже поперхнулся, - мы их вам щас отдадим и выметайтесь отсюда на ... Где они?

- А на них ваш друг поллитру купил.

- А где поллитра? - оживились парни.

Я молча указал рукой на пустую бутылку, одиноко стоящую на столике.

- Сука, - задумчиво сказал первый парень, а второй выскочил на палубу и стал кричать вслед удаляющемуся товарищу, все, что он о нем думает.

Я тоже поднялся. Мужик ушел довольно далеко и поэтому не слышал, что именно ему кричали. Скорее всего он подумал, что с ним решили еще раз попрощаться, весело махнул рукой и, потеряв равновесие, рухнул в канаву, из которой уже не поднялся.

- Сука, - повторил парень и мы с ним спустились вниз.

Долго и мрачно молчали они, затем, указав на пресловутую бутылку выдали следующее:

- Ладно, вот ваши деньги, пойдете с нами.

После чего они опять погрузились в молчание, а возможно даже и в раздумия. Плодом этих размышлений стала фраза:

- Не... порожняком идем... Тебя как звать?

- Саша.

- Слышь, Санек, без обиды, сгоняй наверх, верни теток, а то даже выпить не на что будет.

Я поднялся наверх. Монашки до сих пор не ушли, очевидно надеясь, что парни изменят свое решение. Я с радостью сообщил им, что так оно и вышло. Когда я вернулся вместе с монашками, ребята тупо повторили фразу, звучавшую уже не раз, и потому изрядно меня доставшую. (Представляю каково было сестрам).

- Ну что, тетки, по полтиннику с рыла?

- Но мы же сказали, что у нас только по сорок, - изумились монахини.

- Не хотите, как хотите, - неожиданно рассвирепели ребята, - ищите других дураков, дешевле полтинника вас никто из наших не повезет.

Монашки смиренно собрали пожитки и вышли. В наступившей тишине, сначала были слышны лишь их легкие шаги, явно удаляющиеся, а затем она была нарушена уже знакомыми нам матами моториста. Как мне показалось, мотор отвечал ему тем же. Во всяком случае в его простуженном кашлянии, явно прослушивались нецензурные нотки. С кем поведешься, с тем, как говорится и наберешься. Моторист, как выяснилось не остался в стороне от жизни и отслеживал перемещение монашек с карбаса на причал и обратно. Засунув в каюту голову он сердито сказал:

- Мужики, порожняком идем. Что на острове пить будем?

- И правда, - согласились ребята, - Санек, сгоняй-ка верни их обратно.

- Опять?! - возмутился я, я-то их верну, но они все равно сотку не дадут. Давайте вы с них по сорок возьмете, а то и правда потом выпить не на что будет, а восемьдесят рублей это все ж-таки четыре поллитры. Ну что, звать?

- Пусть, - махнул рукой один из парней, - давай по сорок.

- Точно?

- Без базара... Давай быстрей, а то и так много времени потеряли. Ты заведешь мотор наконец, мать твою!

(Это относилось уже к мотористу).

Я выбежал на причал. Монашки ушли уже довольно-таки далеко. Пока я их догонял, пришлось мне пробежать мимо канавы, в которую упал мнимый капитан. Он все еще в ней валялся, и судя по его сладкому храпу и счастливому выражению лица, собирался валяться там еще долго.

- Сестры, они согласились по сорок.

- Да?! - у монашек от всего произошедшего, как видно слегка поехала крыша, - хорошо, но тогда пусть они матом не ругаются и музыку похабную выключат.

(А у ребят на карбасе постоянно какой-то блатняк типа Кучина из разбитого магнитофона раздавался).

- Ладно, - говорю, - договорюсь я с ними, пойдем.

Парни, когда я им сообщил о решении сестер, минут пять от всей души матерились, потом выключили магнитофон и сказали:

- Зови.

В это время, не выдержав истязаний, мотор наконец-то завелся. Монашки, боязливо поглядывая на угрюмо молчавших парней и немой магнитофон, сели напротив нас с Эстер и мы тронулись...



ЭПИЗОД 2. БЕЛОЕ МОРЕ



Когда мы отплыли от берега и вышли в открытое море, я понял, каким продумком я был, когда отказался от сомнительного предложения моториста оставить рюкзаки на палубе. Волны перекатывались через нее с завидной легкостью и регулярностью.

- А сколько нам плыть? - спросила Эстер у одного из ребят.

- Да часа четыре...

Эстер посмотрела на часы:

- Нормально, часам к десяти придем, как раз успеем мою знакомую застать, у нее и впишемся.

(Знакомая Эстер работала в музее. Правда как потом выяснилось на острове ее не было).

Веселье началось когда старшая монашка повела носом и сказала:

- Кажется горелым пахнет, вы не чувствуете? Может с мотором что?

Парни презрительно на нее покосились и продолжали угрюмо молчать. Минут через пять, когда запах паленого стал явным, один из них вскочил с места и распахнул дверь, скрывавшую от нас моториста. Он некоторое время во что-то внимательно вглядывался, а потом раскатисто рассмеялся:

- Слышь, турист, а у вас рюкзаки погорели.

Я подошел. Этот... нехороший человек - моторист, поставил наши бэги настолько близко к двигателю, что они от тепла расплавились. Вернее поплавился мой рюкзак и спальник Эстер, который в нем лежал. Я, вполголоса матерясь, чтобы не смущать монашек, оттащил их подальше от двигателя и вернулся в каюту.



- Мужики, - в каюту заглянул моторист, - льды...

Карбас замедлил ход. Эстер выглянула в иллюминатор. Вокруг были льды. Много льдов. Похоже прав был драйвер, побоявшийся выходить в море на своей новой яхте.

- Ну что, будем обходить.

И мы начали их обходить. Льды принесло то ли ветром, то ли течением из Белого Моря и несло в сторону материка, то есть навстречу нам. Обходили мы их долго, да так и не обошли. Заметив просвет во льдах, ребята решили прорываться насквозь. Я вылез на палубу. Красотища! Среди льдин, больших и маленьких, плывет наш карбас, а кругом насколько хватает глаз - вода. Белое море.

Шли мы очень медленно, лавируя среди льдин. И несмотря на всю осторожность несколько раз борт карбаса довольно ощутимо бился о лед. Совершенно не к месту припомнился "Титаник" и его скорбная участь.



Но все когда нибудь кончается, кончились и льды. Мы снова взяли курс на Соловки и пошли полным ходом, но... недолго музыка играла...

- Трр-дрт-нпрхт-пррртд, - сказал мотор и заглох.

Как выяснилось я не выношу качки. Когда мы шли полным ходом все было хорошо, а вот когда встали... Все-таки слишком большие в Белом море волны!

Монахини стали молиться, мореманы, плюнув на свое обещание - материться, я же, прикрылся своим плащом и до самых Соловков пролежал не отсвечивая в состоянии готовальни. Одна лишь Эстер продолжала щебетать как ни в чем не бывало. (Честное слово, завидую я иногда ее постоянной жизнерадостности, у меня так не получается. Лишь один раз я видел ее несколько "взволнованной", когда мы попали в Хибинских тундрах в туман и заблудились. Выбирались мы часа четыре, спускаясь с гор по мокрому снегу и живым камням, преимущественно на собственных задницах. К концу третьего часа Эстер начала материться. О, как она материлась! Никогда и не от кого в жизни не слышал я такого мелодичного мата. В устах Эстер он звучал как музыка).



Придется признаться, что не помню, увы, сколько времени мы стояли, вернее, сколько времени нас швыряло на волнах как щепку. Часы были только у Эстер, да меня это тогда как-то совершенно не интересовало. Но, когда мы добрались до Соловков на часах Эстер было полчетвертого ночи.

Моторист, как оказалось не зря ел свой хлеб, вернее пил свою водку. Ему удалось сладить со строптивым мотором, но и мотор был не лыком шит. Так что дальше мы пошли на малом ходу. Поначалу, все мы с облегчением вздохнули, особенно я. Я даже привстал на локте и собрался было занять более-менее вертикальное положение, но оказалось, что на малом ходу карбас тоже неслабо качает и я рухнул обратно.

После того как мотор накрылся, моторист и хозяева карбаса в каюте почти не появлялись, а тусовались в моторном отсеке или на палубе, но вот один из них спустился к нам и улыбаясь, как, наевшийся сметаны кот, сказал:

- Ну все, пришли, уже Соловки видно.

- Ура!!! - сказала Эстер.

- Слава тебе, Господи! - хором сказали монашки.

Лишь я ничего сказать не успел, поскольку меня опередил мотор:

- Трдпр-тррн-спртр - сказал он обреченно и заглох.

- ... ... ... ... ...!!! - сказали мореманы, - что Колян, опять?

Колян с головой залез в мотор, порылся в нем и ответил:

- Пацаны, вы будете-таки смеяться...

- Не будем, - простонал я из под плаща.

- ... но у нас кончилась соляра, - закончил он.

О том, что волны с радостью принялись швырять наш карбас, как только он остановился, я молчу, ибо больно, вернее тошно мне об этом вспоминать.

- Что совсем кончилась?

- А вы ее купили, уроды?

- Дык мы подумали и поллитру взяли, должно было хватить, кто ж знал, что мы льды обходить будем...

- А теперь будем из-за вас болтаться, как говно в проруби!

Монашек стошнило.

Моторист чертыхнулся и начал сливать в канистру остатки всех горюче-смазочных веществ, которые только можно было найти на этом, прости Господи, корыте. Он даже последние двадцать грамм водки туда вылил. За всю свою долгую жизнь мотор, наверное ни разу еще не испытывал такого унижения. Он хлебнул этого "коктейля Молотова", подержал его во рту, прополоскал им горло и осторожно проглотил. Удивляюсь до сих пор, как его тогда не вытошнило. Откашливался он минут десять, но потом все-таки завелся.

И мы снова пошли. Я не знаю, как у моряков называется ход, который в два-три раза меньше малого, но мы пошли именно им. Пешком было бы намного быстрее. Единственное, что радовало, так это то, что стены монастыря становились все ближе и ближе. В конце концов мы даже в порт вошли, но здесь бедолага мотор скончался окончательно и бесповоротно.

Обидно и досадно было стоять в порту, на виду у всего острова и не иметь возможности попасть на берег. Единственным утешением было то, что здесь уже не качало.

- Нина, вставай, - сказала старшая монашка, очевидно совсем уже охреневшая, - мы по воде пойдем, как Господь наш ходил! Господь с нами! Стены монастырские нам помогут!

В дверь заглянул моторист:

- Ага, давайте, пи.... аки посуху! Только учтите, что вода за минус. Давайте, сестры, давайте, только вытаскивать я вас не буду.

Сестры сели и обреченно стали молиться. Парни, Эстер и я выползли на палубу и закурили.



Как все-таки хорошо, что на Соловках все мореманы отличаются преизряднейшим раздолбайством! Если бы не эта их характерная черта, пришлось бы нам так курить до самого утра.

Какие-то упитые и развеселые ребята, катали таких же упитых и развеселых подруг своих по территории порта. Заметив нас, они подошли ближе и поинтересовались, что это мы тут делаем.

Мы дружно, хором, сказали им, что мы тут делаем, и что мы сейчас сделаем с ними, если они сейчас же, не возьмут нас на буксир и не притащут в порт. По нашим интонациям и решительным, мужественным лицам парни с соседнего карбаса поняли, что если они этого не сделают, мы возьмем их на абордаж. А потом, скорее всего будем долго бить ногами и монтировками. Поэтому они молча кинули нам конец и дотащили до берега.



ЭПИЗОД 3. СОЛОВКИ



Никогда еще не видел я, и вряд ли когда-нибудь увижу, как бегают монашки. А бегают они, как выяснилось, очень быстро. Наши попутчицы похватали свои пакеты, подобрали рясы, или как там это у них называется, и так быстро дунули в сторону монастыря, что мы даже не успели с ними попрощаться.

И тут, уже на берегу выяснилось, что нервы у Эстер тоже не железные. Она подошла к парням, крепко схватила одного из них за ворот и начала трясти:

- Вы сказали, что мы будем плыть четыре часа! Сейчас уже четыре ночи, - она посмотрела на часы, - музей давно закрыт, где мы ночевать будем!

Я в это время перетаскивал на берег наши рюкзаки. При этом я чуть было не свалился в Белое Море, настолько был слаб после качки и всего пережитого. Но вид хрупкой девушки, схватившей за шкирман здоровенного урку, настолько меня умилил, что у меня даже сил прибавилось.



Уже потом, во время проживания на Соловках, мы немало общались с ребятами, и в ходе общения выяснили, что они и на самом деле урки. У меня даже сложилось такое впечатление, что на Соловках нет людей, которые ни разу бы не сидели. Даже на детей, копавшихся в песочницах, я поглядывал с подозрением.

Что они должны были по идее ответить Эстер? Ну, послать ее куда подальше, что еще? Мало того, что они нас везли за бутылку водки, выпитую кем-то другим, так теперь мы же на них еще и наезжаем! Но, их, как видно эта возня с мотором настолько доконала, что...

- Сестренка, ты че! Все номанно будет! Базара нет, мы вас привезли, мы вас пристроим куда-нибудь. Саня, ты подругу-то свою попридержи, а то она мне уже две пуговицы оторвала!

- О! Вы ж ведь москвичи?

- Ну, типа того...

- А здесь рядом как раз студенты московские живут, сейчас мы вас к ним и отведем!

И они повели нас к студентам. Представляю себе, как они обрадовались бы нашему появлению в пятом часу утра! Кто ходит в гости по утрам, тот... Но студенты перехитрили всех. Они оказались орнитологами и по ночам жизнь птиц наблюдали. Так что сколько мореманы к ним не долбились... Рука Эстер снова потянулась к их воротникам.

- А давай мы их к Мельнику отведем!

Тут уже меня проплющило. Я так и представил себе мельницу и безумного мельника, стоящего у мельничного колеса, с развевающимися седыми патлами, страшно кричащего в темноту:

- Какой я вам мельник... Я Ворон!

На мое счастье Мельник оказался обычным жителем Соловков, то бишь молодым человеком с уголовным прошлым. Как выяснилось позже, он угнал однажды мотоцикл, но неудачно, у местного прокурора, и поэтому получил на всю катушку. В пять утра он уже (все еще) не спал, и появлению нашему не удивился.

- Слышь, Мельник, тут вот туристам с Москвы переночевать нужно...

- Не вопрос... пусть ночуют, - Мельник исчез в недрах своей комнаты и принес початую бутылку, - пить-то будете, а то я уж думал вас не дождусь...

И друзья свалили пьянствовать на улицу, оставив нас одних.



Про Соловки можно говорить много. И о монастыре и о... но не я и не Эстер, пусть кто другой расскажет вам о величии и святости этого места. Я же скажу лишь, что мы с Эстер, в то время (впрочем, как и по сей день) более интересовались буддизмом, чем православием, бежали из монастыря, как черти от ладана, настолько неуместны мы были там со своим буддизмом...

А вот про мирское, с нами на Соловках произошедшее, рассказать можно.

Заходим в продуктово-промтоварный магазин. Над одним из стеллажей большое, написанное от руки объявление: "Консервы только в пищу животным!", чуть ниже и помельче: "Без предварительной термообработки не употреблять!".

На полках ряд литровых стеклянных банок со смешными ценами (50 коп., 1 руб., 1 руб. 50 коп.) Читаем названия: "Свекла маринованная", "Яблочное пюре", "Охотничий салат"... Если верить этикеткам, просрочены всего-то на полтора года. На вид вполне себе съедобны. Покупаем парочку на пробу, и провожаемые взглядами пока еще ничего не подозревающих продавцов, удаляемся дегустировать покупки домой, к Мельнику.

Потребляем мы их с гречневой кашей (Мельник работал в местной котельной кочегаром, но ввиду полного отсутствия у начальства финансов, зарплату получал продуктами, в основном разнообразными крупами, коими он нас усиленно кормил все дни нашего пребывания на острове), и понимаем, что долгое пребывание в банке не пошло свекле маринованной во вред, и что есть ее очень даже можно.

Далее следует картина сыром по маслу. Спустя полчаса после первого посещения магазина у прилавка снова появляемся мы, на этот раз втроем: я, Эстер и мой свежезаштопанный рюкзак.

- Значит так, дайте нам, пожалуйста штук пять свеклы, штук пять

пюре, штуки три вот этих, что по рупь двадцать... Эти брали? Не, эти не надо, они неприкольные... А вот этих давайте, тоже пяток, ага, по рублю. И вон тех пару...

Пока я укладываю в рюкзак все это богатствие (около 20 банок в общей сложности), одна из продавщиц, взирая на нас с суеверным ужасом, спрашивает у Эстер:

- Извините, а вы что, все это сами есть будете?

- А как же! - отвечает Эстер.

- ...а вы кто, ребята?

- Мы? Автостопщики? - гордо отвечаем мы.

- Мда... - это все, что может сказать продавщица, и уже вслед нам задумчиво произносит:

- Жаль вас вчера не было...

- А что было вчера?

- Вчера у нас бесплатный просроченный лимонад закончился.

..

Дня через три спрашиваем у Мельника:

- Слушай, а это ничего, что мы у тебя живем? Не надоели еще?

- А мне-то что? - удивился Мельник, - живите сколько хотите...

Славный парень... Как-то ночью наши мореманы к нему пришли, пару поллитр принесли (ну, это как всегда) и гитару. Как выяснилось через полчаса, песню они знали только одну, вернее ее знал Мельник. Называлась она "Королева двора". Донельзя жалостливая, о судьбе какого-то мелкоуголовного парниши в эту самую королеву влюбленного. Понятное дело где-то к середине песни ему накинули срок, за что уже не помню. Слушать спокойно такое я не мог, слеза меня душила, скупая мужская слеза. Когда они спели ее раз пять, я не выдержал, и отняв у них гитару, спел Башлачевские "Мельницу" и "Хозяйку".

- Круто, - сказали мореманы, и налили мне сто грамм, - а теперь давай,

Мельник, "Королеву"!



Идем по грунтовке лесной к одному из скитов, кругом красота: самая яркая зелень на деревьях - весенняя, птицы поют, зайцы через дорогу сигают. Обращаю внимание на бетонную плиту, чуть в стороне у дороги лежащую. Вроде бы на ней что-то камушками выложено, надпись какая-то. Кто из нас в свое время так же на свежеположенном асфальте не писал? Подходим поближе... По плите разноцветными камушками пляшет надпись:

- "У нас в деревне были тоже хиппаны".

Да уж... Прав был Владимир Семенович:

- "Проникновенье наше по планете, особенно заметно вдалеке"...



Всегда приходит время возвращаться, или по крайней мере идти дальше. В один прекрасный день и мы с Эстер понимаем, что нам пора. Спрашиваем в музее:

- А ваш катер когда пойдет на Кемь?

- Дня через два, - ответили нам, - билеты уже можно брать.

- И сколько?

- 90 рублей, для жителей Соловков - 40, для иностранцев - 20 баксов.

- Слава Джа, что мы не иностранцы! Нет уж, спасибо, мы как-нибудь сами. Поскольку в порту кроме одного грузового теплохода именем "Даурия" ничего больше не было, и более того, в ближайшее время не предвиделось, мы бодрым шагом взошли на борт оного и спросили у первого же встречного, как нам найти капитана.

- Я бы вам показал, - флегматично выдавил из себя моряк, - но меня ломает. Вы идите, короче дальше, и как увидите мужика в самой грязной телаге, так это и есть капитан...

И мы пошли по "Даурии" внимательно разглядывая народ на ней обитающий, частию занятый погрузко\разгрузкой, частью околачивающих груши. Когда мы обошли ее пару раз, у нас остался только один кандидат на роль капитана. Он сидел в небольшом подъемном кранчике и курил. Его телага была неимоверно грязна.

- Здравствуйте, вы капитан?

- Я... а как вы меня узнали?

- Да нам вас описали.

- А-а-а, - протянул капитан и почему-то расплылся в широченной улыбке, - а что вам нужно?

- На Большую Землю попасть. Вы же в Кемь отсюда пойдете?

- Наверное.

- Рулес. А с вами можно?

- Мне-то что... Вы с пассажирским помошником поговорите. - и капитан взялся за рычаги, потеряв к нам всяческий интерес.

Мы сошли на берег, сели на перевернутую лодку и стали честно ждать прихода пассажирского помойника. Когда он наконец-то появился, я подкатил к нему с тем же вопросом, с каким до этого подходил к капитану. Ответ его был почти таким же:

- А мне-то что? Плывите, конечно. Только... если ребята спросят, вы им не говорите, что я вас без денег взял, а то обидятся.

- Ладно, - отвечаю, - а когда вы выходите?

- Пока не знаю. Вот придет вечером баржа с Кеми, там видно будет.

Приходим вечером. Рядом с "Даурией" стоит баржа. Так, уже лучше. Спрашиваем:

- Ну так что, когда выходим?

- Сначала разгрузим баржу, потом погрузим, потом... - помошник явно загрустил.

- Что "потом"?

- Потом видно будет. Завтра наверное. С утра или днем.

Приперлись утром - грузятся. Весь день боялись далеко от порта отойти, вдруг без нас уйдут... На все наши вопросы, касающиеся времени отправления капитан и его помошник отвечали односложно:

- А хрен его знает.



Где-то под вечер понимаю, что если так и дальше будет продолжаться, то мы просто не успеем погрузиться и они уйдут без нас. Решения ребята принимают явно в последние секунды. Поэтому мы плюнули на все и перетащили уже собранные рюкзаки на борт, тем более что договоренность уже была... Минут через двадцать после того как мы это сделали, "Даурия" стала поднимать якоря. Не успели мы порадоваться своей предусмотрительности, как к нам подошел пассажирский помошник:

- Ну, что, мы уже выходим. Жаль что без вас...

- Почему без нас?

- Ну как... У вас вещи, наверное в поселке, а мы ждать не можем, у нас каждая секунда дорога.

- Вещи наши на борту, говорю я, а сам поражаюсь своей предусмотрительности, а пассажирский помошник дивится ей еще больше.

- Ну что ж, тогда с Богом!

- Да хранит нас Джа!

-

ЭПИЗОД 4. ОПЯТЬ-ТАКИ БЕЛОЕ МОРЕ



Не знаю, есть ли вообще в Белом море серьезные люди. Лично у меня после общения с моряками "Даурии", (при мореманов с карбаса, я вообще молчу), сложилось впечатление, что на все суда бороздящие его просторы, кроме полных разгвоздяев никто больше не нанимается. Вполне возможно, что ведется даже какой-то отбор отъявленных пофигистов и сказочных долбаков, с огроменным конкурсом, как в МИМО.

Когда на Карелию уже опускалась ночь, мы подошли к берегу и встали на якорь. Когда нам надоело стоять и пялиться на берег мы подошли к капитану и поинтересовались у него по какой из неведомых нам причин мы не причаливаем.

- А у нас осадка большая, - поведал нам капитан, сосредоточенно ковыряясь спичкой в зубах, мы ближе просто не сможем подойти.

- Так, интересно... А баржа может?

- И баржа не может.

- А лодка? Лодка у вас есть?

- Нету у нас лодки.

- Как нету?! А как же мы на берег попадем?!

- Вот если приплывет из Кеми учетчик, с ним и переправитесь. Может быть.

- Что "может быть"?

- Может быть приплывет. - и капитан отправился спать, оставив нас стоять на верхней палубе в полной прострации, в ожидании мифического учетчика.



Часам к двенадцати следующего дня, то, что никакой учетчик не приплывет, стало ясно не только нам с Эстер, но и капитану. Он сам подошел к нам, и уныло взирая на берег молвил:

- Значит так, учетчик, похоже, уже не приплывет, так что если хотите, можете с баржей на Соловки вернуться. А можете с нами в Нюхчу.

Возвращаться на Соловки нам не хотелось никаким местом, и поэтому я заинтересовался неслыханным ранее географическим названием:

- Что есть Нюхча?

- О, Нюхча! - неожиданно оживился капитан, - Нюхча - это Большая Земля, там поезда ходят, оттуда вам легче будет до Москвы добраться..

Естественно мы согласились на Нюхчу. Единственное, что меня беспокоило, так это то, что в своем стопнике я ничего похожего не обнаружил. Более того, никто (НИКТО!) из членов команды не смог ткнуть в карту пальцем, дабы показать где сия Нюхча находится.



Снова вышли в море. Баржа, погудев нам на прощанье, пошла на Соловки, а мы взяли курс на неведомую Нюхчу. Все это время команда не обращала нас абсолютно никакого внимания, несмотря на то, что мы практически все время торчали в кают-компании и пили их чай с их же печеньем. Первым нас заметил кок, как только кончилось печенье. В глазах его появился проблеск мысли:

- Может быть вы гречки с тушенкой хотите?

- А то ж! - ответили мы и начали экономить соловковские консервы уже при помощи гречки.

Часов в девять встали на якорь. Мы вылезли на палубу и узрели... остров. Остров был мал, сир и убог. Из него весьма криво росли три сарая, а на волнах болтались три-четыре моторки. У сараев сидело, очевидно все население острова: шестеро мрачных мужиков в телогрейках, сапогах и с папиросами в зубах. На наше появление они отреагировали... никак. Я до сих пор убежден, что если бы перед ними всплыла подводная лодка и поинтересовалась, в какой стороне Москва-река, они бы ничуть этому не удивились.

- Что это? - указуя на остров, спросил я у подошедшего капитан, так и ожидая какого-нибудь подвоха.

- Это Кирбостров. - горестно вздохнув ответил капитан.

- А где же Нюхча? - присоединилась к допросу Эстер.

- К Нюхче мы подойти не можем, - терпеливо начал объяснять кэп, - у нас осадка большая. Вот если с берега придет моторка, она вас сможет и до Нюхчи отвезти, а там уже поезда...

- А если моторка не придет? - мрачно спросил я.

Капитан пожал плечами и отправился в кают-компанию пить чай без печенья. Нам оставалось только надеяться, что мужики на берегу все же страдают любопытством и рано или поздно заинтересуются какого черта мы встали на якорь рядом с их Богом забытым Кирбостровом.



Cлучилось это примерно через час после нашего появления. Один из мужиков лениво завел моторку и направился в нашу сторону. Как только он поднялся на борт к нему подошел капитан. (До сих пор мне не дает покоя одна мысль: неужели он вел "Даурию" к Кирбострову лишь за тем, чтобы доставить нас на материк? Ибо других дел на острове, как я понял у него здесь не было).

- Ребят двоих в Нюхчу отвезешь? - спросил он у аборигена, глядя куда-то за горизонт.

Мужик окинул нас взглядом, обошел вокруг и спросил, обращаясь исключительно к капитану:

- А кто они такие?

И тут капитан выдал фразу от которой меня плющит по сей день:

- А кто их знает? - и пошел вдоль борта, потеряв к нам всякий интерес.

Мужик проводил его взглядом, пожал плечами и решив разобраться с нами лично, спросил уже у нас:

- Вы кто?

Я рассказал ему легенду о двух московских студентах, оставшихся на Соловках без денег и добирающихся домой на всем что подвернется. Объяснение мое мужика почему-то не удовлетворило.

- Я бы вас взял, мне-то что, - сказал он задумчиво, - но я же вас не знаю...

- Вот и познакомимся! - вырвалось у Эстер.

Мужик почесал репу:

- Ну ладно, садитесь.

Когда я уже перебрасывал в лодку наши рюкзаки, к нам подошел капитан и как всегда, глядя куда-то в пустоту сказал:

- А то смотрите, если хотите можете с нами пойти, мы вас в другом месте высадим.

- А куда вы пойдете? - оживился .

- Пока не знаю, может в Архангельск, может...

- Понял, - прервал его я, - мы, пожалуй все-таки в Нюхчу пойдем, раз уж решили.

- Ну-ну, - пожал плечами капитан, - мое дело предложить.



Да будет благословен теплоход "Даурия" (порт приписки Архангельск) - рассадник пофигизма и разгвоздяйства, и вся его команда - тусовище даосов и дзен-буддистов. Вспоминается как боцман решил выяснить кто мы такие, и то на второй день совместного плавания:

- А вы вообще откуда взялись?

- Дык мы это...

- А, понятно...

Остальные обитатели теплохода (всего их было, не считая капитана и его помошника человек десять), скорее всего не заметили нашего исчезновения, точно так же, как не обратили внимание на наше появление. Ах, да! Пассажирский помошник стоял на палубе, когда мы отходили от судна на браконьерской лодке, и даже помахал нам рукой, хотя я склонен временами думать, что мне это померещилось.



На удивление быстро нам удалось найти общий язык с хозяином лодки. выяснилось что Нюхча это не плод больного воображения капитана, а реально существующая деревня, типа село на материке, на границе Архангельской области и Карелии, примерно в двухстах километров от трассы М-18. Кроме того выяснилось, что нам предстоит еще часа три идти до материка, а потом еще столько же подниматься вверх по реке с одноименным названием. Во что мы влипли я понял, как только дно нашей лодки начало скрестись о дно Белого моря.

- Что это?

- Отлив. Да и лодка перегружена, - сообщил мужик и добавил, - но это

все семечки, до Нюхчи-то мы дойдем, (он имел в виду реку), а вот как мы по ней будем подниматься не знаю...

Само собой мы по ней поднялись, и видели бы вы, как мы это сделали! Имеджен: Карельские леса, по резко обмелевшей речке, в белую ночь плывет лодка. А в ней живописная троица: хозяин лодки в плащ-палатке, управляющий ею при помощи мотора и такой-то матери; волосатый пипл (ваш покорный слуга), отталкивающийся от дна и камней длинным шестом; и красивая девушка, сидящая в центре и переставляющая наши рюкзаки, дабы сместить центр тяжести в нужную сторону, в зависимости от того, чем мы садились на мель, носом или кормой.



ЭПИЗОД 5. НЮХЧА-БЕЛОМОРСК



В Нюхче мы были на рассвете, провожаемые собачьим лаем, дошли до подобия вокзала и ознакомились с расписанием. Два поезда в день, один из них часов через шесть. Я был за то, чтобы вписаться у дежурной, но Эстер уговорила меня пойти ставить палатку. Спорить с женщиной я не стал, а зря, как выяснилось через пять минут, именно в этот день в Карелии проснулись комары. Что такое комары знают все, объяснять не надо? Хотя Эстер они почему-то не жрали...

К вписыванию в поезд мы были морально готовы, неделю с лишним до этого мы вписывались в скорый в Апатитах, поскольку после многих неудачных попыток обламывались выбираться на М-18 на локале. На просьбу довезти нас до Оленегорска начальник поезда ответил согласием. Ободренные успехом мы решили обнаглеть и попроситься до Мурманска. Начальник рассмеялся:

- Ну вы, ребята, совсем "Фанты" опились! Вы автостопщики? Вот и езжайте автостопом, а у меня после Оленегорска контролеры будут.

В Мурманске нам в принципе делать было нечего, так что мы не сильно-то и огорчились, и доехав с ними до Оленегорска, вышли на трассу и направились в сторону Кеми.



Рельсы, шпалы и мы с рюкзаками. Подъезжает поезд. Подходим к штабному вагону и спрашиваем мужика в форме:

- Здравствуйте, это вы начальник поезда?

- Здравствуйте. Это я начальник поезда. - отвечает мужик и поезд трогается не простояв и пары минут.

Следующий в сторону трассы вечером, ждать его само собой не хочется, товарняки здесь не останавливаются. Засада... Подхожу к местным, спрашиваю о наличии хоть какого-то подобия трассы в сторону Беломорска.

- Есть, - отвечают мне, - грунтовка. По ней из правления раз в неделю грузовик за продуктами ходит. Вы в правлении спросите, вдруг он сегодня пойдет? В правлении выясняется, что грузовик есть, но само собой на Беломорск ушел еще вчера. Что делать? Хотели посмотреть Карелию - тогда вперед! Так или иначе прорвемся. Время пока есть.

Насмотрелись мы тогда на Карелию на все 111%. Лучше всего настроения наши выражает написанная нами песня под кодовым названием "Карельские страдания".



- До трассы километров полтораста

Бредем мы по дороге грунтовой.

Ах, трасса, трасса... поскорей бы трасса!

Уже с неделю я хочу домой.

Я так давно не спал в своей кровати,

Наелся каши на год я вперед.

О, Боже хватит! Боже правый, хватит!

Пошли "Камаз", пускай нас подберет!

Пошли хотя бы с лошадью телегу,

Не то я скоро сам тебя пошлю!

Идем пять километров, десять едем...

Мы стоп такой видали на корню!

Во всем виновен вездесущий Кротов,

Не будь его мы вряд ли б вышли в путь.

Вчера мне было жрать и спать охота,

Сегодня только ноги протянуть.

Двух человек, обглоданных мышами

Найдут в лесах карельских рыбаки.

Приедет из Москвы Валера Шанин,

Он опознает наши рюкзаки.

Избави Бог вас оказаться, люди,

На гнусной трассе Нюхча-Беломорск.

Пусть наша смерть для вас уроком будет.

Прощайте...

Santa-Dергачев и Анна Крол.



Дорога и на самом деле оставалась грунтовой почти до самого Беломорска и петляла по лесам, как пьяная, огибая многочисленные озера и болота. Машин на ней было много: две-три в час, да и те битком. Зато останавливались все, в основном для того чтобы поинтересоваться, а что это мы здесь делаем...

Отошли от Нюхчи километров семь, ни одной машины в сторону Беломорска, как впрочем и в сторону Нюхчи. И вот, наконец-то появляется первая. Грузовой фургон "Газ", в кабине двое: драйвер и его женщина. Останавливаются:

- Вам чего, ребята?

- В сторону Беломорска подбросите?

- Так у нас же места нет...

- А в фургон?

- Там рыба.

- Нам все равно, главное чтобы не пешком.

- Сейчас открою.

Забираемся в фургон, там и правда рыба. Хорошо, что не мороженая, значит не замерзнем, с другой стороны вонять будет, раз свежая... Ну и пес с ней! Главное мы едем... Драйвер с интересом наблюдает как мы располагаемся посреди даров моря, закрывает двери и мы трогаемся. Чтобы не так скучно было

мы не сговариваясь затягиваем "ЧиЖа", он мне как раз тогда нравился:

- "На двоих один свитер для холодных ночей,

Пара банок консервов, полкило сухарей..."

Машина останавливается. В фургон заглядывает встревоженный драйвер:

- Что случилось?

- Ничего, это мы поем.

- А-а-а, а я-то думал... Ну пойте-пойте...



Высаживают нас в Вирандозере. Проходя через село, натыкаемся на продмаг и покупаем там буханку хлеба. Все прочее нам не особо потребно, ибо у нас еще соловковские консервы не кончились. Консервы мы не экономим по элементарной причине: больше съешь - меньше понесешь.

Вирандозеро, как мы и предполагали названо было в честь одноименного озера, расположенного на его окраине. Решаем искупаться. Расходимся в разные стороны, раздеваемся и... Эстер повезло, она не успела войти в воду, услышав мои проклятия, которыми я огласил берега этого треклятого Вирандозера. А вот мне... Когда смотрел я в воду, то казалось мне, что неглубоко у берега, самое большее по пояс, но когда я сделал шаг, то провалился по горло в черный, вонючий ил от которого потом долго отмывался с мылом и матом. За кустами посмеивалась избежавшая купания в иле Эстер.



Вторую машину застопили, отойдя от Вирандозера километров на десять.

На этот раз остановился "Маз"-самосвал. В кабине сидело четверо. Разговор повторился слово в слово:

- Вам куда?

- В сторону Беломорска.

- Куда ж я вас?

- В кузов!!

Нас тщетно пытались отговорить от поездки в кузове, уверяя, что нас там продует, растрясет и ващще. Не слушая их, забираемся в кузов и чуть ли не падаем от смеха. В кузове лежат два матраса. Ничего себе - растрясет! Похоже народ здесь постоянно перемещается подобным образом.

В том что народ здесь продвинут, окончательно убеждаемся на каком-то безымянном ж\д переезде за одним из многочисленных сел, в которое мы приезжаем в открытом кузове очередной кары.

Я интересуюсь у дежурной насколько возможно здесь вписаться в локомотив. Ответить она не успевает, потому что именно в это время к ее будке подходит искомый локомотив, из задней кабины которого выходит семь человек и одна коза. Несколько аборигенов, которые, как я думал поначалу, просто тусовались у переезда, деловито заняли освободившуюся кабину и локомотив тронулся. Я как-то ехал в задней кабине втроем, плюс бэги и гитара, но чтобы семеро и коза... Нет преград патриотам!



Останавливается рядом с нами тачка, едет со стороны Беломорска, а мы к тому времени уже на вторые сутки пошли.

- Извините, ребята, а вы не подскажите, как нам до Вирандозера доехать?

- Легко! Значиться так: сейчас едете никуда не сворачивая километров десять, там будет перекресток, вам нужно по левой дороге еще километров десять. Там будет поворот направо и столбик с нулевым километром, а от него до вашего Вирандозера совсем уже рукой подать...

- Вот спасибо! Повезло нам, что местных встретили.

- Щас, местных! Из Москвы мы.

- А... а что тут делаете?

- С Соловков возвращаемся...



Проходим очередную деревню. На обочине стадо коров. Сразу же появляется хокку:

- Видишь коровы у трассы

Острую щиплют осоку?

Надо б и нам подкрепиться...



Стопим, неподалеку от той же деревни "шестерку". В кабине пять рыбаков и собака породы "в космос послать не жалко". Сзади в прицепе моторка и снасти.

- Мы бы вас взяли, да сами видите - некуда.

- Как некуда? А в лодку!

- В лодку? Вас же продует.

- Нас? Нас уже ничто не продует. Мы только что из самосвала вылезли.

- А если гаишники?

- Мужики, - взрываюсь я, - какие к ядреней фене гаишники?! Воскресенье, до трассы сто километров, а вы говорите - гаишники!

- Не, у нас в Сумпосаде есть один, если он навстречу поедет?

- Не поедет. - вступает в разговор Эстер.

- Черт с вами, садитесь...

Проезжаем мы с ними километров пять, и тут я вижу, что благодетели наши буквально вдавливаются в свои сиденья, одни только шапки вязаные торчат, да и те скоро исчезнут. Приподнимаюсь в лодке и вижу, как навстречу нам едет "Уазик", а за рулем человек в характерной голубой ментовской рубашке, и глаза его становятся все больше и больше. Единственный мент на ближайшие сто километров ехал нам навстречу! Спасло нас, очевидно только то, что за спиной его стояли снасти, и ехал он, соответственно, то ли с рыбалки, то ли на рыбалку. Поэтому тормозить нас он не стал, только пальцем у виска покрутил. Как только он исчез за поворотом рыбаки нас высадили:

- Вы уж извините, но если он надумает вернуться, у нас большие напряги будут. А так, даже если он вернется, мы его на хрен пошлем, скажем, "совсем Михалыч на жаре спятил..."

Ну и ладно. Зато по трассе в моторке прокатились. Гидростопом, значить.



После полудня второго дня пути, в кузове "Газели" въезжаем в Сумской Посад. Он уже есть на стопнике, более того, если верить стопнику, дорога от него начинается уже не грунтовая, а... Как бы не так! Опять грунтовка! Из Сумпосада в Беломорск ходит рейсовый автобус, но до него еще несколько часов, голосовать стоя на одном месте невозможно: пекло страшенное и комары просто озверевшие. При полном штиле это медленная смерть. Плюем в песок и привычно пешкарим дальше. Утешает одно, машин уже много, правда останавливаться перестали.

Километра через три понимаем, что забыли главное: налить в торпеду воды. Та что была - закончилась, солнце палит по прежнему, а Карелия - страна озер неожиданно превратилась в страну болот, гнилых и вонючих. Я, окончательно охренев от жары, начинаю стопить в обе стороны кружкой, прям как аскер на Арбате. Эстер некоторое время устало смотрит на мои бесплодные попытки и плетется дальше.

Отойдя от Сумпосада километров на десять и так и не застопившись, я понимаю, что если я не выпью чего-нибудь прям щазз, я просто сдохну. Как раз в это время мы проходим по мосту через речку. Речка явно из песни Бори Гребенщикова. Вода в ней 100пудов "железнодорожная", коричневая, ржавая, но голод, как говорится не тетка, а жажда и подавно. Спускаюсь под мост, набираю торпеду этой говнямбы, выбираюсь обратно и мы с Эстер, давясь выпиваем ее до дна. Как только мы отбрасываем ее в сторону, как со стороны СумПосада в клубах пыли появляются сразу три кары: джип, "Нива" и "Камаз". Выскакиваем на обочину и стопим - останавливаются все три. Я не колеблясь ни секунды, подбегаю к джипу:

- До Беломорска возьмете?

- Конечно. В какую машину сядете?

- А что, все три ваши?

- Ага.

- Тогда к вам.

Грузимся в джип и колонна трогается. Драйвер оборачивается к нам и, протягивая двухлитровую торпеду "Кока-колы" спрашивает:

- Вы может пить хотите? Жара такая...

- Мы!? - я чуть не вырываю у него из рук торпеду, - мы больше не хотим, но потом выпьем, спасибо.

Привезли они нас в Беломорск, завезли к себе в офис, накормили всем, что смогли найти, а потом вместе с "Камазом" до Сегежи отправили.



Вот, в общем-то и все. Все, что было дальше, от Сегежи до Москвы... и вообще, все что было потом с дорогой Рабочеостровск-Соловки-Нюхча-Беломорск не идет ни в какие сравнения.

Надеюсь, я не слишком вас утомил?

Да хранит вас Джа!

08. 1999 Свердловск


































"ОМский Клуб Hеспортивного Автостопа" ("ОКHА")

Представляет:

Художественный ФИЛьм: "АВТОСТОП - РУЛЕЗ ФОРЕВА!"



Эпизод 1



Затемнение

Hа экране трасса. Судя по обилию снега, то ли зима, то ли просто лето такое хреновое. Hа безмазовой скоростной позиции в глухом лесу стоит стопшик. В камере его фигура и следы на снегу. При взгляде на следы сразу же становится понятно, что сюда он пришел, причем по-видимому издалека.

Одет легко, не по сезону. Тертая джинса, фенечки, ксивнички, хайратнички... Ублюдок волосатый. Hенавижу! Рядом с ним валяется довольно большой, бесформенный рюкзак типа "колобок", он же "смерть туриста". Из бэга торчит гарда меча.

Парень крупным планом. Он небрит, хайры нечесаны, во рту папироса. Курит глядя сквозь камеру, иногда стряхивая пепел. Стопить даже и не пытается. Мимо на большой скорости проносятся кары.

Голос за кадром: "Если на трассе вы увидите людей без ярких, броских комбинезонов со светоотражающими полосами, без налобных фонариков и раций в руках, не пугайтесь - это неспортивные автостопщики."

Парень крупным планом. Курит. В "Беломорканабисе" остается от силы одна-две затяжки. Камера разворачивается. Трасса. К стопщику приближается машина. Парень. Он явно хочет застопить, непонятно правда почему, именно ее. Бросает бычок себе под ночи и поднимает руку.

Крупным планом: дымящийся бычок, лежащий у старого стоптанного шуза. Мимо, не останавливаясь, проезжает легковушка.

Парень пожимает плечами, поднимает окурок и затягивается.

Камера снимает его в фас. Видно, как задним ходом к нему приближается, застопившаяся-таки кара. Когда она подъезжает, стопщик бросает бычок, открывает дверцу, и спросив что-то у драйвера, садится.

Кара со стопщиком уезжает. Камера некоторое время держит ее в фокусе Затемнение.



Эпизод 2



Затемнение.

Голос за кадром: "Вниманием и заботой окружены, приходящие в клуб новички. Опытные стопщики проводят их обкатку на трассах, в качестве ведомых."

Hа экране прикинутый хиппово высокий парень, стоящий на обочине. За его спиной возвышается непомерных размеров рюкзак.

Камера отъезжает вправо и становится видно, что рюкзак принадлежит, стоящей за парнем невысокой девушке. По выражению ее лица можно догадаться о его тяжести.

Стопщик оборачивается и смотрит на девушку. Девушка начинает бодро улыбаться. Парень вздыхает, и покачав головой, отворачивается.

Камера снимает ребят со спины. К ним приближается "Камаз". Парень начинает голосовать.

Крупным планом: 1) Рука, сжатая в кулак с оттопыренным большим пальцем. 2) Спокойное, скучающее лицо стопщика. 3) Взволнованное и одухотворенное лицо ведомой. 4) Морда тяпкой драйвера.

Камера снимает стопщиков со стороны кювета. Видно, как девушка, стоявшая слишком близко к парню, машинально отшатывается, когда он поднимает руку. Потеряв равновесие, она падает на спину.

Крупно. Девушка, лежащая на рюкзаке, болтающая руками и ногами, тщетно пытается подняться. Парень оборачивается и смотрит на нее с плохо скрываемым презрением.

Затемнение.

За кадром голос парня: "Ох уж мне эти чайники..."



Эпизод 3



Затемнение.

Голос за кадром: "Во время передвижения по трассе группы из нескольких человек активно применяется такой общеизвестный способ передачи информации, как наклеивание марок."

Кабина "Камаза". Hа листке, вырванном из рингушника, пытается что-то написать молодая девушка. Трясет.

Крупным планом: 1) Листок бумаги и рука с маркером. Что написано разобрать невозможно. 2) Лицо девушки, она смотрит вниз на листок и жует жвачку.

У километрового столба с цифрой "111" дальнобой останавливается. Из кабины, не спеша вылезает девушка и вытащив изо рта жвачку, прикрепляет ей записку.

Крупным планом: 1) Записка, на столбе, которую треплет ветер. 2) Лицо автостопщика, сидящего в легковушке. Он внимательно смотрит в окно. Лицо его неожиданно светлеет. Он поворачивается к драйверу.

Машина останавливается, парень подходит к столбу.

Крупным планом его лицо. Губы шевелятся. Он читает.

Парень снимет со столба марку и засовывает ее в карман, затем отлепляет жвачку и засовывает ее в рот.

Крупным планом лицо стопщика, сидящего в машине и жующего жвачку. Его плющит и таращит.

Затемнение.



Эпизод 4



Затемнение.

Голос за кадром: "Одновременно с обучением молодых стопщиков членами клуба проводится обучение непродвинутых драйверов."

Hа трассе стоит парень. Камера снимает его со спины. К нему приближается, джип. Стопщик поднимает руку, джип проезжает мимо, не останавливаясь.

Крупным планом: лицо недобро ухмыляющегося стопщика.

Вид слева. Парень снова поднимает руку и садится в застопившуюся кару. Камера снимает с заднего сиденья. Видны спины драйвера и стопщика. Через лобовое стекло виден джип, который они понемногу догоняют. Стопщик оборачивается назад и смотрит прямо в камеру, недобро ухмыляясь.

Камера снимает через заднее стекло. Виден отстающий джип.

Глухой поворот. Из машины выходит стопщик и поднимает руку. Мимо, медленнее, чем в первый раз, проезжает джип. Драйвер удивленно смотрит на стопщика.

Парень стопит еще одну машину и садится на переднее сиденье. Крупным планом стопщик, снятый через боковое стекло. Видно, что он говорит что-то драйверу, показывая рукой вперед. Драйвер улыбается и кладет руку на рычаг переключения скоростей.

Из машины выходит стопщик и, как только она отъезжает, поднимает руку. Рядом с ним останавливается джип. Из него выходит, потрясенный происходящим "новый русский", снимает со стопщика бэг и убирает его в багажник.

Крупным планом лицо довольно улыбающегося стопщика.

Hовый русский открывает перед стопщиком дверь. Парень садится. Драйвер захлопывает дверь и обежав вокруг машины садится сам. Джип отъезжает.

Два тюленя с кошелками и авоськами на автобусной остановке тупо глядят ему вслед. Крупным планом открытый рот одного из них.

Затемнение.



Эпизод 5



Затемнение.

Голос за кадром: "Также, как и члены других клубов автостопа, стопщики "ОКHА" тщательно готовятся к предстоящим поездкам."

Hа экране изрядно захламленная комната. Hа полу, кровати и столе в беспорядке валяются бумаги, дискеты, гитары и прочие пожитки. В комнате три стопщика. Первый сидит за компом и рубится во вторых "Херсов". Второй яростно запихивает в бэг спальный мешок. Hогой. Третий спит на диванчике, прикрывшись спальником. Hа спальнике в свою очередь спит кошка. По комнате бегает собака. Судя по всему хочет на улицу. По большому. Давно.

Четвертый стопщик стоит спиной к камере. Слышен его голос:

- Hароды, ну давайте наконец подрываться! Мы уже три дня, как в Самаре должны быть!

Крупным планом: 1) Hеподвижная спина, сидящего за компом. По спине волнами лежат хайры. 2) Экран компа. По карте местности скачет рыцарь на лошадке. 3) Hога без носка, заталкивающая в бег спальник. 4) Счастливо улыбающиеся лицо спящего.

Снова в кадре спина четвертого стопщика. С минуту он стоит и смотрит на остальных, затем обреченно махнув рукой, достает из кармана пачку "Беломора", закуривает и выходит из комнаты, пробормотав: "Идиоты!".

Затемнение.

Та же комната. В ней произошли кое-какие изменения. Первый стопщик, сидевший ранее за "Херсами" полулежит на диване, обреченно глядя на груду пожитков, очевидно не зная, как все это запихнуть в рюкзак. Второй спит на полу, на упакованном накануне бэге. Третий сидит у компа и читает (да!да!) ru.autostop.

Входит четвертый и срывающимся от возмущения голосом говорит:

- Вы соберетесь когда-нибудь или нет? Мы уже четыре дня, как в Самаре должны быть!

Крупным планом: 1) Сидящий на диване начинает запихивать в бэг пожитки, изредка с ненавистью оглядываясь на четвертого (как нетрудно догадаться - председателя "ОКHА"). 2) Спящий на полу, недовольно морщится и переворачивается на другой бок. 3) Hеподвижная спина, читающего ru.autostop.

Председатель разворачивает и коротко бросив: "Идиоты!" выходит вон, громко хлопнув дверью.

Затемнение.

В ту же самую комнату влетает разъяренный председатель и в изумлении останавливается. Слова возмущения застревают в его горле.

Все три стопщика готовы к выходу на трассу. Правда они одеты во что попало и бэги у них упакованы просто чудовищно, но все же...

Все они с непередаваемым презрением смотрят на председателя. Один из них медленно говорит:

- Ты сам соберешься когда-нибудь? Мы уже пять дней, как в этой гребаной Самаре должны быть!

Камера разворачивается и впервые показывает председателя в фас. Он в одном носке, ширинка расстегнута, рубашка нараспашку, бандана съехала на одно ухо. Из кармана рубахи торчит зубная щетка. Он медленно разворачивается и сгорбившись выходит.

Вслед ему доносится скорбный выдох кого-то из стоков: "Идиот!"

Затемнение.

зима 2000 Москва














ГЛЮК




...Возвращался как-то поздно ночью Глюк Томский к себе домой и

пристали к нему, сидевшие у него в подъезде наркоманы.

- Ты кто такой? - спрашивают.

- Я - Глюк.- отвечает Глюк.

- А-а-а, - сказали наркоманы, - понятно...

И больше к Глюку не приставали.

Сначала его звали Аллигатор.

- Почему Аллигатор? - спросили его на вписке.

- Меня вообще-то Геной зовут, - начал объяснять он, - поэтому стали сначала называть Крокодилом, а потом уже Аллигатором. А то я на Крокодила, как-то мало похож, а вот на Аллигатора... Особенно если меня разозлить.

Было это чертовски давно, примерно с полгода тому назад в городке под названием Белово, где-то в Кузбасе расположенном. Никто из нас в Белово не был, и следовательно, слов его опровергнуть не мог. Но Аллигатор из него был такой же, как "из Промокашки - балерина", и видимо поэтому за два дня до моего приезда в Новосибирск, его переименовали в Самоделкина. Почему Мимино его так назвал, я до сих пор не могу понять. Дело в том, что Гена ничего не умел. Абсолютно. Ни посуду мыть, ни сигареты стрелять, ни... Ничего не умел.

Белый нашел его на Новосибирском ж\д вокзале. Находить новых вписчиков на вокзалах, у ребят с Мимовской вписки было, очевидно чем-то вроде спорта. (Меня Элвин Лин нашел на "Речном", но об этом чуть позже.) У Гены в тот день имелся какой-то прайс, на который он сначала напоил Белого пивом, а потом, когда Белый привел его на флэт, накормил всех какой-то нехитрой хавкой, купленной на сдачу от пива оставшуюся.

В Белово, он как видно вращался в сугубо гоповской среде, поэтому здесь ему все было незнакомо, и как следствие - интересно. Еще бы: хипы, ролевики, автостопщики... Судя по всему в Белово с этим был явный дефицит. И было ему 15 лет.



Часов в семь вечера 20 октября 98 года высадили меня из машины на проспекте Кырлы Мырлы в Новосибирске. В городе я был впервые, не знал в нем никого, но как водится, имел в рингушнике пару адресов знакомых моих знакомых, которые могли бы, по идее вписать меня на ночь. Поразмыслив малость, решил я поехать к Хаги, она, как и прочие люди, адреса которых у меня имелись, меня не знала, но она хотя бы обо мне что-то слышала. Да и я о ней слышал немало хорошего.

В Матвеевку, где живет Хаги, легче всего попасть на электричке. Да и от контролеров в новосибирских собаках легче отмазаться, чем от кондукторов в автобусах. Так во всяком случае, мне говорили сибирские стопщики. Поэтому я с небольшой опаской влез в автобус, на котором собирался достичь "Речного Вокзала" - станции метро и одновременно железнодорожной платформы. Ничего страшного со мной не случилось, кондуктор оказалась бабушкой приличной и высаживать меня не стала, позволив доехать до нужной мне остановки. Может быть мне просто везло, но я как-то не сталкивался со зловредными энскими кондукторами, а вот друзья мои на них частенько нарываются, и те заставляют их выходить прямо между остановками, как только выясняется, что проезд оплатить они не в состоянии.




До собаки в сторону Матвеевки еще около надцати минут, я сбрасываю рюкзак и достаю "Беломорину". Питерскую. Закуриваю и вдруг, сквозь шум толпы слышу:

...В лужах разлетаются птицы с облаками,

Осень, что же будет завтра с нами...

Неподалеку от меня стоит парнишка лет семнадцати, рядом с ним валяется бэг, к нему прислонена гитара без чехла. В руках у него магнитофон, из которого и доносятся до боли знакомые слова. Смотрит он на меня с явным интересом. Минут пять мы рассматриваем друг друга, после чего, наконец сближаемся.

- Привет, ты что стопщик?

- Ну да.

- А я смотрю, человек с рюкзаком стоит, волосатый. А потом пригляделся, а у тебя на футболке "Школа Автостопа" написано. А потом еще раз пригляделся, а на берете Белое дерево и семь звезд вышито, значит наш человек, думаю. Или ты не человек?

- Человек, - отвечаю, - человек. Меня Santa зовут.

- А я Элвин Лин - полуэльф.

(Иногда в ролевой тусовке, можно услышать на полном серьезе сказанное:

- Ты кого человеком назвал?! Я - эльф!

- За человека ответишь, мы честные орки!

Вот и Элвин меня переспросил, не человек ли я. Испугался, что обидел).

До прибытия электрички мы успеваем разговориться. В ходе разговора выясняется, что я еду на вписку.

- Поехали со мной! Какая тебе разница, куда ехать? У нас народ кайфный, тебе только рады будут.

Меня долго уговаривать не надо, я довольно-таки легок на подъем. Когда мне говорят: "Пошли", я обычно отвечаю тем же самым словом. И иду. В Златоусте, в марте года прошлого, девяносто девятого, искал я дом друзей своих, и пока спрашивал у прохожих как пройти на улицу Строительную, был приглашен в гости одним из тех самых прохожих. Приглашение, естественно принял, о чем впоследствии не пожалел, ибо люди, там обитающие, оказались не только добрыми, но и интересными. Друзей своих я потом но "Груше" встретил, но что самое интересное, когда полгода спустя мы пошли в горы, на хребет Большой Тагонай, что под Златоустом, первым человеком, которого мы встретили, забравшись в горы, был тот самый человек, вписавший меня в марте. Мир тесен, тесен мир, и что самое главное и приятное, он не без добрых людей.



Мимино, он же Чисайна, в прошлом ходивший по трассам и игравший на играх, ныне пребывал в унынии. Лежал на кровати, слушал "Европу Плюс" и мрачно строил молодежь. Молодежи было предостаточно: Белый из Томска, Самоделкин, Ильма и Элвин. Народ, нужно сказать, почти не строился: Белый сразу же схватил, принесенную Элвином гитару, Ильма, кроме себя вообще никого не слышала, Самоделкин слышал все, но не понимал ничего, а Элвин... Элвин - это Элвин. Дивный. Мимино, правда со свойственным ему скепсисом утверждал, что Элвин не полуэльф, а недоношенный эльф, но по мне так это не беда. Я видел несколько таких ребят в ролевой тусовке и, несмотря на сомнительность их происхождения (кто-то из них был вскормлен орками, кто-то недоношен, кого-то в детстве Барлог напугал...), они были воистину дивными. В хорошем смысле этого слова.

Нас с Элвином сразу же накормили геркулесовой кашей. Как потом выяснилось, в целях экономии у Мимино ничем другим не питались. Хотя нет, покупали еще "Беломор". Кто скажет, что курением нельзя заглушить чувство голода, пусть первым бросит в меня камень или меня в колодец. Хотя, "Геркулес" - это воистину антигуманно по отношению к человеческому организму, особенно, если к нему больше ничего нет, кроме соли. По причине хронического безденежья мы всю прошлую зиму в ОМске на "Геркулесе" прожили... Омерзительно.



Проснувшись утром, народы с прискорбием обнаружили, что "Геркулес" кончился, "Беломор", принесенный мной, тоже, а денег, как не было, так и нет.

- Значится так, - сказал Мимино, - Ильма приводит в порядок этот беспорядок, Элвин едет домой за хавкой, Самоделкин на вокзал, продавать шапку Белого, а Белый... Где Белый?

- Свалил куда-то...

- Ну и черт с ним. Santa, может поедем в город, поаскаем?

Я не возражал, и мы с Мимом отправились в город, на "дорогу аска", так он называл Красный проспект. По оному проспекту, как и по Невскому в Питере, перемещается в пространстве немало цивилов, весьма легко расстающихся со своими деньгами, если их как следует об этом попросить. Вообще-то аскать я не люблю, но тем не менее нааскал за полчаса тридцать рублей с копейками, чем привел Мимино в восторг. Сам он настрелял за это время лишь килограмма полтора хлебных обрезков в какой-то кафешке, что в общем-то тоже радовало. Купили мы картошки и конечно же "Беломора" с "Геркулесом" и поехали на Сибирскую. Дома нас ждали Ильма, естественно, так и не убравшаяся на флэту, Элвин, так и не принесший из дома хавку, и Белый с Самоделкиным.

Двое последних сидели и переругивались. После долгих расспросов, нам удалось выяснить, что Самоделкин потерял шапку Белого, и произошло это так. Сел Самоделкин в собаку, дабы на ней доехать до вокзала, где он собирался заняться ее продажей, шапку зачем-то положил на полку, и заснул. Проснулся он лишь тогда, когда к нему приступили контролеры и стали трясти с него билет, которого у него, конечно же не было, и быть не могло. Отмазаться Самоделкин не смог и его высадили. А шапка уехала на вокзал в гордом одиночестве. Возмущению Белого не было предела, ибо шапка была меховая, заячья и почти новая.

Выслушав все это Мимино сначала долго смеялся, потом долго ругался, а потом сказал:

- Нет, ты не Самоделкин, ты гораздо хуже. Ты Глюк.



Так Гена и стал Глюком. Имя это ему совершенно не нравилось и он стал отказываться от него, под предлогом того, что в Томске уже есть Глюк (тот самый, о котором шла речь в самом начале). Но мы с Мимино решительно отвергли эти доводы, сказав ему, что Томский Глюк это Томский Глюк, а он - наш Глюк, Коллективный, Беловский. Глюк сначала повозмущался, а потом смирился и начал напевать свою любимую песенку: "Я улетаю на большом воздушном шаре. Куда не знаю, зачем не знаю..." Обычно он доказывал всем и вся, что песня эта про автостоп, вернее про авиастоп, но его мало кто слушал. А вообще он любил попсу.

Прожил я у Мимино в общей сложности дней пять. За это время выяснилось, что Глюк на самом деле курочка, несущая золотые яички. Поведал он нам о том, что в Белово у него живет богатая мама, которая даст ему полторы штуки на дорогу в Хабаровск. В Хабаровске же у него, имеется квартира, в которой живут люди, которые в свою очередь должны ему выплатить аж восемь штук, так как квартира записана на имя Глюка. Все эти деньги Глюк великодушно собирался потратить на нашу тусовку. Купить на них нормальную снарягу, дабы летом пошататься по трассам со всеми удобствами. Да и просто покушать в свое удовольствие, а то "Геркулес" к тому времени всех уже порядком достал.

До того, как заехать в Белово к маме, Глюку нужно было попасть в Томск, чтобы забрать документы из железнодорожного техникума, в котором он некоторое время до этого пытался учиться. Я и сам собирался заехать в Томск, к ЧиЖиКу - моей системной маме, милейшей барышне лет восемнадцати, которая и притащила меня в Сибирь. Когда я предложил Глюку поехать со мной в роли ведомого, вписка рухнула от смеха.

- Santa, ты что самоубийца? Тебе что себя не жалко?

Так вот недоверчиво, если не сказать чего похуже, относился к Глюку народ на вписке. Высказывались предположения, что нас свинтят на первом же посту, что с ним я буду идти три дня, а один за пять часов доеду, что он забодает меня своей тупостью и т. д.

Глюк выслушивал все это, обиженно надувшись. Когда же до тусовки дошло, что меня не переубедить, Ильма сказала:

- Хорошо, придется сшить тебе белый хайратник, - и принялась за работу.

(Белые хайратники на играх носят покойники).



Ночью выпал первый снег, завидев его Мимино сотоварищи окончательно убедились в нашей скорой гибели, и перестали меня отговаривать, решив, очевидно, что я переобщался с Глюком, и сам с ума сошел.

И вот рано-рано-та-раненько мы с Глюком покинули вписку, прокатившись по городу на двух собаках, высадились у выездного поста ДПС и стали голосовать. Кары стопились хорошо, но по причине гололеда больше 50 км\ч не шли. Драйвера, не успевшие привыкнуть к снегу, вылетали в кювет с завидной, вернее, с незавидной регулярностью. Мы застопили молчаливого "нового русского", за всю дорогу, он кажется больше пяти слов не сказал. Первое было "садитесь", а второе - "поможем?" Произнес он его, останавливая свою иномарку у первой, встреченной нами, улетевшей в кювет машины. Мы сказали: "Легко!", и вместе с ним вытолкали ее на трассу. После этого он еще два раза останавливался с такою же целью, но уже ничего не спрашивал. Наш человек!

Высадил он нас перед постом ДПС, что стоит на повороте на Юргу. Не знал я тогда, что идти на Томск через Юргу - дело гиблое. Нам нужно было выходить километров за десять до поста, у поворота на совхоз Юргинский. Юрга город маленький, но все-таки город, остается при этом в стороне, и поэтому весь поток машин на Томск идет именно через Юргинский.

Мы же с Глюком просекли это только тогда, когда пропылили через пол-Юрги пешком, и заняли позицию на выезде, рядом с заправкой. Машин было не то чтобы мало, их вообще не было. Когда мы простояли час с лишним и уже собирались идти к тому месту, где трасса, исходящая из Юрги, сливается с объездной, появилась первая машина. В дупель пьяный водитель собрался ехать в ближайшую деревню за самогоном. Уговаривать его пришлось долго. Он отчего-то решил, что в рюкзаках у нас расчлененные трупы, убитых нами водителей. Успокоился он только тогда, когда Глюк доходчиво объяснил ему, что таскать с собой трупы - просто глупо: на трассе полно водителей, и если вдруг срочно понадобится свежий труп, добыть его будет совсем нетрудно. Сраженный такой железной логикой, мужик распахнул дверцу и сказал:

- Ну, коли так, садись-поехали, туристы...

Сели-поехали.



Останавливаю рейсовый автобус:

- Да вы что с ума сошли, или это я с ума сошел, везти вас без денег? Выметайтесь!

Послушно выходим и идем дальше пешком, ибо позиции, как таковой нет, и где именно стоять большого значения не имеет. Глюк спрашивает:

- Santa, а почему автобус дальше не едет?

Оборачиваюсь и вижу, что автобус продолжает стоять на том самом месте где мы его застопили и водятел ковыряется в его двигателе, явно чертыхаясь и матерясь.

- Это не я, - отвечаю, - честно-честно. Это его Jah наказал, за жадность. Пассажиров вот только жалко, они то здесь ни при чем.

Не успеваем отойти от безвременно погибшего "Пазика" на километр, как к нам подъезжает пейзанин на "Москвиче" и сам предлагает подвезти нас немного в сторону Томска. Вот это другое дело, этот не сломается.

До Томска остается километров 30-50, очередная локальная машина высаживает нас за пару километров недоезжая поста. Уже с полчаса прошло, с тех пор как стемнело, но пост освещен и это радует. Машины, правда, все равно не стопятся, но освещенный пост, да еще и с весовой, позволяют надеяться, что рано или поздно мы с него снимемся. Мимо нас бродит какой-то грустный мент, очевидно, дожидающийся конца смены, когда он проходит за моей спиной раз эдак в надцатый, я перестаю обращать на него внимание, и вовсе забываю о его существовании. А здря...

К весовой приближается навороченный джип марки неопознаваемой, я резко поднимаю руку и... чувствую, что она во что-то уперлась. Томимый ужасными предчувствиями оборачиваюсь. Так оно и есть! За спиной у меня стоит грустный мент и потирает ушибленный нос. Передо мной успевает пролететь вся моя жизнь, мысль только одна: "Все, сейчас свинтят". Глюк даже глаза закрыл, дабы не видеть вспышки гнева блюстителя порядка. И тут мент заговорил, и слова его были для нас полной неожиданностью:

- Это ж джип, разве ж он остановится? - сказал он, посмотрев на машину, из-за которой получил по носу и пошел себе дальше, но бродить стал уже в некотором отдалении от меня. Чтобы еще раз не прилетело.

- Бобер, выдыхай, - сказал я Глюку, - пронесло.

- И меня тоже, - открыв глаза откликнулся Глюк, очевидно, вспомнив другой анекдот.



Через час к нам подошел драйвер, обслуживающий, как выяснилось впоследствии, весовую и предложил подбросить нас до Томска. Он работал на микре и отвозил в город работников весовой. Когда мы с Глюком погрузились в кару, я обнаружил, что грустный мент тоже там. При моем появлении, он отодвинулся от меня подальше.

- Круто, - подумал я, - у меня в ботиночках копытца, пусть меня милиция боится...

В город мы въехали часов в девять вечера, машина свернула в какие-то дворы и остановилась у отделения милиции. Мы вышли и к нам тут же подрулил драйвер:

- А деньги?

- Какие деньги?

- Вы что думаете, я людей за бесплатно вожу?

- А вы что думаете, мы за то, что нас подвозят деньги платим? Вы глубоко заблуждаетесь...

- А за такое можно и по морде получить, - мрачно выдавливает из себя драйвер, хотя, какой же он драйвер - водятел.

- Попробуй ударь - вон милиционер стоит, отвечает Глюк, указывая на получившего в нос мента, мы разворачиваемся и идем прочь, гордые и независимые. Вослед нам доносятся лишь маты водятла.



Наверное, это идиотизм искать в девять вечера в заснеженном городе тусующийся народ, однако мы с Глюком отправились на его поиски безо всякой задней мысли, и что самое забавное - нашли. Перед тем, как мы свалили из Энска, Белый выдал нам письмо для своих друзей, которые тусовались на Драмтеатре. (Не знаю отчего, но народ тусовый любит Драмтеатры, почти в каждом городе есть тусовка "у Драма".)

У Драма города Томска народу было не так уж и много, но мой наметанный глаз сразу же отсек среди них парочку пиплов, которые вполне могли бы подойти под определение "нефоров". К ним мы и подошли...

- Привет, народы, вы случайно не знаете, как можно Дэза найти?

- В общем-то Дэз это я, - улыбнулся первый.

- А я Урри, - представился второй.

- Я Santa, а это...

- Гена, - перебил меня Глюк, чтобы я не успел представить его нашим новым знакомым как Глюка. Не любил он все-таки это имя.

Я пожал плечами.

- У вас как со впиской на сегодня, а то пойдем до нас, у нас круто...



Дэз и Урри были типа местными панками, мне о них, а особенно о Дэзе, много чего рассказывали. В числе прочего говорили, что трезвым его еще никто не видел. До сих пор тусовка поздравляет меня с редким везением, два дня из четырех, что мы прожили в Томске, я вписывался у Дэза, и оба раза он был трезв. (Кстати, в те два дня, когда Глюк там вписывался без меня, вся тусовка ужиралась в хлам).

Жилище Дэза заслуживает отдельного описания. Полуподвальное помещение, бывший наркомный флэт, в который по ночам по старой памяти, продолжали ломиться местные нарки. Дверь на одной петле, окно забито оргалитом, досками и прочей говнямбой, стол, диван, матрас: типичное панковское обиталище. Когда, проснувшись ночью, я обнаружил у себя на спальнике крысу, внимательно меня рассматривающую, я не удивился, а вежливо попросив ее уйти, снова закрыл глаза. Крыса ушла. Помимо крыс в квартире обитали соседи, собака которых по понятному только ей приколу, ходила гадить отчего-то на половину Дэза. Тоже видать панковала.

На плите стояла большая кастрюля, в которой плавало нечто съедобное. Хорошее определение подобным блюдам дал в свое время Дж. К. Джером. У него это называлось "ирландское рагу". Покопавшись в рюкзаке, я внес свой вклад в его приготовление, забросив в кастрюлю лука, гороха и пару бульонных кубиков.

А еще там были книги. Несколько десятков, судя по их внешнему виду и внутреннему содержанию, найденных где-то на помойке. Что-то советское, о славных делах пионеров, комсомольцев и коммунистов. Одна книга зело большая, обернутая в газету, лежала отдельно.


- А это что? - спросил я.

- Это, - Дэз с благоговением взял книгу в руки, - это Блаватская "Тайная Доктрина", очень старинное издание.

До сих пор у меня перед глазами стоит дивная картина: в комнате, среди полного дестроя, под тусклой лампочкой, у дымящейся кастрюли, сидят панки и читают Блаватскую...



2000 Свердловск



Так исторически сложилось, что со времен начала написания, той части "Глюка", которую вы уже прочитали, если конечно же прочитали... к ней не прибавилось ни строчки, ни словечка. Если уж на протяжении двух лет у меня не поднимается рука дописать сие, значит так оно и должно быть. Jah виднее... И на самом-то деле "... сидят панки и читают Блаватскую..." не самая плохая концовка.

осень 2001 Москва

















ЗИМНИЙ РЭГГИ




Зимой растаману в Сибири не в кайф,

Где сансемилья? Где солнце и рэгги?

Bob Marley жил на Ямайке, и в этом был прав.

А я отчего-то в Сибири пускаю побеги.

Так же зимою в Сибири не в кайф хиппану.

Мерзнут, безбожно мерзнут, ноги и уши.

Он вышел на трассу, чтобы не идти на войну.

До вписки пятьсот километров и хочется кушать.

Мы два раздолбая, нам мороз нипочем,

Отсутствие хавки и прайса нас не стремает.

Мы идем вслед за Jah, Jah наш единственный дом,

Jah даст нам все, и нас эта вера спасает.

Привет! Это мы, Santa и Паук. Вообще-то мы едем из Красноярска в Читу, но сейчас мы добираемся от трассы до вокзала города Тулун. Такая у нас с Пауком тактика: пока светло мы идем по трассе, а когда начинает темнеть, пересаживаемся на собак, оленей и прочих железных друзей вольного путешественника. Паук, правда не очень-то любит выражение "вольные путешественники", ему более по душе "вольно тусующиеся раздолбаи". Несмотря на некоторую разницу между ВП и ВТР, мы с Пауком являемся яркими примерами, как первых, так и вторых.

Настроение у Паука несколько минорное. Еще бы! До того, как нас подобрала "микра", подбросившая до Тулуна, мы часов пять простояли на морозе. На глухом повороте за Нижнеудинском. И хотя мы развели на обочине костер, и даже сварили на нем пшенную кашу, все равно чертовски промерзли. Вот я и пою эту песню, чтобы хоть как-то улучшить его настроение. Правда, после того, как я сочинил первые два куплета, оно у него наоборот понизилось. Но после третьего... После третьего Паук даже развеселился и начал подбирать на этот текст свою мелодию, ибо моя ему не понравилась.

Познакомились мы в Красноярске, в клубе "Элберет". Когда я постучал в железную подвальную дверь, из-за нее раздалось:

- Кто там?

- Santa.

- Заходи, - дверь открылась, - меня Паук зовут.

Через полчаса, когда меня напоили чаем, мы с Пауком уже вовсю болтали о трассах и играх:

- Слушай, а куда ты сейчас едешь?

- В Читу, вернее за Читу, в буддийскую общину.

- Классно! А с тобой можно?

- Конечно можно, Я полезных перспектив никогда не супротив...

- Ты на трассу когда выходишь?

- Завтра утром собирался.

- Черт, жаль...

- А что такое?

- Так... Дело одно обламывается. Я завтра хотел в Абакан на пару дней съездить.

- Какие проблемы, Паук! Давай сначала я с тобой в Абакан схожу, а потом ты со мной в Читу.

На следующее утро мы поехали на "пару дней" в Абакан и вернулись оттуда через неделю...

Четыре тысячи до дома,

Четыре тысячи до неба,

Четыре тысячи звезд,

Четыре тысячи глаз.

По весенней воде душу греет стакан,

На трассе в Абакан.

Без холода и сна,

Весна.

Прилетала комета, махала хвостом,

Приглашала в гости за серебром.

Только мне не надо, у меня все есть.

Звезды на небе, их не счесть.

По весенней воде душу греет стакан,

На трассе в Абакан.

Без холода и сна,

Весна.

Четыре часа разрыва.

Четыре часа полета.

Я возлагаю большие надежды

На крылья "Аэрофлота".

По весенней воде я потерял следы

И попал в капкан.

Четыре часа утра...

...Я приехал в Абакан.

Эту песню пел Alex, когда мы все вместе завалились в кафешку в Абакане.

- О, хиппи, - обрадовались, сидевшие там молодые бритые люди, -

"Рок-н-ролл этой ночью": А вот спойте-ка нам!

И мы им спели, пели правда Alex с Пауком, а я лишь отбивал ритм деревянными четками. Червонец на пиво мы тогда заработали, а четки я на следующий день на трассе потерял. Не дело это четками ритм отбивать.

"По весенней воде..." Ох, далеко нам до той воды, далеко...

На выездном посту мы появились рано, часов в семь. Темно, мороз за тридцать, машин нет. Приходится все время забегать погреться в коммерческий ларек. После того, как мы почтили его своим присутствием раз пять, хозяйка его знает о нас все. Куда мы едем, как мы едем... Ее это само собой ужасает. Редкого цивильного человека не приведут в ужас два маньяка, добирающиеся в декабрьские морозы из Красноярска в Читу, и хозяйка чипка не стала исключением. Когда мы решили, что пора уже обратиться за помощью к дпсникам, чего я очень не люблю, и направились к выходу, хозяйка протянула нам пакет:

- Держите, ребята, дорога у вас дальняя, пригодится...

Мы поблагодарили, вышли и открыли пакет.

- Лаваш!!! - это мой радостный вопль.

- "Прима"!!! - а это уже Паук. Он без курева, существовать не может.

Дпсники, по причине мороза из будки еще не показывались. Лишь один из них, очевидно самый молодой, сметал снег с площадки перед будкой.

- Здравствуйте, извините, пожалуйста, не могли бы вы нам машину застопить. Мы с другом в Читу добираемся, автостопом, вот уже два часа, как на трассу вышли, а до сих пор уехать не можем. А мы вам подметем все здесь...

- Щас! Я и сам подмету, отвечает постовой, - думаешь, я какого черта на мороз вылез и метлой махать начал? У нас там холодно, обогреватель накрылся, спираль лопнула, вот я и вышел погреться малость. А вам, что сразу до Читы?

- Да нет, что вы! Хотя бы до Канска, нам лишь бы отсюда уехать.

Если у меня долго не стопится, по причине непонятной, я обычно начинаю предпринимать всякие решительные действия, Идти пешком, докапываться до гаишников, заходить в кафешки, стоящие вдоль трассы... После того, как я начинаю моделировать таким образом ситуацию, она начинает изменяться к лучшему. Появляются на трассе нормальные драйверы, которые и забирают меня с доставшей меня позиции. Так и на этот раз, едва мы успели отойти от поста, как к нам подрулил "Москвич" и забрал нас до Березовки. Там мы долго не стояли и N часов спустя, сменив кучу локальных машин, оказались на выездном посту Канска.

Дори, гнома из Омска, остановили дпсники, где-то на Урале, проверили ксиву и разговорились:

- А кто такой драйвер?

- Драйвер - это водитель, не любой правда, а "правильный". Тот, который подвозит, или хотя бы как-то реагирует на твое присутствие. Покажет жестами, что мест у него нет, или едет он в другую сторону. А то многие проезжают, морда тяпкой, как будто меня и нет вовсе.

- А ты знаешь, - смеются постовые, - как называются те, что не останавливаются? С драйверами, как ты их называешь, и нам проще и приятней общаться, они на трассе не в первый раз, знают что к чему. Ты к нему, плати, мол, штраф, за то-то и то-то, а он тебя куда подальше посылает... А эти, которые от Пырьевки до Пырьевки едут, те просто убитые, с ними объясняться запаришься...

- Верно. Я однажды в Ишиме сказал мужику на "шестере", что в Самару еду, на фестиваль Грушинский, так он на меня пару минут тупо пялился, а потом спрашивает: "А где это такое?"

- Во-во, и у нас с ними примерно такие же базары. Ну, так знаешь, как они называются?

- ?

- Водятлы. Не водители и не драйверы, а водятлы. Понял?

В Канске, по словам ребят из Красноярска, есть квартира "кверху дном". Кто-то из местных художников, обычную квартиру превратил в... даже не знаю, как это назвать. Он ее просто перевернул. Мебель там на потолке, картины перевернуты, из пола люстры торчат. Людям, которые туда в первый раз приходят, глаза завязывают, чтобы эффект сильнее был. Паука туда привозили однажды, но он к сожалению не помнил точного адреса. А жаль, можно было бы зайти, все равно нас "Камаз" через весь Канск провез. Дальше Канска Паук не ходил. Правда он утверждал, что однажды до Владика ходил по приколу и

по малолетству, но я ему не верил. Я так и вовсе в этих местах был впервые,

так что впереди лежала terra incognita. И это радовало.

Наступление темноты застало нас неподалеку от станции Тинской. Мы знамо дело, решили пересесть на собаку, тем более, что судя по времени, они должны были еще ходить. Так оно и вышло, вписались мы в собаку до Тайшета, и по дороге неплохо выспались, и что было более приятно, согрелись. Но что ни говори, 370 км за день, даже учитывая, что нас двое, это мало. Ну да ладно. Попробуем увеличить расстояние между нами и Кырском с помощью детей Набу-Набу, то бишь поездов. С такими мыслями мы направились к расписаниям. Выбор у нас был невелик: скорый Челябинск-Чита, почтовик Москва-Владивосток, плюс великое множество товарняков. Ну и как запасной вариант, утренняя семичасовая собака до Нижнеудинска.

Не люблю я вокзалы. Вокзал он и есть вокзал. Суета сует и все суета. Гопота кругом, кругом гопота. Единственное, что радует в сибирских гопниках, так это их патологическая вежливость. Прежде чем бить в морду, они обычно здороваются, обращаются на вы...

Под Красноярском есть такое местечко Чернореченская. Занесло меня на вокзал оной станции часов в десять вечера. До утренней собаки девять часов, на улице метель страшенная, вылезать из сравнительно теплого вокзала и впрашиваться в поезда не хочется. Зал ожидания, как, впрочем, и сама станция небольшой, я в нем один сижу. В смысле сидел. Заваливается с платформы человек семь местных и начинают с удивлением меня разглядывать. Понятно, таких здесь еще не видели. Продолжаю писать письмо, как ни в чем не бывало.

- Извините, пжалста, - поднимаю голову, все семеро стоят рядом, - мы тут с пацанами поспорили, вот вы что, типа художник?

А я как всегда в черном берете, белом шарфе... У нашего народа, не избалованного высшим образованием, человек в берете ассоциируется только с художником. У кого кругозор чуть пошире, с Че Геварой. Я обычно, чтобы быстрее отстали, говорю, что художник. А тут отчего-то не стал.

- Да нет, ребята, не художник. Я музыкант, поэт, песни пишу.

- О, классно! Вы нам сейчас песню напишите! Музыку не надо, мы потом сами аккорды подберем. Вам полчаса хватит? А то нам уже уходить скоро.

Оппаньки. Чуть не встрял. Пишу я, значит, песню для ребят, а сам думаю:

- Хорошо я не сказал, что художник, рисовать-то я не умею.

Песню написал жалостливую, за любовь. Долго меня "пацаны" хвалили.

Руку пожимали, понравилась им песня. Ну а как ушли они, расстелил я полиэтилен, спальник, да и спать лег.

На кухне "Геркулес" доели тараканы,

Пустых бутылок лес, немытые стаканы.

Гитара вновь не строит, истерты пальцы в кровь

За дверью ветер воет. Прощай, моя Любовь!

А ночью снег пойдет и станет белым город,

Я выйду из ворот, подняв повыше ворот.

Куда глаза глядят, по городу пойду,

Хочу забыть твой взгляд, хочу, но не могу.

Ладони площадей меня радушно встретят,

Я думаю о ней, единственной на свете.

На волосах моих, не тая, снег лежит.

Без милых глаз твоих, как мне на свете жить?

А утром я вернусь, меж спящими людьми.

Пройду и улыбнусь, да что ж я, черт возьми!

Включу холодный душ. Все расскажу воде.

И смоет душ как чушь, всю память о тебе.

Вот и в Тайшете к нам подвалила теплая компания человек в семь, и попросила, очень вежливо попросила, для них попеть. А нам что, жалко что ли? Мы и попели. Чернореченская песня про "Геркулес" им тоже понравилась. Между песнями поспрашивали нас с Пауком за жизнь, за понятия. Хотел я их на денежку раскрутить, но не вышло.

- Нету у нас денег, мы сами у вас спросить хотели, а вы уж поди и забыли, когда их в последний раз в руках держали...

И с челябинским и с московским поездом мы обламываемся. Обошли все вагоны, со всеми переговорили, но вписаться так и не смогли. Что ж, такова, вернее таково се ля ви. Придется искать будку путевых обходчиков и до утра в ней кашу варить. Сказано - сделано. Уже через полчаса блужданий по путям искомая будка обнаруживается. В будке - печка, доброжелательные обходчики...

Все-таки хорошо быть научным путешественником. Бомжи, тюлени и глюки страдают от сквозняков и голода на вокзале, а мы с Пауком в теплой будке варим кашу. А я еще специально вожу с собой зимой маленькую миску, вода в которой долго не закипает, и горох, который долго разваривается. За те три часа, на протяжении которых варится каша, успеваешь и согреться, и пообщаться с хозяевами, и даже выспаться. Я, правда, время от времени выбегаю на мороз, дабы попробовать вписаться в локомотивы товарняков, идущих на Восток, но в конце концов бросаю это гиблое дело, и последовав примеру мудрого Паука ложусь спать.

Лишь утром, погрузившись в электричку, и увидев там, тех же самых людей, с которыми мы встречались еще в Тинской, мы понимаем, насколько распространен в народе способ перемещения в пространстве посредством этих самых электричек.

К нам подходит парень, лет двадцати двух, вещами не обременен, выражение лица глуповато-гоповатое:

- К вам можно подсесть?

- Не вопрос.

- Я в Хабаровск еду, к брату. А вы, типа тоже далеко?

В ходе разговора выясняется что зовут его Саша, едет он из города Томска, в котором на него охотилась чеченская мафия. Чем бедный Саша ей досадил, мы так и не поняли, но он нам понравился, и мы решили приобщить его к великому учению автостопа. Так что в благословенном городе Нижнеудинске мы вышли вместе, и втроем направились в сторону трассы. О ее местонахождении нижнеудинцы имели самое смутное представление. Каждый новый опрошенный излагал нам свою версию. Наконец нам удалось вычислить хотя бы примерное направление, в котором нам следовало двигаться, чтобы ее достичь, и мы побрели в ту сторону через огромный частный сектор, промзону и прочие рулесы и маздаи.

У одного из зданий Сашка притормозил.

- Чуете?

- У меня насморк хронический, - говорю я, - я ничего не чую. А что такое?

- Пекарня, пекарня, там хлеба можно попросить, зайди, спроси, может быть дадут, хотя бы булку. Я всегда во все пекарни захожу.

Я подивился его продвинуться и зашел. Вышел я через две минуты со свежей буханкой. Идти стало веселее.

До выезда оставалось чуть меньше километра, когда я обратил внимание на кафе, стоявшее на правой стороне дороги. Размеров оно было преизрядных, из чего я заключил, что во времена коммунистические, там располагалась столовая.

- Ну-ка, подождите малость, я сейчас к ним зайду.

Ребята остались на улице, а я, как был, (чуть было не написал "в чем мать родила") в берете и с рюкзаком вошел внутрь. Навстречу мне вышел охранник.

- Здравствуйте, извините, пожалуйста, у вас не найдется еды для голодных путешественников?

Я давно уже понял, что никогда нельзя конкретизировать. Если попросишь, хотя бы рубль, дадут именно рубль. Попросишь пару кусочков хлеба, дадут именно пару.

Охранник молча удалился, по-видимому, в сторону кухни, и когда он достиг ее, оттуда донесся его озабоченный голос:

- Там эта... турист с голода помирает.

Посмотреть на помирающего с голода туриста собрался весь коллектив кафе. Самым последним вышел менеджер, так было написано у него на бейджике, и сказал:

- Те двое, что на улице с тобой? Зови их.

Я спустился вниз и позвал Сашку с Пауком. Охранник показал нам каморку, в которой мы разделись и оставили рюкзаки. Затем нас провели в туалет, в котором имелась раковина, мыло и свежее полотенце. Мы с радостью воспользовались благами цивилизации, после чего, все тот же молчаливый охранник, провел нас в зал, и указал на столик, за который нам следовало сесть. За столиком неподалеку сидели три человека "грузинистого вида", как сказал бы Антон Кротов. Больше в зале никого не было.

Дальше началось нечто из серии "наверное я умер, и попал в хипповской рай". Сначала нам принесли первое. Когда мы с ним расправились и, поблагодарив, встали, нас остановили словами:

- Подождите, это не все.

Мы сели. По Сашкиному лицу, который к тому же два дня ничего не ел, кроме нижнеудинской буханки хлеба, было видно, что он и на самом деле решил, что умер, и попал в рай. Нам принесли пюре с сосисками. Когда мы расправились и с ними, я, склонившись к столу, прошептал:

- Не встаем, а вдруг они третье принесут.

- Жирно будет, - выразил сомнение Паук, - но остался сидеть.

Все та же, безумно красивая официантка, убрала посуду и принесла нам по чашке чая и дольке хлеба с маслом. У Сашки при виде такой роскоши, на глаза слезы навернулись.

- Эй, братка, можно тэбя попросить?

Я обернулся. Вопрос задал один из грузинистых людей, явно заинтересованный нашими скромными персонами, и возникшей вокруг них суетой. Я кивнул и подсел к их столику.

- Вы кто?

Следующие пять минут я рассказывал им кто мы такие. Глаза у них раскрывались все шире и шире, а на пятой минуте один из них раскрыл еще и кошелек. Вытряхнув оттуда всю мелочь, что там находилась, он протянул ее мне:

- Бэри, вам еще далэко ехать, а мы дома.

Я, конечно же, поблагодарил, мы допили чай, оделись и вышли на улицу.

Я достал из кармана деньги и пересчитал. Двадцать рублей с копейками.

- Держи, Сашка. Семь твоих и нам с Пауком тринадцать.

- Спасибо, Santa, а что ты им сказал?

- Правду, Сашка, правду...

Звякнул колокольчик на рюкзаке.

Мы, словно рыбы в трассе-реке.

Вот и наживка - красный "Камаз".

Клюем. Голосуем. Эй, вытащи нас!

Далеко нам оторваться от города не удалось. Грузовик, в кузове которого мы ехали, прошел около тридцати километров и высадил нас на повороте в глухоманскую деревню с труднозапоминаемым названием, а сам направился в лес, забирать рабочих с лесоповала. Сначала мы не поняли в каком пуждуке мы оказались. ("Пуждук" на орочьем языке, пардон, задница). Машин от силы 5-6 в час, это еще ладно. Но мороз, вьюга и глухой лес кругом, вот это уже нехорошо.

Мы само собой разошлись. Сашка ушел за поворот, а мы с Пауком заняли позицию перед оным. Когда часа через три мы вконец охренели от всего происходящего и разожгли костер, чтобы хотя бы согреться, я сходил за поворот, чтобы позвать Сашку. Его там уже не было. Порадовавшись за него, я вернулся к Пауку и мы принялись варить кашу в моей миске, естественно не гороховую, а пшенную. Я себе не враг, чтобы на костре, да в такой миске горох варить.

Машины, изредка проезжавшие мимо нас, начали притормаживать, но все еще не останавливались. И вот, один драйвер не смог перебороть своего любопытства и остановился.

- Вы что тут делаете, ребята?

- Как что? Голосуем! Мы из Москвы в Читу едем, подбросите нас?

- Я бы с удовольствием. Да у меня места на двоих нет. Одного возьму.

- Да нет, спасибо, мы разделяться не будем. Всего вам хорошего, удачи! Может у вас найдется немного хлеба к нашей каше?

- Конечно, - улыбается драйвер и протягивает нам буханку хлеба.

Когда каша была сварена, и единственным источником света стал наш костер, подъехал микроавтобус "Мерседес" и безо всяких вопросов забрал нас в Тулун.

За время этой поездки нам нередко приходилось бывать на различных вокзалах. Но больше всего нас порадовал вокзал города Хилок и объявление на его билетной кассе. На всех прочих кассах было написано: "Касса закрывается за две минуты до прибытия поезда", а на этой: "...за две минуты до прибытия ВСЕХ поездов". Когда мы с Пауком представили себе, как все поезда в мире, начинают прибывать в Хилок, нам стало дурно и мы написали песню, такую же глючную, как это объявление.

До прибытия всех поездов

Без малого три часа

Машинисты гадают на розе ветров

И латают свои паруса.

Дежурный по станции смотрит вдаль,

Забравшись на виадук.

Цветут барбарис, жасмин и миндаль

И дети смеются вокруг.

До прибытия всех поездов

Осталось минут сорок пять.

В панике толпы вокзальных воров

Не знают, куда им бежать.

На их метанья взирают с улыбкой

Два или три мента.

Они давно прощают грехи и ошибки.

Зная, что все пустота.

До прибытия всех поездов

Осталась пара минут.

Кассиры закрыли дверь на засов

И водку стаканами пьют.

Над вокзалом кружится стая ворон,

Ожидая, чем кончится фарс.

Первый поезд приходит на пятый перрон...

...Наступил ж\д декаданс.

Что самое смешное, Сашка тоже обнаружился на вокзале. Он, недолго думая, на первой же застопленной машине приехал на ближайшую станцию и там сел в собаку, на ту самую, в которую мы могли бы сесть в Нижнеудинске. Единственным нашим утешением было то, что мы приехали на десять минут раньше электрички.

Сашка отправился греться в котельную, а мы пошли впрашиваться в поезд Тайшет-Иркутск. Сашка этого делать не стал, по причине отсутствия паспорта. Он как-то побаивался людей в форме, пусть даже в железнодорожной.

- Здравствуйте, это вы начальник поезда? Извините, пожалуйста, с вами можно сколько-нибудь в сторону Иркутска проехать? Мы без денег, на перекладных из Москвы в Читу добираемся в монастырь буддийский.

- Садитесь. Чего уж там.

- Здравствуйте. А можно и нам с вам в сторону Иркутска?

Оборачиваюсь на голоса и вижу парня с девушкой. Лица знакомые... А, точно, в Тайшете виделись на вокзале. Ребята, очевидно обратили внимание на наше "научное" поведение и решили последовать нашему примеру.

- Так. И сколько вас там всего? - занервничал начальник поезда, -

Вы, что, так и будете, как хоббиты по двое подходить?

- А дядька-то продвинутый, - шепнул мне Паук.

- Да нет больше никого, просто мы тоже далеко едем, в Улан-Удэ. И тоже из Москвы. Вот уже пятнадцатый день.

- Садитесь. До Зимы, - устало машет рукой начальник, и мы грузимся в общак.

Обожаю общие вагоны. Для меня, основным прилагательным, которое можно к ним применить, является "пьяные". Сколько раз я в них вписывался, столько раз, либо был напоен, либо был свидетелем попоек. Так и на этот раз. Напротив нас сидят двое, судя по разговору, возвращаются с приисков. Золотоискатели. Радостно пропивают заработанное. Причем первый достиг уже такого состояния, что пить больше не в состоянии. Поэтому лежит на верхней полке и лишь иногда с нее падает. Второй, наоборот активен. Пьет, матерится и несет какую-то ересь. Паук достает из чехла гитару, начинает играть, я, пользуясь случаем пишу письмо Скади в ОМск, и на дебошира внимания не обращаем. Ну, пьян человек, ну матерится... Нехорошо, конечно, но что поделать. Мы привыкли.

Полину Хрущеву из Свердловска однажды бандиты подвозили. Она собиралась пройти по мосту в городе Пытьях. Идет она себе по этому мосту, никого не трогает, и вдруг рядом машина останавливается. Иномарка. Движение весьма оживленное, поэтому за машиной сразу же выстраивается огромный хвост. Драйвера начинают возмущенно сигналить, а из иномарки высовывается бритый "браток" и говорит:

- Ты ... че ... совсем ... на ..., по мосту ..., а? Тут ... машины

... ... и ващще ... опасно! Садись на ... в тачку ..., сестренка.

Интонации в голосе вроде бы заботливые. Села Полина к ним, перевезли они ее через мост и высадили, а сами по своим ... делам поехали. Полина потом говорила:

- Это они матом не ругались, это они на нем разговаривали.

Нам-то что, а вот попутчику нашему Валерке, матерщина золотоискателя, явно не дает покоя. Скорее всего из-за того, что с ним девушка.

- Вы бы хоть постеснялись немного. Рядом женщины едут, дети, а вы!

- Да пошел ты на ...!

В таком духе они общались около получаса. Достали всех. И женщин и детей, и даже нас с Пауком. Золотоискатель не выдержал первым. Он отхлебнул из горла и спросил у Валерки:

- Можно я еб..?

Валерка кивнул, подумав, что "еб..", это то же самое, что и "выпью", но ошибся. Мужик имел в виду совсем другое. Он взял поллитру за горлышко и еб.. ею Валерку по голове.

Валерке повезло, что я в тот момент тоже стоял. Поэтому бутылка, сначала чиркнула по моей голове, а затем уже, несколько снизив скорость добралась и до его. Что тут началось! Крик, гам, второй золотоискатель, в очередной раз свалившись с верхней полки, проснулся и силится разобраться в сложившейся ситуевине. Проводница убегает и возвращается с начальником поезда и дежурным милиционером. Страж порядка в некотором недоумении. Кого хватать? Каждый вокруг свое кричит. Кто прав? Кто виноват? Помог ему разобраться сам дебошир. Решив, очевидно, что я из одной шайки с Валеркой, и что мне досталось мало, он размахнулся, и со всей дури дал в нос милиционеру. Ну, не виноватый я! Он сам пришел, и у меня за спиной встал. А я увернулся и...

Увел он бедолагу, но некоторое время спустя, вернулся и спросил:

- Кто из вас свидетели происшедшего?

Народ сделал вид, что пейзаж за окном, в три часа ночи очень красив, и не удостоил его ответом. Лишь Паук, посмотрел на меня и нерешительно произнес...

- Ну, наверное мы...

- Замечательно! - обрадовался мент. - Я вам сейчас бумагу принесу, напишите, как дело было.

Мне кажется, он потом немало пожалел, что решил взять показания именно у нас. Потому что я написал примерно следующее:

"...Мужчина же, ударивший, несколько позднее по лицевой части головы, пришедшего, опять-таки несколько позднее блюстителя порядка, на замечания мужчины, впоследствии пострадавшему от удара бутылкой, отвечал лишь нецензурной, я бы даже сказал, площадной бранью. По истечении тридцати трех минут их активного общения, первый мужчина схватил бутылку и хватил ее второго мужчину по части головы, покрытой волосяным покровом.. Первый был явно нетрезв, о чем нетрудно догадаться, обратив внимание на тот факт, что бутылка была недопита. Ни у одного трезвого человека рука на такое не поднимется. Поллитру разбить? Вдребезги? Да я тебя!..." и так далее.

Паук писал что-то в том же духе. Уклонившиеся пассажиры, от души веселились, читая написанное нами, заглядывая нам через плечо. В смысле через плечи. Сдав писанину проводнице, мы еще немного побренчали на гитаре, и стали собирать вещи, ибо подьехали мы уже к станции Зима, до которой нам разрешил доехать добрый начальник поезда.

И тут восстал из пепла и праха второй золотоискатель, и загородив нам проход своей тщедушной фигурой, сказал:

- Мужики, вы щас никуда не выйдете отсюда, это я вам говорю, мужики!

"Ну вот, начинается, - подумал я, - кровная месть, глаз за глаз и все такое".

- А почему это мы не выйдем? - поинтересовался Паук, - снимая с плеча гитару.

- А п-патаму шта я вам щас билеты до Иркутска куплю. Играйте дальше.

После этих слов мы с Пауком так и сели. Загадочна ты русская душа! Второй золотоискатель ушел, отыскал начальника поезда, заплатил за нас по сорок рублей и лег спать обратно. До этого он успел покормить нас, чем было, налить грамм сто на двоих, дал пачку "Примы", червонец и свой Иркутский адрес.

Так мы с Пауком и попали в город Иркутск. Как белые люди, въехали мы в него на поезде, с билетами в кармане. Спасибо, дядя Володя!

В общем дорога от Красноярска до Иркутска была не дорогой, а песней. И не просто песней, а рэгги. Зимним рэгги двух вольно тусующихся раздолбаев Паука и Санты.

Рэгги в Сибири, на трассе зимой.

Я хочу быть с тобой, и я буду с тобой.

Рэгги в Сибири, на трассе зимой.

Jah нам поможет вернуться домой.

P.S. Кстати, до монастыря мы с Пауком доехали, а потом благополучно вернулись домой. И по дороге в монастырь Паук отморозил нос, а потом продал меня за два кило картошки проводницам в поезде Владивосток-Москва. А в Улан-Удэ мы на областном радио интервью давали, а на "Европе Плюс" в той же Улановке пиво пили, и много чего еще смешного и интересного с нами приключилось. Но об этом как-нибудь в другой раз.

Спасибо все! Джа даст нам все! У нас больше нет проблем!

19 сентября 99 г. Свердловск





















































НА СИБКОН!!!




"... Три дня не считая дороги, ты в отпуске..." (О. Медведев "Отпуск")



СибКон, для тех, кто не в курсе, есть "Сибирский Конвент Ролевых Игр",

проводящийся в этом году уже в восьмой раз, и собирается на нем ролевой народ

со всея Сибири и не только. Но не о коне здесь рассказ, а о дороге на кон.



Само собой, некая часть народов, направляющихся на кон, идет трассой. Из ОМска трассой пошло не так уж много народа, большая часть упаровозилась за деньги. Первыми на трассу вышли мелкопуждучный гном Орри и Старина Цац. Вышли они еще в понедельник 31-го января и путь их был забавен и долог, шли они два дня, чрез всякие пуждуки, собачились и винтились ментами по причине того, что Орри всего 12 пожизненных лет, а Цац по жизни несколько помято и, в связи с этим, подозрительно выглядит.

С Зеленым и Магиусом вышло и вовсе забавно. Сидим мы все на Вавилова: я, Скади, Филин, Львенок, Бенедикт, уже упомянутые Зелен с Магиусом и прочий народ в количестве, которого я уже и не припомню сейчас. Мы со Скади только что уговорили Бенедикта купить билет на вечер пятницы, съездить на Кон, а на вечернем воскресном вернуться. Бенедикт сначала пытался отказаться от поездки, под предлогом того, что ему на работу нужно, но когда он понял, что при таком раскладе он на нее вовсе даже не опаздывает, оживился, и стал строить планы на предстоящую поездку. Зелен, сидя в углу с гитарой, мрачно ворчал:

- Не хочу ехать... Нет, хочу ехать... На паровозе не хочу ехать... По трассе хочу... И ващще...

Я же, как раз в это время принялся обрабатывать Магиуса, который на Кон как раз хотел, причем весьма сильно. У него было что сказать и что самому послушать. Не было у него только денег на взнос и желания идти зимой по трассе.

- Ну не люблю я зимнюю трассу, не смогу я по ней. Не хожу я зимой, - вяло отмазывался он.

В это время, Зеленый, который уже начал было наигрывать что-то из Медведева, может быть, даже "Отпуск", оживился, услышав краем уха слово "трасса".

- Трасса... трасса... Магиус, а давай я тебе свой билет отдам!

С этими словами, он залез в карман, вручил Магиусу билет и стал водить вокруг него радостные хороводы, с криками:

- Я еду по трассе! Я еду по трассе!

Магиус, с удивлением уставился на свой билет, и удивленно протянул:

- А я еду на поезде... Но у меня все равно денег на взнос нет...

- А мы тебе дадим, - раздалось сразу с нескольких сторон.

Вопрос о том, едет ли Магиус, был решен большинством голосов.



Каково же было мое удивление, когда я вышел на трассу в среду, часов эдак в восемь и обнаружил на ней Хруста и... Магиуса.

- Магиус... Ты!? Почему!?

- Понимаешь, Santa, во-первых: я на поезд опоздал, во-вторых: меня все равно не пустили бы, билет-то на фамилию Зеленого был. Вон и Хруста не вписали, хотя и билет у него был.

Хруст в это время, словно догадавшись, что речь идет о нем, горестно закивал, приплясывая на своей позиции. Было достаточно холодно. Но мое появление, как видно, что-то изменило в сложившейся ситуации, она начала моделироваться в правильную сторону, и вскоре Хруст уехал, а потом уже и мы с Магиусом застопились. За виадуком, после поворота на Октябрьский мы встретили Зеленого, который вышел еще раньше Магиуса и успел замерзнуть и соскучиться. Малость поболтали, Магиус повеселил меня рассказом о том, как выглядел Зеленый, когда, еще по темноте, голосовал вытянутой рукой со свежепошитыми сопами зеленого цвета. Смотрелось это круто, рогато и 100 пудов копытато, но на драйверов действовало почему-то отталкивающе.

Потусовавшись на позиции минут двадцать, мы застопили кару, которая забрала нас всех троих, на третье Эльфийское кольцо. В окрестностях града Калачинска, известного так же тем что в 19волосатом году через него проезжал, направляясь в ссылку, В.И. Ленин и не обратил на него никакого внимания ("География ОМской области" ОМск 1997 год.), колец именно три и те, кто читал Профессора должен понять почему стопщики-ролевики прозвали их "эльфийскими". Проезжая мимо первого из них, мы увидели Хруста, который очевидно, окончательно замерз и голосовал уже в сторону ОМска, к зимнему стопу он не был готов, поскольку собирался ехать поездом и оделся не по-трассовому легко. Посочувствовали мы чуваку, и вышли на уже упомянутом третьем кольце. На кольце стояли менты:

- Что, ребята, в Томск, на фестиваль?

- Да, а вы-то откуда знаете?

- Да проезжали здесь пару дней назад двое: первый высокий такой с бородой, а второй совсем пацан еще...

- А, так это вы их свин..., в смысле задержали?

- Мы, - улыбаются менты, гордые собой.

- Ясно, а я как раз у его матери сидел, когда она вам звонила, чтобы вы их отпустили...

- А-а-а, ясно. Ну всего вам... К утру-то уедете?

- Щас, к утру!

Прощаемся с ними и разделившись, начинаем стопить. Трое стопщиков вызывают у драйверов, к сожалению лишь удивление, но не желание их подобрать. Однако где-то через полчаса мне удается застопить "Ниву" до Татарска, которая, к сожалению могла забрать лишь одного. Решаем посадить Зелена, так как вышел он раньше всех... Уехал он, а мы с Магиусом остались и жестоко подвисли... На шесть часов. Траффик нулевый, машины все битком, начинаем подумывать не придется ли нам в скорости сваливать в Калачинск, дабы сесть там на собаку и уехать на оной в Татарск, ибо до темноты и последней собаки отстается часа два от силы. Пока дойдем, пока то се...

В это время останавливается "Камаз", номера те, что надо. 54 rus.

- Одного можем взять до Каргата, а оттуда до Энска уже около 180 остается.

Я понимаю, что если Магиус не уедет "прям щазз" на этом "Камазе", он вернется в ОМск, тем более, что подтверждение этой мысли у меня перед глазами: мрачный Магиус, стоящий уже на противоположной стороне, и аки Хруст, стопящий в сторону ОМска. Подозвал я его к себе:

- Садись, - говорю, - с ними поедешь, а то, если ты сейчас не свалишь, ты на СибКон не попадешь.

- А ты как?

- Я-то по-любому поеду, сколько бы я не провисел, а у тебя, как я посмотрю, запал вообще пропал.

Переглянулись камазисты и говорят:

- А вообще-то, знаете что, ребята, садитесь вдвоем, до Барабинска и двоих добросим, а вот дальше уже извините, менты...

Пока ехали разговорились за жизнь, за стоп, за игры... Так за разговорами и не заметили, как подьехали к повороту на Барабинск...

- Давайте так, вы сейчас выйдете и пройдетесь пешком, а мы вас за постом подождем, заодно и соляры зальем.

ОК. Обходим пост, забираемся в "Камаз" и пилим дальше, причем, чтобы на следующем посту не париться, Магиуса кладем на спальник и заваливаем пожитками. Перед Каргатом они нас высаживают и отправляются на ночевку в ближайшую деревню. Место, где мы оказались на первый взгляд весьма рульное. Освещенная огромная кафешка, "У Шуваловых", кажется называется. Время 12 ночи. Заходим попить чая да поесть хлеба. Не знаю отчего, но у меня начинается "кротовская" лихорадка.

- Пойдем, - говорю,- в Каргат, оттуда в Чулым, и даже в Энск собаки ходят, принесем пользу науке, а то меня стопить сейчас так ломает...

- Да ну ее в Мандос твою науку, - говорит Магиус, - пошли стопить, меня, например, наоборот, ломает три часа по морозу пешком пилить.

А стопить практически нечего. Те кары, что проходят мимо, притормаживают, завидев нас (у меня на куртке и штанах нашито немало сопов, и у Магиуса два велосипедных катафота: налобный и в руке), но не останавливаются. Хотя нет, один все-таки остановился, права Магиусу принес...

- Мы не менты, - говорит Магиус, - мы стопщики, в Новосибирск едем...

- А что он у тебя светится? - спрашивает, указуя на меня водитель.

И тут, где-то уже после часа ночи выясняется, что место это более чем рульное, ибо по ночам через него проходит просто огромный поток автобусов с барыгами, едущими в Энск на оптовку, дабы затариться там всякой говнямбой. Именно у этой кафешки они останавливались (все!) и пока они пили-ели и справляли прочие нужды своих организмов, мы стали их расшевеливать и стопить. Расшевелился и застопился третий автобус, к которому я подошел. Драйвер был уже продвинут, в августе вез уже какого-то пипла, из Челябы во Владик шедшего. В два ночи тронулись дальше.

Часть пути от Каргата до Энска гораздо лучше описал бы Магиус, но я попробую сделать это за него: "Заснул я, просыпаюсь, и вижу, что мы на повороте, да еще и в тумане "шестерку" обгоняем... Не, думаю, я еще не проснулся. Смотрю на спидометр -110.

- Santa, - говорю, - ущипни меня.

Боль чувствую, значит не сплю, а потом посмотрел наверх и вижу, что мы низколетящий самолет обгоняем... Ну его нафиг, - думаю, - лучше я обратно спать лягу, а то башню совсем снесет."



Так мы и шли до Энска. Очень спешили они на свою оптовку, вот и гнали. На выездном посту, пропилив через весь город, на утренних маршрутных автобусах были еще по темноте. Вписались в кафешку, попили чаю с вареньем из юрги, которое Магиус из дома прихватил, чтобы в поезде покушать, и как только рассвело пошли голосовать. Почти сразу застопился "Форд".

- Двоих в сторону Кемерово возьмете?

- Cадитесь, до поста...

Сели, едем, хорошо едем - 120-140 км\ч. Два поста уже проехали, третий нам уже не потребен, ибо сворачивать на Томск, нужно немного недоезжая оного. И тут наконец-то разговорились с драйвером, рассказали про СибКон, а он оказывается в ролевые игры слегка врубается, сам перумист ярый.

- Я вас, - говорит, - до поста Юргинского довезу, там с ребятами с полчасика поболтаю, а потом вы с ними в Томск поедете.

Так оно и вышло. Сели мы к его друзьям и достигли вокзала града Томска на котором всех прибывающих встречали ребята из службы Кона. Поболтали с ними немного, выходим из вокзала, а Магиус мне и говорит:

- Нет, Santa, это не Томск, это ОМск. И дома похожие, и рекламы те же. Мы, наверное, никуда не уезжали. Точно, это ОМск, вон Апат идет! Откуда ему в Томске взяться!

-ОМск, так ОМск, - говорю, - какая разница? А Апат - это же хорошо, правда?

- Неплохо...



Вот и все... Спасибо всем вам! Да здравствуем мы!



февраль-апрель 2000 г. Томск-ОМск
































Два дня из жизни...




Шли мы с Края в Свердловск, я и Денис из Девятки (город такой закрытый под\над Красноярском). До ОМска не шли - летели. Во всяком случае, я считаю, что два дня, для мужеской двойки в середине марта, весьма неплохое время. В ОМск попали в четыре утра. Идем по Карла Маркса.

- Вам куда, ребята? - увидев в нас своих потенциальных клиентов, к нам подруливает таксер. Подруливает и обламывается.

- В Свердловск, - отвечаю.

- А если серьезно?

- Если серьезно - на Северные, на Свердловск мы завтра пойдем.

- Сколько?

- Ну двадцатку, - усмехаюсь я.

- Садитесь.

- Вы не поняли, это с вас двадцатка.

- Как с меня? - не врубается таксер.

- А вот так, мы автостопщики, и денег за проезд не платим. Хотите нас подвезти - платите сами.

- Да ну вас, - дядька разворачивается и уезжает отлавливать цивилов, обремененных кошельками.

Отбазарившись таким же макаром, еще от троих бомбил мы сворачиваем у Цирка направо, дабы поискать бесплатного телефона и узнать не переехала ли Скади в мое отсутствие. Это старый прикол, как только я сваливаю на трассу больше, чем на два месяца, Скади переезжает. Нелегко, в общем-то, снимать квартиры, особенно когда с деньгами траблы.

Пройдя по знакомым местам, обнаруживаю, что за два месяца, что меня не было, умерли последние бесплатные телефоны. Что ж, делать нечего, придется пилить на Вавилова без предварительного прозвона...



...Залезаем в автобус-маршрутку. Там мало того, что кондуктор, там еще и контролер. И тот и другой принимают нас и наши рюкзаки за глюков, так что едем мы не напрягаясь, и n минут спустя достигаем нужной нам остановки.

Подолбившись немного в забитое железом окно, выходящее на улицу, довольно усмехаемся... из-за ворот доносится голос Скади:

- Кто там?

- Santa.

Ну вот и дома.



Есть в Сибири дядька, Своликом кличут. Ролевик, стопщик, стихи рулезные пишет, песни поет... Так вот, не знаю почему, но до этого дня мы никак не могли пересечься в ОМске, я приезжал обычно на следующий день, после того, как Сволик из города сваливал. А тут - на тебе!

- Кто у нас есть? - спрашиваю.

- Сволик есть и Орри. Сволик хотел сегодня утром уезжать, но проспал.

- В Москву?

- Ага.

- Завтра поедет вместе с нами.

- Что значит "вместе с нами", - нахмурившись, спрашивает Скади, - тебя два месяца не было, куда тебя опять несет?!

- Мне Дениса нужно до Нижнего Тагила довезти, - отвечаю,- он на трассе в первый раз, типа ведомый и все такое. А еще в Свердловске "Эльфятник" в следующие выходные...

Скади только вздохнула.



После обеда появился Каэль.

- Привет, я на минутку, сразу же отсюда на трассу.

- А что на ночь глядя? Поехали завтра. Сволик тоже завтра выходит, подбирать друг друга будем...

- Не, я сегодня хочу хотя бы до Абатского доехать, там в "Пельмешке" вписаться, а утром дальше.

- Что прикольного в "Пельмешке" сидеть? Оставайся, завтра поедем...

Естественно Каэль никуда не уехал, отчасти оттого, что набежала толпа народа, и со многими ему хотелось поболтать, да и Сонце из Иркутска откуда-то денег надыбала. Они со Сволом ненадолго исчезли, а потом вернулись довольные и загадочные. Вскоре выяснилось, что ходили они за вином и соком, дабы сварить глинтвейна.



Хозяин дома, по общему мнению тусовки должен был не с нас деньги брать, а наоборот доплачивать, потому что, если в доме, который находится в частном секторе никто не живет, в нем сразу же заводится местная молодежжж и устраивает там гопо- и сексодром. Поэтому хозяину Скади платила все меньше и меньше, а за день до его прихода уносила комп на другую квартиру. Зачем? для того чтобы, когда он придет, сделать честные глаза и сказать:

- Вот компьютер уже продали, деньги на днях должны отдать, а то в редакции опять задерживают...

В день когда мы приехали, комп как раз должен был вернуться на родину, и как только он вернулся, Сволик начал активно с ним прощаться, и лег спать уже под утро.



На посту мы были часов в девять. Первыми встали мы с Денисом, за нами Свол, а Каэль решил пройти с километр и встать за каким-то незначительным поворотом. Минут сорок спустя нас подобрал "Маз" до Красного Яра. Каэля на повороте не обнаружилось, на кольце Красного Яра тоже. Только успели за него порадоваться, как мимо проехал Сволик на "Камазе". Удача наших друзей вдохновила и нас. Застопили "шестерку" с пенсионером за рулем, тот денег захотел. Пока я с ним общался, подошедший тюлень договорился, что уедет с ним за тридцатку. До Тюкалинска.

- Ну вот видите, на бензин у вас уже есть,- я решил использовать тюленя, как средство вписки в машину, - может все-таки и нас возьмете?

Он нас взял и высадил за Тюкалой на перекрестке Тюмень-Большие Уки. Там мы с Денисом и зависли. Часа через три решили все-таки разделиться, хотя и не хотелось. Я дал ему адреса в Тюмени и Свердловске, чтобы мы не разминулись и, отойдя метров 200 в сторону Тюмени, стал стопить. День был явно не мой. У Дениски, как видно в тот день тоже гороскоп подкачал, поодиночке у нас тоже ничего не получалось, поэтому время от времени мы с ним подходили друг к другу: покурить, да на безмазовую трассу пожалиться. Стоим, курим: со стороны Тюмени подъезжает "Камаз", из него вылезает парнишка в камуфляже с большим рюкзаком и огромным армейским спальником, притороченным сверху. Не подойти и не познакомиться - просто глупо. Подхожу...

- Привет, меня Santa зовут.

- Саша, - парень улыбается и протягивает мне ладонь, - я с Украины.

- Круто, а куда едешь?

- Пока на Алтай, только я не еду, я пешком иду.

- В смысле?

- Я на дембель когда ушел, дай думаю похожу, землю посмотрю, а как еще лучше землю понять можно, если по ней своими ногами не пройти? Три месяца уже иду...



Простояли мы в Тюкале до ночи, давно уже разделились, один хрен - мазы нет. Я уж было хотел в ОМск возвращаться, даром что температура поднялась. (Кстати, этично ли ходить по трассе с температурой?) Постопил даже в обратную сторону, но неудачно. Несколько машин остановились, но причина их остановки была только в сопах, нашитых у меня на куртке, памятуя об этом, приходилось сразу же извиняться и говорить:

- Доброй ночи, я не мент, я автостопщик...

Помогало мало, где-то около часу ночи, окончательно поверив в то, что за день я приехал всего лишь 140 километров, я поплелся спать в кафешку. Денис незадолго до этого заявил, что спать он будет в спальнике на снегу, и растворился в ночном лесу. Через час, когда я пил уже вторую кружку чая, в кафешке появился и он:

- Холодно, однако, - сказал он удивленным тоном,- сначала даже тепло было, а вот потом... Я от холода, в общем-то проснулся.

- А что ты хотел? - 10, это тебе не хрен собачачий...



Так мы и просидели всю ночь в кафешке, Дениска спал, а я с местными ребятами общался, под утро пожарили макароны, и свалили на трассу. Утром у меня настроение улучшилось, и я решил-таки ехать в Свердловск, как и собирался изначально.

Два дня из жизни. Самые обычные. Как трудовые будни для рабочего. А кому-то это может быть даже романтикой кажется... Приккольно...



Да хранит Джа всех кто в дороге, и всех кто на нее только собирается.

28 марта - 1 апреля 2000 г. Свердловск

















БЕСТОЛКОВЫЙ СЛОВАРЬ АВТОСТОПЩИКА



* Абориген - местный житель.

* Автостоп - бесплатный способ перемещения в пространстве на попутном транспорте, независимо от того, как этот транспорт выглядит... Он может быть колесен, более того, колеса не обязательно должны быть резиновыми, может быть крылат и т.д. Самое главное - мы едем!

* Автостоп первого рода - все, что движется по трассе и находится под влиянием Jah (см.), который, как известно даст нам все.

* Автостоп второго рода - все, что катится по рельсам, дети и личинки Набу-Набу.

* Автостоп третьего рода - все, что плывет.

* Автостоп четвертого рода - все, что летит.

* Аск (аскать) - (от англ. ask) стрелять прайс (см.) у цивилов (см.)

* Ба Гыр - на орочьем языке означает нечто вроде "очень крутой". Кто такие орки? Почитайте Профессора. (см.)



* Бандана - платок, повязываемый на голову.

* Безник (бездник) - еще одно слово из англ. языка. День Рождения.

* Безмазовая (беспонтовая, голимая, лажовая) - ну, скажем так, плохая. Частенько говориться о трассах.



* Бомбила (таксер) - таксист и любой водитель, зарабатывающий частным извозом.

* Бэг - (от англ. bag - cумка) рюкзак, в независимости от литража, формы...

* Вагон - автобус на трассе, возможно рейсовый.

* Вахта (Вахтовка) - микроавтобус либо грузовик-фургон, приспособленные для перевозки в нем людей, в основном рабочих, на отдаленные от города объекты.

* Ведомый - при передвижении по трассе в паре, тот кто подчиняется ведущему (см.) менее опытный стопщик.

* Ведущий - человек, который во время передвижения по трассе в паре, принимает основные решения, "ведет" своего напарника.



* Висеть (зависать) - в отличие от общемолодежного слэнга на котором "зависать" означает просто "находиться где-либо" (со всеми возможными вариантами и последствиями), у народа стопного имеет ярковыраженную отрицательную окраску. Висеть - значит стоять на позиции, и в силу ряда причин, не иметь возможности с нее уехать. Но, как любит говаривать Валера Ша: "Мы не зависаем, мы просто ждем своего драйвера"



* ВОХР (ВОХРА, ВОХРанники) - военизированная охрана. Может обитать где угодно, начиная от ж\д вокзалов, заканчивая проходными студенческих общежитий.

* Вписка - место в незнакомом (а порою и в родном городе), в котором можно упасть, как минимум на одну ночь (вписаться), дабы утром продолжить путь свой.

* Вписник - записная книжка с адресами и телефонами вписок. (Ср. Рингушник)

* Взять (Например: "Я взял чумовую "Тойоту" с "новым русским") - остановить (застопить) машину и продолжить в ней свое движение в сторону Весны.

* Водятел - непродвинутый драйвер, впервые слышащий про автостоп и глухо в него не врубающийся. Человек отнюдь не потерянный для автостопного движения. Из водятла можно сделать не только драйвера, но и стопщика.


* Волкодав Тим - довольно известный автостопщик с длинным языком и ОЧумелыми ручками. В случае мировой катастрофы он будет выживать.

* Гай - (от "гаишник"). Довольно презрительное общее название постовых ДПС.

* Ганджа (каннабис, сансемилья, трава...) - она, родимая... :-)

* Гиббон - постовой Дорожно Патрульной Службы. (от ГИББДД).

* Гидростоп - перемещение в пространстве по "водным артериям".

* Глюки - в ролевой тусовке ласковое название цивилов и людей, случайно попавших во время игры на полигон, и в ней не участвующих.

* Гопники ("...Их называют "гопники", их называют "урлой", их называют и "лохами", иногда "шпаной", их называют и "хамами", но имя им - "гопнички", имя им - Легион...") - В общем-то все ясно, непродвинутая часть молодежи, частию бритая и спортивноштанная, реакционно относящаяся к любым проявлением "непохожести". Злейшие враги "неформалов".

* Гопенгаген (Люберпуль) - города, поселки, деревни на трассе, среди населения которого гопы (см.) преобладают.

* Гым Нюк - на орочьем "мудрец".



* Гыр! - на орочьем языке "круто!"

* Дальнобой - водитель, который едет далеко, как минимум больше, чем за 1000 км. "Камазист" - тоже часто употребляется, потому что по сей день "Камаз" все же самая распространенная марка машин дальнобойщиков.

* Дебошир - популярный автостопный алкогольный напиток. Ингредиенты: спирт, кофе, сгущенка, вода.

* Джа (Jah)- бог трассы. Зачем суетиться в слезах и тоске? Jah Даст Нам Все!

* Дивный (дивнючий, дивнюк, див но) - эльф. (чаще всего пренебрежительное)

* ДПС - чаще всего имеется в виду пост ДПС ГИБДД. Будка с гаишниками, короче...

* Драйвер - продвинутый водитель. Тот, что не проезжает мимо, сделав морду тяпкой, а наоборот подбирает и везет.

* Дринч (бухло и т. д.) - спиртное.

* Дрын - см. Ковыряло

* Зажигать - проводить свободное время с разрушительными последствиями для собственного организма. (с)

* Застопить (застопил) - остановить попутное транспортное средство, и попытаться на оном уехать. Не все, что стопится подбирает. Непродвинутые драйвера (см.) попадаются и доныне, причем в количествах немалых. Одна из благородных целей автостопщика - продвигать таковых. Сделаем из бомбил (см.), и водятлов (см.) нормальных драйверов!

* Кара - (от англ.) - машина драйвера (см.)

* Ковыряло (ковыряльник, дрын) - игровое оружие (меч, катана и т.д. и т.п.)

* Комок (чипок) - коммерческий киоск, палатка.

* Контра (прихватчики) - контролеры в общественном городском транспорте и пригородных электропоездах (см. Собаки). Иногда "лечатся" (уговариваются, грузятся базаром) так же неплохо, как и кондуктора, и вообще любые представители власти.

* Кротов Антон - бородатый Пимен автостопа. Автор огромного количества книг на автостопную тематику. Президент московской "Академии Вольных Путешествий".

* Крыса - (из блатной фени) чело... Короче тот, кто ворует со вписок, либо у своих. Драйвер так же является своим. Карается полным бойкотом, вплоть до...



* Ксивник - чаще всего, то что висит на шее, реже на поясе, и используется для переноса в нем документов (ксив), и прочих полезных пожитков. Похож на карман от джинсов, в идеале дарится, покупные и самодельные ксивники, равно как и самодельные и покупные фенечки - маздай! (см.)

* Локал (локальный) - говорится, обычно о машине, которая движется, зачастую довольно-таки быстро, не недалеко. Весьма неплохо бывает на локальных машинах оторваться от крупного города.

* Маздай - (от англ. must die - должен умереть) выражает отрицательное отношение к чему-либо. Как пример: гопы (см.) - маздай!

* Марка - основной способ передачи информации при передвижении по трассе группой. В принципе, марка - есть небольшой (размером с марку) листок бумаги с информацией о дате, времени и прочих подробностях прохождении отдельно взятого участка трассы конкретным стопщиком. Вывешивается в основном на въездных\выездных табличках городов, первых столбах на позициях после постов ДПС и т. д.

* Ментовка (обезьянник, упаковка...) - отделение милиции или патрульная машина. Попадание в М. малорадостно, но не трагично. Выбраться из нее можно, особенно если у вас рюкзак не набит под завязку травой и документы в порядке.

* Мерин - автомашина марки "Мерседес", как легковая, так и грузовая.

* Микра - микроавтобус. Вместительная вещь.

* Минорное - грустное, малорадостное. Если речь идет о настроении, то чаще всего таковое проявляется во время зависания (см.) на трассе.

* МКАД - Московская Кольцевая Автомобильная Дорога им. Ю.М.Лужкова. no comments.

* Набу-Набу - бог железных дорог, покровитель всех путешествующих на собаках.

* Научник - автостопщик, поклонник так называемого "научного автостопа", обычно едет туда, где никто еще не бывал, открывает новые города, трассы и страны, закрывает белые пятна на стопнике. Опыт, обретенный во время своих путешествий пытается довести до сведения, как можно большего числа автостопной и цивильной тусовки.

* Неделимый (неделимая) - употребляется по отношении к паре, тройке, четверке, идущей по трассе, и в силу ряда причин, не желающей делиться.

* Ништяк - выражение одобрения.

* Ништяки - объедки в кафешках на трассе, и прочих местах общепита и общееда. Потребляются чаще всего хиппи\панками. Как относиться к ништякам - личное дело каждого.

* Обкатка - действо, во время которого более опытный стопщик выводит менее опытного на трассу, после чего последний приобретает полезные автостопные навыки.

* Олень - локомотив товарняка, железный друг вольного путешественника.

* Олдовый - (от англ. Old - старый) Некто уже давно... играющий, поющий, по трассам шарящийся и т. д. По идее, противоположность пионера (см.) Часто впадает в старческий, вернее олдовый маразм.

* Организм - существо, тело, человек...

* "Пельмешка" - пельменная в селе Абатское, на трассе 1р402, соединяющей ОМск и Тюмень.



* Пипл (народы) - типичное обращение, принятое у представителей того самого "прогрессивного человечества", о необходимости которого... Обращение "народы" наиболее распространено среди ролевиков.

* Пионеры (они же неформалы, они же ботва) - молодежжжжжь лет по надцать, пришедшая в тусовку недавно, и привлеченная в оную, большей частию внешними ее признаками. В слэнг, и вообще ни во что не врубается (иногда и не хочет). Цель жизни - тусовка. Именно они и становятся чаще всего жертвами наездов гопов. Если пионеров отстроить, процесс их отпионеривания может ускориться.

* Плечевая - изначально "боевая" подруга драйвера-дальнобойщика, которая едет с ним не за ради денег, а "по любви". Сейчас употребляется по отношению ко всем проституткам на трассе, коих там превеликое множество.

* Полис - (от англ. police), то же что и мент.

* Практика Вольных Путешествий (ПВП) - Самое лучшее ее качество - удобство для размахивания и цитирования (см. книгу Шинкарева "Митьки"). Книга великого гым нюка (см.) Антона Кротова (см.), систематизировавшая, на радость всего непродвинутого населения, учение автостопа.

* ПЛАСовцы (спортивщики, комбезные) - общие названия, коими люди стопные, но неспортивные дают людям из Петербургской Лиги Автостопа, Гильдии Автостопа и пр. Частенько произносится с некоторым презрением, что, в общем-то малопонятно (на себя бы посмотрели). Люди, перемещающиеся по трассе с повышенной скоростью, одетые в специально пошитые стопные комбинезоны, использующие всякие приблуды, типа раций, маячков и т. д. Ну, о-о-очень продвинутые.

* Позиция - место на трассе, наиболее удобное для голосования: за постом ГАИ, за перекрестком, светофором, за любой достопримечательностью, перед которой водители сбрасывают скорость.



* Полигон - место, на котором проводятся ролевые игры. Обычно расположено в лесах, в некотором отдалении от города. У каждого города может быть несколько полигонов. В ОМске находится в Парке Победы на Левом Берегу. Место тусовок и тренировок ролевиков.

* Попса - попса она и есть попса. Попсово - не есть хорошо.

* Прайс - (от англ price - цена) деньги.

* Продумок - молодой человек, который не только что-то делает, но еще и думает предварительно, а стоит ли это делать, а если стоит то как. Попадаются, хотя и не так часто, как хотелось бы. Яркий пример продумка Антон Кротов (см.).



* Прогрессивное человечество - люди, врубающиеся в автостоп. Хиппи, панки, барды, спасатели, вольные путешественники, туристы, ролевики, толкинисты, музыканты и т.д. и т.п.

* Профессор - Дж.Р.Р. Толкиен, автор "Хоббита" и "Властелина Колец".

* Проходная - чаще всего говорится о машине, на которой можно проехать сквозь город, область и т.д. Не обязательно дальнобойная.

* Пуждук - на орочьем языке "задница". Очень часто употребляется для отрицательной окраски того места, в котором висит (см.) стопщик. Синонимы: Большие и Малые Гребеня, Пырьевка, Верхние и Нижние Пикуля, Зависалово... (На трассе Челябинск-Свердловск имеются уже пожизненные названия, соответствующие вышеприведенным: Малый Куяш и Большой Куяш.)

* РАКА - ныне (если не ошибаюсь) покойная Российская Ассоциация Клубов Автостопа.

* Рингушник - записная книжка с адресами и телефонами друзей в разных городах.

* Ролевик - человек (эльф, гном, хоббит и т.д.) играющий в свободное время (а зачастую и постоянно) в ролевые игры. Имеются практически в любом городе, скорее всего одно из самых многочисленных движений в наше время, именно ролевое, не считая, пожалуй автостопного. Не всякий ролевик - толкинист!

* Рулес - хорошо, замечательно!

* Самоходность - (кротовск.) качества человека, позволяющие ему свершить какое-либо путешествие и не потерять при этом своего здоровья, оптимизма и прочих качеств своего организма. Самоходный человек не пропадет в любых условиях и найдет выход из любой ситуации.

* Свертка (сверток) - поворот с основной трассы на второстепенную, в город...

* Свинтить (взять в менты, прихватить и т.д.) - задержать и возможно препроводить в ментовку (см.) для выяснения личности, обыска и прочих малоприятностей.

* Сейшенить (стритовать) - играть на музыкальных инструментах, не всегда умея это делать, с целью заработать немного денег, на улицах и в подземных переходах.

* Собака - электричка. Названа так, потому что, подобно собаке, останавливается у каждого столба, из-за чего медленно передвигается. Весьма хороша в зимнее время, но летом (да простит меня Набу-Набу) - маздай!

* СОПы (СОПли) -светоотражающие & световозвращающие полосы, кои нашиваются на одежду, для того, что быть заметным в свете фар, во время ночного стопа. Используются при пошиве спецснаряжения ментов, дпсников и дорожных рабочих, поэтому, каким макаром вы не пришили бы их к себе на одежду, будьте готовы объяснять драйверам, что вы "не мент, а автостопщик!"

* Стеб (застебать, простебать...) - высмеять, поднять на смех, иногда по-дружески, иногда...

* Сток - (сокращение) СТопшик "ОКна" (ОМского Клуба Неспортивного Автостопа) полувиртуального всесоюзного клуба, объединяющего людей, живущих на трассе, трассой и ради трассы.

* Стопник - Атлас автомобильных дорог.

* Стопщик (реже стоппер) - человек, перемещающийся из пункта А а пункт В на попутном транспорте, делающий это осознанно, добровольно, и более того, получающий от этого немерянный кайф. Человек не получающий кайфа от передвижения по трассе, но все равно это делающий - не стопщик, а мазохист.

* Стрелка - место встречи. Не путать с бандитской разборкой.

* Студень (студик) - студенческий билет.

* Таксовать - предлагать подвезти за деньги.

* Телега (гон) - что-то вроде рассказа, случай из жизни, зачастую еще не случившийся. Часто рассказывается (тележится, гонится) драйверам, или гопам с ментами.

* Технично - частоупотребляемая людьми типа Кротова и Тима Волкодава (см.) слово, обозначающее, наиболее мудрое действие, с точки зрения вольного путешественника.

* Торпеда (соска, киржбабах) - пластиковая бутылка, чаще всего полуторалитровая используемая для наливания в нее жидкостей, либо для насыпания в нее сыпостей. Хороша на трассе - найти легко, выбросить не жалко.

* Торцевать (торцеваться) - бить кого-то, драться с кем-то. Из лексикона ролевиков. Пример: "Торцевать! Жопу в клочья! Обоссаться!"

* Траблы - (из англ. языка). Неприятности.

* Траффик - количество машин на трассе в определенныый период времени.

* Труба - подземный переход, в котором можно или нельзя сейшенить (см.) Бывает теплая и холодная.



* Тюлени - непродвинутые организмы обоих полов, частенько возникающие на трассе в местах, где перемещение между городами на рейсовом или железнодорожном транспорте проблематично. Названы так за любовь к большим тусовкам (стопят обычно неделимыми пятерками-шестерками, чем напоминают пожизненных тюленей, отвисающих на пляже) и за то, что при голосовании их правая рука свершает жесты, напоминающие размахивание ластами. Ничего плохого в них нет, напротив, тяжела их жизнь, но стопить иногда мешают...

* Файтер (маньяк) - в ролевом движении игрок, в совершенстве владеющий оружием или делающий вид, что он им в совершенстве владеет. На играх появляется чаще всего с целью помахать дрыном (см.) и заторцевать (см.) кого-нибудь.

* Фенечка - украшение из бисера, кожи, дерева... носимое на запястье, щиколотке, шее... Служить отличием "своего" от "чужого" может, но далеко не всегда. Зачастую фенечками излишне увлекаются пионеры (см.), а в городе Каменец Уральский в июле 99 года парой стоков было замечено, что все местные гопы ходят в феньках. Бисерных. Сдохнуть можно...

* Фест - фестиваль авторской песни (слет КСП, рок-фестиваль). Имеется немало фестов, различной направленности, проводящихся в различное время года, в различных регионах страны. Собирают обычно все слои "прогрессивного" и прочих "человечеств".

* Флэт - cлово, пришедшее из англ. языка. Место, где живут, вписываются, любят друг друга... пиплы и народы (см.)

* Хавка - продукты питания, позволяющие поддерживать организм автостопщика в состоянии боевой готовности.

* Хайр (хаер, хайры, хайра) - (от англ. hair) волосяной покров головы человека, не обязательно (но чаще всего) длинный.

* Хайратник (хайральник) - повязка, шнурок... повязываемый на волосы, для красоты, либо чтобы в глаза не лезли. Не путать с банданой. (см.)

* Цивил (цЫвил)- обычный человек, далекий от всяческих "неформальных течений". Та часть населения, которую хиппы частенько стебают (см.), но тем не менее живут, перемещаются по стране... за ее счет. Отнюдь не потерянные для тусовки люди. ("Блаженны цивилы - ибо быть им со временем среди нас")

* Циклоп - налобный фонарик, использующийся не только спелеологами в пещерах, по которым они обожают шариться, но и частью людей, шарящихся по трассам.

* Чайник - человек непродвинутый в автостопе, узнав о нем, сильно удивляется. После обкатки (см.) перестает быть таковым.

* Чойс (бич-пакет) - быстрорастворимая китайская лапша.

* Шанинг - традиционная субботняя тусовка московской "Школы Автостопа" на квартире ее основателя и президента Валеры Шанина.

* Шлак (ботва) - выражение неодобрения. Арбатский термин, равно как "грустьчик" и "барыга".

* Шляпник - хипповая "профессия". Человек, подходящий к прохожим со шляпой или любой другой тарой со словами: "А памагите бедным арбатским музыкантам, чем сможете", в то время как другие играют\поют. Что самое забавное даннная конкретная фраза употребляется не только на Арбате, но и в ОМских, Минских и многих других переходах людьми на Арбате в жизни не бывавшими.

* Шмудовина - (митьковск.) - здесь, нечто заграничного производства.

* "Эльба" - изначально автостопная тусовка, проходящая два раза в год между Питером и МАсквой в лесочке под деревней Ижицы. С ростом популярности "Эльбы" всеобщей начали как грибы расти "Эльбы" Сибирские, Всесибирские, Поволжские и пр.

* 100пудово - всенепременно, обязательно.


15

Приложенные файлы

  • doc 8309538
    Размер файла: 770 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий